Любовь
— Да кто вообще эту чушь читает?
С негодованием смотрю на Демьяна, готовая уже разорвать его на сотню копий поменьше.
Как это кто читает?
Мои читательницы, конечно. Постоянники, фанаты, ЦА… (авторский слэнг, обозначающий постоянную аудиторию — прим. автора)
Да как хочешь назови, но смысл все тот же — им нравится то, о чем я пишу, и они готовы это покупать!
— А что не так? — обиженно бурчу, звеня чайной ложкой по блюдцу.
Пренебрежение в словах Морозова задело меня сильнее, чем я думала.
— Да здесь же огромным жирным шрифтом написано «Я ОДИНОКАЯ БАБА НА СУХПАЙКЕ! ТРАХНИ МЕНЯ!!!» — смеется он, обнажая в улыбке крепкие белые зубы.
И я бы обязательно ответила на эту улыбку, если бы не насмешка в карих глазах.
Обиженно поджимаю губы.
Да все нормально у меня с этим!
И так унизительно — «баба» — меня еще никто не называл.
От этого обидно вдвойне, потому что себя я считаю молодой привлекательной женщиной и подающим большие перспективы автором.
— Это ты так говоришь, потому что сам с воды на хлеб перебиваешься… и гоняешь своего малыша в кулачке под рев буровой установки, — возвращаю «комплимент».
— Гул…
— Что? — непонимающе смотрю на него.
— Буровая гудит, а не ревет, как медведь. Хотя и они там частые гости. А штуцер свой полировать мне кулачка хватает, — с язвительной ухмылочкой Морозов раскрывает свою ладонь, больше похожую на лопату.
Вмиг краснею, когда перед мысленным взором вновь предстает увесистый «штуцер» Демьяна, которому даже мороз не помеха.
Испытывая досаду напополам с легким возбуждением, шумно отпиваю чай и тут же прикусываю обожженный язык.
И все это под насмешливым взглядом мужчины напротив.
Интересно, все нефтяники такие противные?
Или только меня «наказали» Морозовым?..
Хочется стукнуть его, такого самоуверенного и в чём-то даже правого.
У меня давно никого не было, но это ещё не повод натянуть на меня синие чулки и выдать морковку, потому что слаще ее уже ничего в жизни не будет.
— И вообще, чего ты прикопался к этой авторше? — иду в контратаку. — Сам небось от корки до корки читаешь такие книжечки.
— Мне хватило пары абзацев, чтобы впечатлиться ее больной фантазией… особенно там, где героиню шпилили аж трое мужиков. — Морозов кривится как от зубной боли.
Вообще-то, там дальше героиню шпилят всемером… я Белоснежкой вдохновлялась.
И эта книга бестселлер по продажам за этот год!
Но об этом я скромно молчу. Зато соплю громко и с возмущением.
— Нормально она пишет. Тираж вот этой, — киваю на лежащую на столе книгу с юной девой и семью обнаженными мужиками на обложке, — уже раскуплен в ноль! И еще будет печататься!
— Так защищаешь порнушницу... — Демьян издевательски смотрит на меня, прихлебывая из своей кружки чай. — Признавайся, Т и шина, знакомая твоя пишет или ты в доле с продаж?
Да чтоб тебе язык прижгло!
Внутренне киплю, стараясь не подавать виду.
Но по нахальному взгляду Демона-Демьяна понимаю, что для него я «открытая книга», и все мои психи он с легкостью считывает.
— А может, ты и сама на досуге такое пописываешь?.. — тянет издевательски.
Нет, я все-таки стукну его!
Да пишу и ничуть этого не стыжусь.
Но сейчас почему-то язык не поворачивается признаться в этом Морозову.
Он же будет ржать как отбитый конь.
А мне хватило за сегодня унижения.
Очень хочется взять что потяжелее и ввалить по башке этому самодовольному мужлану и обладателю морозостойкого штуцера.
— Если надумаешь меня придушить, сделай это нежно… люблю женскую ласку в любом ее проявлении, — подначивает меня Демьян.
А у самого в теплых карих глазах притаились бесы, губы кривятся в усмешке, и мое сердце вдруг начинает ломиться сквозь ребра наружу.
Смущенная собственной реакцией, прячу это за колкостью:
— Вот еще! Пошляк! Тебе заняться, что ли, нечем? Возьми вот книжку почитай. Вдруг что-то новое для себя откроешь?..
Морозов хмыкает.
— Мне для практики книжонки с кривой теорией не нужны. А этой, — сграбастав книгу со стола, Демьян читает по слогам: — Ло-ле Бес-по-доб-ной я бы посоветовал почаще проветривать свою… кормилицу, чтобы писать о сексе с натуры, так сказать…
Ах, ты гаденыш!
Раскочегариваюсь похлеще самовара, стоящего на столе. Аж в висках стучит.
— Все у нее нормально на личном! И опыт есть, и мужики, и морковка, и хрен!.. Все у нее есть! И с кормилицей — тьфу ты! — с тем самым полный порядок, можешь не переживать!
— Воу-воу, полегче, женщина! — выставив ладони, Демьян округляет глаза и широко лыбится. — Не кипи ты так, а то крышечку сорвет. Я все понял. Ты ее фанатка!.. Правда, не совсем догнал при чем тут морковь и хрен…
Набираю воздуха для новой тирады, но Морозов не дает, ставя меня в тупик своим вопросом:
— Раз уж мы подняли тему секса. У тебя самой-то как с этим дела обстоят?
Подвисаю как паленый Офис на компе после обновлений системы.
— К-какие дела?
— Ну как же… — Демьян делает серьезное лицо. — Книжки вон какие познавательные читаешь. С мужиками-то без них справляешься… или позы позабористей подсматриваешь?
Я его сейчас прибью!
— У меня. Всё. Лучше всех! — шиплю, мечтая выцарапать насмешливые карие глаза. — Если расскажу, завидовать будешь!..
— Ну-ка, ну-ка! Давай, Очкастая, делись! Мне страсть как охота позавидовать чужой личной жизни! Ты ж мою похерила. А так, будет хоть над чем всплакнуть на вахте, в очередной раз гоняя лысого…
— Я не Очкастая! — воплю и тут же поправляю… очки.
Детское прозвище из уст Морозова звучит обиднее всего.
— Окей, нет так нет, — идет на попятную Морозов. — Хотя, знаешь… сейчас ты один в один похожа на очковую кобру!.. Шипишь и раздуваешь капюшон.
Что? Я?! На кобру?!
— А ты… ты похож на глиста! Такой же мерзкий и противный! — запальчиво кричу. — И свою личную жизнь устраивай подальше от меня… и моей бани!..
На мой выпад этот гад только хмыкнул.
Чертов бабник!
А ведь он в детстве очень сильно мне нравился. Скажу больше — он был моей первой серьезной влюбленностью.
Я «болела» им три года и мечтала о том, что мы когда-нибудь будем вместе, поженимся и нарожаем футбольную команду детишек.
Но не срослось…
Ни со свадьбой, ни с детишками у меня пока не клеится.
В отличие от сидящего напротив мужчины, от одного взгляда которого я чувствую себя снова влюбленной очкастой восьмиклассницей с дурацкими скобками на зубах.
О похождениях Морозова я регулярно просвещалась от тети Зины.
Та исправно докладывала, какой масти девицу на этот раз привез с собой в деревню соседский внучок и мой заклятый друг детства.
Тогда-то и прошла моя любовь, завяли помидоры…
Там же, в прошлом, остались и подростковые прыщи, и брекеты, и детские мечты о мальчике… который посмел вырасти в умопомрачительного мужчину.
— И что б ты знал, у меня жених есть! — смущенная своими мыслями, вру, ни капли не краснея.
Готова поспорить на свою недописанную рукопись, что все эти долгие тринадцать лет Демьяну до сиреневой звезды было на меня и мою личную жизнь.
Это я когда-то знала о Морозове слишком много…
— Да-а? И где же он? — Демьян показательно вертит головой, заглядывает под стол и снова скалится.
Позёр!
— Он сейчас в Европе, улаживает вопрос с моей визой, — и эта ложь слетает с губ так же естественно, как и первая.
А что? Чисто гипотетически мой будущий муж может быть иностранцем…
— Ага! Тяжело небось?.. Ты здесь, он там… Любовь по переписке, секс по видео звонку… Романтика.
Стискиваю пальцы, мечтая все-таки придушить говнюка.
И отнюдь не нежно!
А потом закопать его в сугробе…
Чтоб наружу торчал только гордый штуцер-переросток.
А Морозов, не догадываясь о моих кровожадных мыслях, продолжает паясничать:
— Книжечки небось тоже как и ты почитывает, опыта набирается?.. Не страшно ему за невесту? Он знает, что ты тут одна в компании холостого мужика чаи гоняешь?.. А ванну у меня он тебе тоже разрешил принимать?
Негодование достигает пика, я всплескиваю руками, едва не задев кружку с остывшим кипятком:
— А мы друг другу доверяем, Морозов! Прикинь! Мой жених верен мне и знает, что я верна ему! И вообще, чего ты здесь расселся? Чаю попил? Попил. Вот и вали к себе!
Сердито собираю чашки со стола. Блюдца возмущенно дзынькают.
Внутри меня тоже все звенит от негодования.
— Спасибо, что помог с растопкой печи… и со всем остальным, но дальше я сама!
Демьян встаёт из за стола и направляется в сторону сеней.
Я иду следом, кутаясь в теплую шаль и раздумывая о том, где бы раздобыть ещё парочку одеял, чтобы не околеть следующей ночью.
Ведь к утру печь закономерно остынет, а меня на подвиги с вечным огнем что-то пока больше не тянет.
И так, переполох устроила… чудом обошлось без жертв.
На пороге Морозов резко оборачивается, и я чуть не врезаюсь носом в его широкую грудь.
— Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, Тишина, — Демьян упирается рукой в косяк, как гора нависая надо мной.
— И чего ты хочешь? — гадаю, что можно из снеди положить Морозову в карман.
Сушки? Грибов соленых? Банку тушенки?
Пачку масла точно не дам! Вы цены на масло видели?!
— Поцелуй меня.
Он сейчас серьезно? Я не ослышалась?
Ошарашенно смотрю на него.
И почему-то в этот момент Демьян не выглядит как человек, пару минут назад отпускавший соленые шуточки про меня и моего выдуманного жениха.
Ответный карий взгляд слишком пытлив и внимателен.
В уголке четко очерченных губ прячется язвительная ухмылочка, готовая вот-вот обнажить ямочку на заросшей темной щетиной щеке.
Все в Морозове было слишком.
Слишком длинные ресницы.
Слишком ровный нос.
Брови темные и слишком густые.
Губы… слишком часто они сегодня складывались в язвительную улыбку.
И сейчас я зависла на них.
Поцеловать его?
Сердце пропустило удар, а потом сорвалось в уверенную тахикардию.
Мне резко стало жарко, будто снова в баню шагнула.
Срочно «скорую»! Тут пациентка на грани обморока.
Наверняка я покраснела.
Моя детская мечта о поцелуе с самым красивым соседским мальчиком вдруг воскресла и маячит перед носом.
— А ты все такая же… — выдыхает раздраженно Демьян и одним рывком притягивает меня к себе. — Тетёха ты, Т и шина.
Расстояние между нашими лицами резко сокращается, и я со всхлипом прикрываю глаза.
В голове бьется последняя паническая мысль: «Как же так вышло, что я оказалась в Лопухах один на один со своей первой любовью и не могу совладать со своими чувствами?»
Во всем виноват неписец!