Демьян

Первой реакцией после того, как Люба выскочила за дверь, было — догнать, на плечо взвалить и утащить к себе.

Но перспектива получить снова по роже не вдохновила.

Люба так мастерски выебла мне мозг, что надо как-то переварить все то, что мы друг другу тут навысказывали.

Да и опыт подсказывает — остыв, женщина способна воспринимать информацию без встроенного ретрянслятора, который, обычно, переиначивает все твои слова на совершенно другие.

Поэтому, сначала тактика выжидания, затем — на плечо и в пещеру.

Но едва я внутренне определился с порядком действий, как телефон ожил.

— Демьян, я, кажется, рожаю! Ты нужен, срочно! — завопила в трубку Лика и, не утруждаясь приветствиями, сбросила вызов.

Говорят, что мужской мозг из женской болтовни способен принять и обработать только первые десять секунд.

Моя мать явно об этом не знает, потому что умудряется болтать часами. И, что самое забавное, отец ее слушает.

Зато Анжелика Станиславская наверняка что-то знала об этом феномене, потому как уложилась в две секунды.

Еще секунда мне понадобилась, чтобы осознать масштаб событий и рвануть к соседям.

Мне представляется, что Лика корчится от боли и кричит, а Люба скачет вокруг подруги с озабоченным и испуганным лицом.

Но вместо ожидаемого армагеддона меня встречает подозрительная тишина.

Ни Любы, ни амбала Леонида… Только Лика с крайне деловитым видом сидит за столом и прихлебывает чай из чашки.

— Поехали! — зову, но вместо того, чтобы спешить в больницу, Станиславская разрывает обертку шоколадки и впивается в нее зубами.

— Жащем? — мне достается внимательный взгляд.

— Ты же рожаешь!

— Я? — удивленно вскидывает брови, не переставая жевать.

— Та-а-ак, — начинаю я понимать, — развела меня?

— Мхм, — кивает и ресничками так «хлоп-хлоп».

— Ясно. — Ерошу волосы на затылке.

Ни хрена не ясно.

— Я поговорить с тобой хотела, Морозов. — Лика неторопливо делает глоток из чашки, а потом подбородком указывает на стул рядом с собой.

— Давай потом? Мне сейчас не болтовни! — раздраженно бурчу. — Любу не видела?

— О ней и речь. — Взгляд Станиславской становится как у прожженного следака. — Расскажи мне, друг мой, Морозов, как при всех своих достоинствах ты умудрился стать такой скотиной?

Вот это начало!

— Я так понимаю, ответа здесь не требуется? — криво ухмыляюсь и приваливаюсь плечом к косяку.

Станиславская же невозмутимо разводит руки.

— Извини, но ты меня бесишь! Был бы сейчас у меня первый триместр, уверена — от одного твоего вида бы тошнило. Не понимаю, что в тебе Люба нашла. Но обижать ее я не позволю.

Почесав языком зубы, цежу:

— Мне очень ценно твое мнение, но… тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?

— Неа, — нахально лыбится.

— И все же — мы сами разберемся, — заканчиваю свою мысль.

— Знаешь, Дём, я вот люблю читать всякую фантастику. Интриги, битвы, и там герои обязательно вступают в схватку со злодеями. И вот они, злодеи, перед финальным нагибаторством обязательно рассказывают герою, как они стали такими плохими и раскрывают свои коварные замыслы. Меня это всегда дико бесило… А сейчас… сейчас мне хочется произнести один из таких пространных монологов, потому что, как герой, ты полное бревно.

— Напомни мне, почему я должен слушать эту хрень? — задаю последний вопрос перед тем, как свалить к себе.

Но Лика вместо ответа плавно выбирается из-за стола и впервалочку подходит ко мне.

Вблизи она еще мельче, только огромный живот выпирает далеко вперед.

— Потому что я беременна. Меня нельзя расстраивать, — перечисляет, загибая пальцы и глядя на меня сощуренными зелеными глазами. — Потому что мне скучно. И потому что Люба моя лучшая подруга. Мало? Ну тогда последний аргумент. Морозов, если ты еще раз обидишь Любу, я позвоню мужу, и сюда приедет его личная охрана и с удовольствием понагибает тебя раком.

— Ты мне угрожаешь? — удивленно восклицаю.

А у Лики даже глаза распахиваются шире.

— Я?! Да ты что?! У меня же декрет головного мозга. Я нежная фиалка, как я могу кому-то угрожать?

Она прижимает ладошку к щеке. Взгляд такой невинный. И только в голосе прорезается сталь:

— Я тебя, Демьян, просто предупреждаю о перспективах. Садись сказку слушать, она короткая, но полезная.