Когда мы спускаемся по узкой тропинке рядом с водопадом, все на взводе, но как только мы достигаем подножия, нас всех охватывает благоговейный трепет. Деревья не загораживают обзор, и можно видеть весь путь от вершины водопада, который начинается на гребне хребта, до того места, где вода разбивается в великолепный бассейн. Вся каменная стена обломана, образуя дюжину выступов для переливов воды, и рёв настолько оглушительный, что кажется, будто вся моя грудь вибрирует. Воздух здесь тоже кажется холоднее, весь туман в воздухе оседает у меня на коже.

— Это… вау… — говорит Нэш, крича, чтобы его услышали, когда мы собираемся на берегу.

Вынуждена согласиться. Нет ничего лучше необъятной природы, чтобы все ваши проблемы казались незначительными.

— Давайте начнём, а?

Я поворачиваюсь к месту, откуда хочу снимать, и чуть не врезаюсь в Брента, который стоит у воды и тупит в телефон.

— Сигнал вообще есть? — спрашиваю я.

— По-прежнему нет, — он пожимает плечами и убирает телефон в карман.

Возможно, раньше меня расстраивало, что я настолько оторвана от остальной жизни. Но я наслаждаюсь мыслью, что ничто не может меня тронуть. Даже если бы Ник хотел поговорить, природа установила между нами границы. Мне так даже лучше. Верно?

Если я слишком усердно думаю о нём, у меня начинает болеть грудь, поэтому я пригибаюсь и начинаю готовиться к съёмке. Хотя мне трудно не думать о нём. Именно он купил мне эту камеру в подарок прямо перед операцией.

"Будешь с нетерпением ждать выздоровления, — сказал он. — А камера понадобится тебе после".

Прямо как кольцо.

Вероятно, он хотел, чтобы я сфотографировала более счастливые моменты, но, проходя через выздоровление, я снимала на камеру других пациентов, завораживающих и красивых. Не все, кого я запечатлела, до сих пор живы, и я не могу заставить себя когда-нибудь снова взглянуть на те фотографии.

В отличие от этих.

Сначала я фотографирую водопад, и приятно сознавать, что независимо от того, сколько я буду снимать сегодня для других, кое-что я делаю и для себя. Я делаю несколько замедленных снимков, наслаждаясь тем, как вода становится призрачной и мягко струится на фоне тёмных скал.

Затем я прошу Сидни и Кейтлин попозировать у подножия водопада, где вокруг них клубится туман. Солнечный свет поднимается над вершиной водопада, подсвечивая туман и бросая потрясающий свет на пейзаж. Такое ощущение, что стоишь во сне.

— Великолепно! — кричу я, делая снимки так быстро, как только могу. — Хорошо, а теперь смотрите на водопад.

Они без колебаний откликаются на мои указания, и я сгораю от гордости.

Власть подобна воде, она всегда течёт и меняется. Сидни, и Кейтлин, и, да, даже Джефф могут обладать властью, но в тот момент, когда я становлюсь за кадром, главной становлюсь я. По общему признанию, существует определённый уровень доверия. Они доверяют мне, что я сделаю так, чтобы они выглядели наилучшим образом, и я верю, что они выполнят мои указания. Фотографии — это, несомненно, коллаборация. Но даже если Сидни оплатит счета, в конце концов, креативность — это как раз моё.

Я делаю ещё несколько снимков, затем снимаю девушек по отдельности.

Когда наступает её очередь встать перед моим объективом, лицо Кейтлин озаряется.

— Мне нужны необыкновенные снимки, — она улыбается, пытаясь раздобрить меня. — Каждый, кто смотрит на эти фотографии, должен хотеть быть мной.

Её самомнение обычно переходит в высокомерие, но прямо сейчас мы говорим на одном языке.

Я окидываю взглядом весь водопад, взвешивая воспоминание о своём недавнем испуге и открывающиеся перед нами творческие возможности.

— У меня есть пара идей, как это сделать — но только если тебе будет комфортно.

Я говорю Кейтлин, о чём думаю, и она с удивительной ловкостью взбирается по скользким камням прямо у водопада.

— Братья научили меня лазать по чему угодно! — кричит она с улыбкой, когда Нэш подбадривает её.

Затем она наклоняется, на её лице отражается солнечный свет, а шлейф её платья свисает в воду. Туман поднимается над серебристой тканью, так что трудно сказать, где заканчивается вода и начинается платье. Это придаёт ей неземной вид. Хотя обычно она выглядит по-деловому, сегодня она превратилась в модницу.

И всё же мне нужен ракурс получше. Берег реки, на котором я стою, кажется слишком далёким от неё, чтобы сделать нужные снимки, поэтому я объявляю паузу и вручаю Джеффу свой фотоаппарат. Как только руки освобождаются, я сбрасываю кроссовки и закатываю подол джинсов.

— Ты собираешься войти в воду? — Джефф выглядит впечатлённым.

— Что угодно ради хорошего снимка, — невозмутимо отвечаю я.

Температура, должно быть, опасная, но я не могу позволить этому помешать мне. Если Кейтлин рискует, то и я тоже.

Джефф возвращает мне камеру, и я вхожу в воду. От первого дуновения холода у меня перехватывает дыхание, и босые ноги скользят, когда я продвигаюсь вперёд. Но вскоре я оказываюсь именно там, где хочу быть — по колено в нескольких ярдах в естественном бассейне, образовавшемся у подножия водопада. Работая быстро, я делаю снимок за снимком, и уже знаю, что это будут одни из лучших снимков, которые я когда-либо делала. В любом другом формате эти фотографии могли бы сделать кому-то карьеру, но на крошечных экранах телефонов они всегда будут выглядеть очень хорошо. Неужели мой талант пропадает даром?

Не уверена, волнует ли меня этот вопрос.

— Бли-и-ин! — раздаётся откуда-то сверху хриплый крик Брента, пронизанный страхом.

Я отрываю лицо от камеры и вижу, как камень размером с мяч для софтбола перелетает через край утёса и устремляется туда, где Кейтлин позирует на середине скальной стены.

— Кейтлин, берегись! — кричу я.

Всё происходит быстро — камень падает, и Кейтлин пытается прижаться поближе к стене, чтобы увернуться от него. Её свободная рука — та, которую она держала у лица, — замахивается для опоры, но не касается скользкой поверхности утёса. Она болтается на одной руке, её крик сотрясает лес.

Все остальные могу только смотреть в ужасе.

Колени сжимаются, но я нахожусь слишком далеко, чтобы помочь. Даже если бы я смогла добраться до Кейтлин, если бы она упала на меня с такой высоты, мы, вероятно, погибли бы обе.

— Нет! — Джефф задыхается, отбежав на безопасное расстояние.

У меня перехватывает дыхание, когда камень со свистом и с тошнотворным треском рассекает воздух всего в нескольких футах от головы Кейтлин.

Этот звук… как будто что-то ломается.

Внутри всё скручивает от тошноты.

На мгновение всё замирает, за исключением рёва водопада и моего сердца. Затем Нэш кричит:

— Кейтлин! — и тело снова позволяет мне двигаться.

Нэш, Сид, Джефф и я бежим к Кейтлин, которая каким-то чудом снова ухватилась обеими руками за камень.

— О боже мой, Кейт! — окликает её Сид.

— Какого хрена! Какого хрена! — повторяет Джефф, проводя руками по волосам.

На краю водопада появляется бледное лицо Брента:

— Всё в порядке?

— Спускайся сюда! — кричит Сид.

Брент исчезает, а Кейтлин милосердно спускается обратно на твёрдую землю, её лицо смертельно бледно. Сид обнимает Кейтлин, и мы стоим, прижавшись друг к другу, пока Брент не присоединяется к нам.

Пронесло.

— О боже мой, — говорит Брент, когда прибывает, грязь заляпала его ноги и брюки, на левом предплечье кровавая рана. — Простите.

— Ты чуть не убил меня! — рявкает на него Кейтлин, но её слова заглушает дрожь.

— Я поскользнулся, — он показывает на свои замшевые туфли цвета ананаса. — В них скользко.

— Какого хрена ты делал там наверху?

— Снимал с другого ракурса, — бормочет он. — Пытался собрать всех вместе.

— Нам не нужны лишние снимки, — говорит Кейтлин, взмахивая рукой в воздухе. — У нас уже есть фотограф.

— Простите, — снова бесполезно повторяет он.

Сид смотрит на меня с разбитым сердцем на лице.

— Нужно вернуться в коттеджи — убедиться, что со всеми всё в порядке.

— Нет, — говорит Кейтлин, удивляя меня. — Я в порядке. Мы здесь, — она смотрит на быстро заходящее солнце. — Давайте просто закончим, что начали.

— Ты что?..

— Я не шучу.

И я впечатлена.

— По крайней мере, сделай небольшую передышку, — говорю я Кейтлин. — А я пока поснимаю Сид.

Когда Кейтлин согласно кивает, я подаю знак Сидни присоединиться ко мне в воде. В бассейне есть камень почти в идеальном центре, на котором она может позировать, и теперь, когда у нас есть сухие снимки, я готова к чему-то более авантюрному.

Без колебаний Сидни входит в воду, как нимфа, развевающаяся ткань её платья мягко колышется вокруг её ног в потоке. На её лице нет и намёка на то, насколько она переволновалась всего несколько минут назад, или на то, что у неё ноги онемели так же, как и у меня. Вот почему она лучшая в бизнесе — из-за своей непоколебимой приверженности созданию контента. Люди называют то, чем занимаются она, Кейтлин и Джефф, инфлюэнсингом, и это, безусловно, его часть. Но что ещё важнее, она создаёт контент, вдыхая жизнь в идеи.

Сегодня она не разочаровывает. Она взбирается на скалу так, словно была рождена позировать там, настолько естественно перед моим объективом, что я не успеваю делать снимки.

Неважно, как я отношусь к тому, что она мой босс, снимать её всегда моё любимое занятие.

Через несколько минут я прошу Джеффа присоединиться к Сидни в воде. Несмотря на то, что для марта намного холоднее, чем я ожидала, он снимает рубашку, как будто у него жар, и ныряет в воду. Когда он добирается до Сидни, она забирается к нему на руки и выгибает спину, прижимаясь лбом к его лбу. Вдвоём они творят волшебство, его физическая форма контрастирует с нежными линиями её тела, их химия даёт мне бесконечные возможности для съёмок. В реальной жизни Джефф — бежевый человек. Он… просто Джефф. Буквально, таков его ник в социальных сетях: JustJeff. Но перед камерой с Сид он оживает, что невозможно отвести взгляд.

Тело ломается ещё до того, как я полностью готова прекратить фотографировать, холод распространяется по рукам, и кончики пальцев немеют.

— Может, нам вернуться на сушу? — неохотно спрашиваю я.

— Вообще-то, — окликает Нэш с берега позади меня, и я оборачиваюсь, удивлённая тем, что отвечает именно он. — Тебе нужно снять кое-что ещё.