Брент, вернувшись из туалета, бросает взгляд на наши удручённые лица и хмурится:

— Что я пропустил?

— Wi-Fi снова вырубился, — бормочет Джефф, швыряя ставший бесполезным телефон на кофейный столик.

— Проклятье! — Брент с разочарованным вздохом потирает виски. — Не думайте, что я вас всех ненавижу, но было бы неплохо иметь возможность связаться с внешним миром.

— Хочешь сказать, тебе было бы неплохо исправил тот взлом? — говорит Джефф, скрещивая руки на груди.

Брент сердито смотрит на него:

— В любом случае, сейчас это спорный вопрос. Сегодня утром я искал маршрутизатор, и где бы он ни был, он за запертой дверью. Мы тут ничего не исправим.

Входная дверь Логова распахивается, и Сидни спешит внутрь, восстанавливая кровообращение в ногах. Подол её платья намок от снега.

— Там холодно, — когда никто не отвечает, она бросает на нас настороженный взгляд. — Всё в порядке?

— Просто болтаем, — весело отвечаю я. — Думаю, самое время для нашей фотосессии. Давай выйдем на улицу. От снега все краски заиграют.

— Полиция велела оставаться внутри, — напоминает Брент.

— Всё будет в порядке, — возражаю я. — Они просто не хотят, чтобы у нас было переохлаждение или что-то в этом роде. В любом случае, здесь нет ни сотовой связи, ни телевизора, и я не захватила с собой никакого чтива. Мы могли бы с таким же успехом устроить что-нибудь весёлое и отпраздновать глоуап Люси.

— Памятные фотографии, — соглашается Сидни.

— Это без меня тогда, — говорит Джефф и обменивается взглядом с Нэшем. — Подумал, что мы могли бы устроить немного другой праздник.

Праздник? Или он имел в ввиду борьбу с надвигающейся отменой?

Сидни закатывает глаза, уже понимая ход его мыслей:

— Не внутри, чувак. Здесь запрещено курить.

— Но мы можем разжечь огонь внутри? — ворчит Джефф. — Прямо двойные стандарты…

Не обращая внимания на жалобы, он надевает ботинки и следует за ней к двери.

— Я тоже не хочу устраивать лесной пожар, — поддразнивает Нэш.

Все мы смотрим на заснеженный пейзаж и разражаемся смехом.

— Значит, начинаем фотосессию? — спрашивает Люси.

— Начинаем.

Люси выглядывает в окно.

— Освещение будет лучше с обратной стороны домика. Можно выйти через тот выход, который я нашла ранее, так что не придётся долго гулять снаружи ради отличного фона.

— Видишь? — говорю я, беря её под руку. — Мы здесь в полной безопасности.

* * *

Cвежий воздух ударяет мне в лицо в тот момент, когда мы выходим через заднюю дверь Логова на снег. Забудьте о ледяном роллере — я практически чувствую, как мои поры сужаются. Я знаю, что сама предлагала, но сейчас кажется холоднее, чем даже вчера. Из метеорологов явно дерьмовые предсказатели погоды. Тем не менее, приятно делать что-то вместе, а не томиться внутри.

Ребята сбиваются в кучу в тени здания, пока я веду Люси и Сидни к деревьям.

— Сначала сфотографируем тебя, Люси. Можно я тебя сфотографирую?

Фотография — это разновидность сторителлинга, и это только моё. Всё дело в том, чтобы продать нарратив. Я уже представляю себе её золотистое платье и рыжие волосы на фоне хрустящего белого снега.

— Ты знаешь, что делать?

— У меня всё получится, — заверяю я её, но когда она протягивает камеру, то выглядит испуганной, что я её уроню, поэтому я затягиваю ремешок на шее, пока она позирует. — Давай встанем у дерева.

Забавно хоть раз поменяться ролями. Новый вид власти.

Я поворачиваю Люси так, чтобы её бедра выпячивались, а спина выгибалась дугой, создавая изгибы, которыми камера может любоваться. Затем я отступаю и делаю несколько снимков. От холода у меня слезятся глаза, но я наслаждаюсь тем, что чувствую себя бодрой.

— Что думаешь? — спрашиваю я. — Хочешь стать моделью? Или инфлюэнсером?

Блёстки отбрасывают блики света на её лицо, придавая ему неземной вид. Она заметно дрожит от холода, хотя и не позволяет дискомфорту изменить выражение своего лица. Честно говоря, она молодец. Это сложная задача.

Люси качает головой с дрожащим смешком.

— У тебя тяжелая работа, — отвечает она. — Мне до тебя далеко.

Вспышка удовлетворения заставляет меня улыбнуться ей в ответ:

— У тебя тоже.

Честно говоря, я уже снимала на камеру, так что вряд ли у меня получатся размытые снимки или что-то в этом роде. Но мне нужно отдать ей должное — Люси обладает способностью запечатлевать больше, чем то, что можно увидеть невооруженным глазом, показать себя с лучшей стороны. Это редкий дар.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — говорит ей Сидни, глядя через моё плечо.

Закончив первую серию фотографий, Сидни подходит ближе, чтобы поправить платье Люси, которое прилипло к её коже. Я бросаю взгляд на парней, чтобы проверить, смотрят ли они на нас, и замечаю, как Джефф вытаскивает жестянку из заднего кармана. Поскольку на ней бренд "High Standards", держу пари, что там пара косяков.

Конечно же, Джефф достает из жестянки зажигалку и предварительно свернутый косяк. Он предлагает косяк Нэшу, чтобы тот сделал первую затяжку.

— Вот парни вечно так — нам не предлагают, — говорит Сидни, и я отвлекаюсь от них.

Мы втроем переходим на новое место за углом здания, где Сидни берёт на себя постановку кадра. Вместо того, чтобы поставить Люси на фоне деревьев, Сид ставит её прямо за линией деревьев. Между стволами деревьев Люси сияет, как обещание, подарок.

— Что думаешь о постановке? — спрашивает Сид.

— Красиво, — говорю я и делаю снимок.

— Нэш! — хриплый крик, вырвавшийся из горла Джеффа, нарушает моё сосредоточение и посылает осколок страха прямо в сердце.

Это не крик, будто они дурачатся друг с другом. Это крик отчаяния, как будто что-то пошло не так.

Я отрываю взгляд от камеры и убегаю, прежде чем мозг успеет догнать тело. Глубокий снег мешает каждому моему шагу, а платье запутывается вокруг ног. Позади меня Люси и Сидни пробираются по снегу, но они дальше от Логова, чем я.

Джефф продолжает выкрикивать имя Нэша, и вокруг происходит какая-то суматоха, которую я не могу разобрать. Стена здания не даёт мне видеть всю картину, но когда я поворачиваю за угол, то от увиденного спотыкаюсь на последних нескольких шагах.

Нэш лежит на снегу, его губы и кожа болезненно-серого цвета.

Джефф и Брент стоят на коленях рядом с Нэшем, Брент шлёпает его по лицу, хотя ясно, что Нэш потерял сознание.

Блинский блин.

У меня было достаточно спортивных травм, чтобы сохранять спокойствие при любых обстоятельствах, но оттого, как Нэш лежит там, такой неподвижный, я теряю самообладание. Сердце замирает, и я не могу отдышаться.

— Что случилось? — спрашиваю я срывающимся голосом.

— Он сделал затяжку. А потом его начало трясти, — мямлит Джефф, его слова сдавлены ужасом. — У него глаза закатились и…

Не в силах продолжить фразу, он раскачивается взад-вперёд на коленях, мотая головой.

Люси и Сидни подбегают к нам в порыве ужаса.

— О нет-нет-нет. Нэш! — кричит Люси. Она бросается к нему и проверяет пульс. — Он не дышит! Кто-нибудь умеет делать искусственное дыхание?

Когда никто не отвечает, она прижимается губами к его губам, толкая его грудь и время от времени делая спасительные вдохи.

Я не могу оторвать глаз.

— Что ты ему дал? — спрашивает Сидни у Джеффа, пока Люси отчаянно работает над телом Нэша.

— Всего лишь косяк, — Джефф вскакивает на ноги и качает головой.

— Если мы не узнаем правды, то не сможем ему помочь, — умоляет Сидни.

— Он выглядит так, словно у него передоз, — Брент говорит отстранённо, как будто он в шоке.

— Это был всего лишь косяк, — на этот раз слова Джеффа звучат твёрже, в них слышны гнев и защита.

— Это явно не от марихуаны, — снова отстранённый, холодный тон. Как будто Брент смотрит фильм чужими глазами, а не своими. — Это от чего-то другого.

Джефф проводит рукой по волосам и шагает по снегу.

— Ничего другого быть не может, — говорит он. — Всё законно, честно.

Но ясно, что что бы ни произошло, это должно было быть связано с косяком, который только что выкурил Нэш. Жестянка Джеффа с принадлежностями для курения валяется открытой на земле, брендированная зажигалка и прочее содержимое разбросаны у наших ног.

— Ну же, Нэш, оживай… — причитает Сидни, но что бы ни делала Люси, это не помогает.

Нэш, обычно душа вечеринки, самый настоящий художник среди нас, лежит окоченевший и неподвижный у моих ног.

Через несколько минут Люси садится на корточки и смотрит на нас, печально мотая головой. Всё блестящее волшебство, которое принёс ей макияж, исчезло. Она выглядит замёрзшей, испуганной и убитой горем, и я не могу отделаться от мысли, что даже если бы мы позвали кого-нибудь на помощь, было бы уже слишком поздно.

— Он… — Люси задыхается, и всё её тело сжимается само по себе.

Моё сердце продолжает колотиться, что резко контрастирует с тем, как грудь Нэша отказывается подниматься. Никто больше не знает, что сказать, поэтому мы сидим на снегу в ошеломлённом молчании, которое, кажется, длится целую вечность.

Нэш так и не просыпается.