Сегодня, наверное, каждый человек слышал и читал о том, что игра – ведущий вид деятельности для ребенка, что это невероятно полезно, что игровая деятельность развивает, психологически укрепляет и т. д. При этом не так-то просто понять, с чего игра начинается, какую деятельность можно назвать игровой, по каким критериям выделять игру и – самое любопытное – как понять, что вот именно эта игра полезная и развивающая, а вон та – сомнительная и решает какие-то не те, не наши задачи?

Во многом это связано с тем, что сама идея игры была за последние годы растиражирована и многократно искажена. В книгах и тетрадках по развитию интеллекта ребенка можно встретить приглашение: «Давайте поиграем», а под ним – прописи, которые нужно сопровождать песенкой, и картинки, которые нужно скопировать по образцу. Опытный педагог и психолог воскликнет: да где же здесь игра? Игры-то уже и нет…

Скептик:

– А почему прописи не могут быть игрой? Или все-таки могут? И что тогда делает игру игрой?

Когда мы говорим «игра», то часто имеем в виду определенный законченный сюжет или набор правил (игра в мяч, игра в нарды, игра в кости и т. д.). Но поначалу в действиях малыша прослеживаются лишь отдельные элементы игровой деятельности, тоже крайне ценные и показательные. Они проявляются достаточно рано, и то, что их характеризует, – попытка обобщения, осмысления, проектирования реальности.

Вот малыш старается взять в руки погремушку. Берет ее неловко, она падает, малыш снова тянется за ней, снова роняет… Похоже, он очень увлечен, но его деятельность – это освоение навыка. Для игры здесь не хватает моделирования. А вот малыш снимает с себя шапку, пытается надеть обратно на голову, у него ничего не получается, и тогда он начинает надевать шапку себе на ногу, на руку, на погремушку. Все это его увлекает и забавляет, возможно, он даже хохочет, когда то, что обычно носят на голове, оказывается у него на пятке или в другом неожиданном месте. В обоих случаях описаны ситуации предметно-манипулятивной деятельности ребенка, но во втором малыш на один важный шаг приближается к игровой деятельности, так как он демонстрирует: а) понимание модели (если шапка, то она должна быть на голове); б) слом модели (а мы возьмем да и наденем на ногу).

Другой пример: тоддлеры обожают складывать предметы в коробку, а потом вдруг взять да все и рассы́пать. Здесь тоже есть элемент проектирования: пока вокруг валяются игрушки, мы их складываем, а когда больше нечего складывать – что делать? Какой алгоритм задать самому себе? Решение раскидать снова – это уже шаг в сторону проектирования, моделирования реальности, создания нового правила. Правило – прятать от мамы лицо, когда она говорит «ку-ку». Правило – бросать игрушку на пол, когда кто-то говорит «ой». Правило – открывать кран, как только мама его закрывает. Это и есть первоигры ребенка, его первые робкие попытки условиться с реальностью: давай если так, то так. Давай, если мама чихает, смеяться.

Но любая хорошая игра живет не в одной плоскости. У нее всегда есть три смысловых пласта, три формы и, соответственно, три роли, которые осваивает ребенок.

Первый пласт – тихий и незаметный, часто нам даже не удается его распознать. Это скрытая игра, в которой малыш занимает роль наблюдателя. По полчаса перебирает бусы, катает мячик, внимательно смотрит на ветви деревьев, которые проплывают над ним, когда он едет в коляске по знакомой улице. В этот момент в его сознании уже происходят процессы, которые питают игру: он осмысляет то, что видит.

Эта скрытая игра – не тот этап, от которого нужно срочно переходить к чему-то более сложному и развивающему. Игра-наблюдение останется с вами на долгие годы. Когда ваш ребенок будет битый час водить палочкой по луже, когда будет один за другим бросать камешки в пруд, скидывать на пол все круглое, что найдет, и смотреть, как оно катится в самый дальний и неудобный угол, – все это тоже игра. Внутренняя, тонкая, в высшей степени интеллектуальная игра, которой пока далеко до ролей и правил, и все-таки ее не стоит разрушать без особой необходимости.

Второй пласт игры – развивающий – начинается тогда, когда в игру «стучится» взрослый. Дает обратную связь, чаще всего эмоционально довольно яркоокрашенную. Тут вам решать, какой будет ваша реакция. Вот двухлетний ребенок загнал под шкаф все пульты от всех приборов. Можно, конечно, рассердиться или расстроиться. А можно и удивиться: «Ничего себе, и как это у тебя так получилось?» Порадоваться: «Ну вот, ты уже освоил шкаф!» Посмеяться: «Хитрец, ты развел меня на то, чтобы лезть под шкаф со шваброй, отличный повод помыть пол». Погрустить: «Бедные пульты, все в пыли теперь…»

А лучшее, что мы можем сделать с игровым посылом ребенка, – это зацепиться за интерес. Вот ребенок живо увлекся каким-нибудь предметом, местом, занятием. Это может быть лес, дерево, стена дома, палка, лужа, шишка, фонарный столб – что угодно. Мы можем понемногу начать предлагать ребенку обыграть то, что ему интересно (то есть смоделировать, провести аналогию, придумать правила).

Пример

Ребенок полутора-двух лет вышел во двор и «залип» на скамейку. Смотрит и смотрит на нее, нерешительно тюкает ее лопатой и никак не хочет идти к привычной песочнице. Круто, вот она, игра! Между рейками скамейки такие удобные щели. Что бы с ними такого сделать? Предложите малышу набрать травинок, палочек и пропускать их через щели. Вниз подставьте ведерко. Ого, так они падают в ведро! А если свой шарф пропустим? А если завяжем между рейками?

А зима – это просто праздник! На заснеженной скамейке можно сначала нарисовать несколько простых объектов, потом счистить лопатой, потом насыпать новую кучу снега и слепить из нее домик, мини-снеговичка, устроить прилавок, на котором будут продаваться снежные пирожки… Пока ребенок увлеченно следит за вами, пытается совершать какие-то действия, сломать, убрать, починить, добавить, – он внутренне играет. Постепенно его участие в играх будет расширяться; в какой-то момент он сам придумает, что делать с палкой, веткой, камнем и т. д. Но чтобы это получилось, игру сначала нужно напитать.

Усталая мама:

– То есть я правильно понимаю, что, если я буду почаще вот так играть с ребенком, он быстрее начнет играть сам? А не станет ли он от меня еще более зависим?

Нет, все наоборот: чем больше мы даем ребенку игры, тем скорее он сможет от нас «открепиться» и повести свою самостоятельную деятельность. Играя с ребенком вот так, вокруг простого предмета или простого явления (падение воды, катание круглого мяча, соединение и разъединение двух деталей конструктора), мы даем ему инструменты для дальнейшего самостоятельного путешествия. Показываем, что игра, которая уже происходит у него в голове, может выйти наружу, и это интересно, и мама с папой этому очень рады. Поначалу в игре интересен взрослый, который что-то делает, потом интересно попробовать сделать что-то самому, затем интересен весь окружающий мир. Так вы учите ребенка самостоятельно увлекаться песком, водой, тропой, лопаткой, деревом. Это большой и крепкий камень в фундаменте эмоционального интеллекта ребенка.

Но вернемся к трем пластам игры. На втором пласте малыш имеет право «застрять» надолго, на целые годы. Вполне законно и нормально, когда младший школьник на прогулке начинает «обыгрывать» какой-либо объект: лужа может превратиться в моря и реки, дерево – в магический объект, ведьмин домик, белкино жилище… Все это очень ценные и адекватные этапы развития игры. Свободная смысловая игра останется флагманом деятельности ребенка, и это ему только на пользу.

Конечно, годам к трем у ребенка добавится интерес к другим детям, желание установить более четкие правила – это и есть третий пласт игры. Игра по правилам – «высший игровой пилотаж», ребенок двух-трех лет, если и может его освоить, вряд ли будет им живо интересоваться. Зато третий пласт игры включается, когда взрослый пытается научить ребенка какому-нибудь полезному навыку. Здесь отлично работает система условных рефлексов.

Например: я бросил мячик, мне похлопали. Всякий раз, когда я бросаю мячик, мне хлопают. Если я хочу, чтобы мне хлопали, надо бросить мячик.

Когда мы собираем машинки в коробку, мама приговаривает вот этот стишок. Каждый раз она так делает. Вот она говорит стишок, значит, я буду собирать машинки. Мама рада, следовательно, я правильно понял условия игры. Я молодец.

Самое главное о третьем уровне игры: она остается игрой, с правом на ошибку, на возможность действовать в своем темпе, отказаться от игры. Задача взрослого – сделать так, чтобы игра не уходила из вашей повседневности.

Скептик:

– Куда же игра уйдет, если вот они, игрушки, вот природа, улица, вот я, все время к услугам моего тоддлера?

Настоящая игра как застывающая на воздухе полимерная глина. Пока материал мягкий, податливый, легкий, теплый в наших руках – мы играем, придаем ему любую форму, поворачиваем так и эдак, смешиваем цвета и формы. Но если глину не разминать, не разогревать, она застывает, становится жесткой и ломкой. Точно так же то, что мы считали игровой деятельностью, может в один момент закостенеть, застыть и утратить свою пластичность. Теперь это уже не игра, а просто статуэтка.

Например, малыш сидит за столом и стучит ладошкой по столу. Вы начинаете стучать вместе с ним, наговаривая какие-нибудь стихи или потешки, в определенный момент совершая какой-то неожиданный жест или издавая звук. Малыш смеется, разгадывает вашу игру, старается подгадать. Но вот ему не удается разгадать ваш замысел, он делает что-то невпопад. Вы берете его ручки и пытаетесь повторить ими действие, которое придумали или вычитали в книге. Или вы хотите, чтобы малыш сделал именно так, как полагается по умной «развивающей» книге; если он начинает смеяться или делать не так, поправляете его… вот игра и закостенела. В следующий момент она сломается.

Чтобы игра оставалась игрой, нужно забыть о предписаниях, заученных действиях, о категориях правильного и неправильного. В игре нет верного и ошибочного, есть разное, и в этом ее основная ценность, ведь если нет ничего ошибочного, значит, есть много путей и трактовок. Возможность тысячу раз переиграть один и тот же сценарий, попробовать еще раз, сыграть иначе, сыграть наоборот, снова без рисков для себя перепугаться, порадоваться, удивиться, рассердиться. Перелепим, перестроим, перепридумаем, если что.

Игра – это безопасно. Малыш должен осознавать, что он ничем не рискует. Настоящей беды, настоящей обиды, настоящих неприятностей в игре не может быть. Именно поэтому игра – самый нежный и мягкий способ развить свои эмоции и навыки.

Игра – это интересно. Поэтому и не может быть никакой игры по принуждению: пока ребенок вовлечен, игра живет, но, как только он утратит интерес, игра угаснет, станет застывшей формой, а ей на смену придет новая.

Игра – это не про результат. Если мы в игре учимся собирать деревянные яблочки в корзину или попадать молотком по костяным гвоздикам, нам, в общем-то, все равно, сколько яблочек осталось лежать на полу и все ли гвоздики получилось забить. Нам интересно делать. В самом процессе игры есть и интерес, и смысл, и награда. Это не всегда легко принять: мы привыкли к тому, что наш мир дискретен, в нем есть конечные точки, финишные ленточки, до которых надо добежать, и даты, после которых мы получим наши зарплаты или игровые бонусы. Но позвольте существовать и такой игре, где итог не важен, где кайф в самой игре. Спойлер: здесь кроется секрет той самой учебной и профессиональной мотивации, над которой бьются коучи и психологи, когда к ним приходят грустные и отчужденные взрослые.

Игра – это разнообразно. Вчера мы бросали мяч так, а сегодня будем делать это иначе. Целую неделю размазывали варенье по тарелке, рисуя на нем забавные рожицы, а теперь будем капать варенье на стол и смотреть, что получится (о ужас, как же все это отмыть, – но все это за кадром, пусть малыш не почувствует, что его игра – преступление против порядка). Полезно играть с разных позиций: вот ты стоял, а вокруг тебя бегала мама, а теперь мама постоит, а ты побегаешь вокруг. Вот ты повар, который варит суп, а вот ты мишка, который ест суп, а вот ты вообще грузовик, который привез овощи для супа. Это не значит, что нельзя строить и разыгрывать всегда одно и то же по проверенному сценарию: в игре вообще очень мало всяких «нельзя». Если сам ребенок «залип» на конкретном ритуале и игровом сюжете, позвольте его исчерпать, повторяя день за днем, но не забывайте предлагать что-то новое.

Игра хороша, когда вы идете за ребенком. Именно ребенок – автор, сценарист и главный режиссер в игре. Если прямо сейчас он чем-то занят, совершает какое-то действие, не спешите помогать советом или показывать, как на самом деле надо клеить домик или лепить куличики. Позвольте ему самому найти удобный способ, будьте продюсером, а не автором игры.

Скептик:

– Все хорошо, только я терпеть не могу играть. Все эти кривляния и сюсюканья меня совершенно не вдохновляют. Как быть? Можно ли не играть с ребенком так?

Да, часто приходится слышать от взрослых, что они не любят играть. А потом слышишь, как они роскошно острят, как вдохновенно придумывают себе планы и занятия, как ловко сортируют пуговицы и переставляют кастрюли так, чтобы было удобно, – и понимаешь, что в этом человеке живет великий игрок. Беда в том, что мы почему-то разделяем игру на два понятия – игру с ребенком и игру как собственный способ воспринимать мир.

Ребенку не нужна какая-то особенная игра, особенная искусственная интонация. Он играет примерно так же, как и мы: наблюдает, сравнивает, отвечает конкретным действием на действие, ищет аналогии, любуется придуманной моделью. Чтобы играть с ребенком, от вас не требуется сюсюкать, действовать против собственной воли, прикидываться дурачком. Лучше попробуйте разглядеть, какая игра живет в вас, какие правила радуют и вдохновляют, и пригласите ребенка в свою игру. Научите его тому, что радует вас. Спойте ту песню, которая звучит сейчас у вас в голове. Если не любите говорить, просто ловите и отпускайте его руки, ставьте кубик на кубик, раскладывайте мелкие предметы по кучкам – и позволяйте ребенку включаться в этот процесс.

Время от времени повседневный быт и работа заставляют нас забыть о том, как мы получали удовольствие от игры, как во всем находили особый игровой ритм. Но вы сможете заново открыть игру в себе. Для этого потребуется чуть больше осознанности в ваших повседневных действиях: спрашивайте себя, а как бы вам сейчас хотелось мыть посуду? Если бы вы не так спешили ее помыть, если бы вы поставили себе цель во время мытья посуды чем-нибудь себя развлечь, как бы вы действовали?

Может быть, давали бы каждой тарелке смешное имя? Присуждали бы себе по два очка за каждую тарелку и по три – за каждую чашку? Сопровождали бы свою работу странными звуками или представляли, что вы бедная Золушка, которую заперла мачеха, но уже совсем скоро появится фея, и вы поедете… пусть не на бал, а просто в магазин?

Игра в вас, она всегда жива и никогда не уходит насовсем. Дети – это повод вернуть себе игру, найти в ней вдохновение, стать эмоционально сильнее и устойчивее.

ИТАК: КАК ИГРАЮТ ТОДДЛЕРЫ?

• Игра – естественный и самый безопасный способ познавать мир в 1–3 года. Смысл – в процессе, а не в результате.

• Ребенок не начнет играть сам по себе, пока не наиграется с вами: взрослый дает примеры и ходы, ребенок их присваивает.

• Три слоя игры: наблюдение → совместное «обыгрывание» со взрослым → простые правила. Все три ценны.

• В игре нет «правильно / неправильно» – есть варианты. Жесткие предписания убивают интерес.

• Идем за интересом ребенка: он – автор, взрослый – партнер и продюсер, мягко расширяющий сценарий.

• Игра разная и меняющаяся: повтор полезен, но предлагайте новые ходы и роли, сохраняя чувство безопасности.

• Через игру тренируются эмоции: страх → осторожность, злость → настойчивость, печаль → эмпатия – без риска и с поддержкой.

• Игра дает ресурс и взрослым, если не делать ее обязанностью: найдите в себе свою игру и пригласите в нее ребенка.

ПЕРЕХОДИМ К ПРАКТИКЕ!

ДЛЯ СЕБЯ

Тайный наблюдатель. Иногда лучшая игра – та, куда вы не вмешиваетесь. Поставьте себе задачу: в течение дня хотя бы один раз стать тайным наблюдателем. Ребенок что-то крутит в руках, перекладывает, переливает, ходит по бордюру – дайте ему 5–10 минут тишины. Не подсказывайте, не предлагайте, «как лучше», не добавляйте правил. Просто смотрите и отмечайте: к чему он тянется, что повторяет, где замирает дольше всего. Потом именно эти «залипания» вы сможете мягко обыгрывать вместе: лужи превратить в моря, палку – в волшебную, стул – в автобус. Так вы поддерживаете первый слой игры – наблюдение – и не ломаете его своим взрослым темпом.

ДЛЯ РЕБЕНКА

Пять секретов одной вещи. Выберите один предмет, который сегодня привлек ребенка: палку, крышку от кастрюли, коробку, подушку. Ваша задача – вместе придумать хотя бы пять разных «секретов» этой вещи. Коробка может быть гаражом, кроватью, кораблем, тайником, кассовым аппаратом. Показывайте свои варианты, но оставляйте пространство: «А ты как хочешь с ней играть?» Эта практика учит ребенка видеть в одной реальности множество сценариев, а вас – не застревать на единственно «правильном» способе игры.

Правило наоборот. Когда у какой-то игры уже появился устойчивый ритуал («Мы всегда так делаем»), предложите ребенку день «наоборот». Обычно вы бросаете мяч в корзину – сегодня пусть мяч «убегает» от корзины. Обычно куличики аккуратно ставите рядком – сегодня их можно нарочно разрушать. Делайте это весело, с акцентом: «Сегодня день наоборот!» Ребенок получает опыт: правила можно менять, мир гибкий, ошибка – не конец света, а повод придумать новую версию игры.