Мы с Кейт не спешили уйти. Немного постояли в коридоре перед залом суда, глядя, как наш клиент обнимает свою жену. Оба плакали навзрыд. Это была смесь избавления от великой боли и столь же великой радости от возвращения к жизни. Элисон могла понадобиться психологическая помощь, и Кейт уже сказала ей, что поможет это организовать. Ни в чем из этого не было их вины. В дом Джексонов проникло чудовище. В этом вообще не было ничьей вины, кроме Руби. Мучения от того, что они пережили вместе, лишь усилили их любовь друг к другу. Детектив Чейз согласился посетить больницу Джона и поговорить с директором – убедить того вернуть нашему парню работу, выплатить любую зарплату за то время, которое он пропустил, и принести извинения. Взамен я согласился на то, что Джон не будет подавать в суд на полицию Нью-Йорка.

Я еще не сказал об этом Элу Пэришу. Он стоял рядом со своей армией помощников, которые хлопали его по спине и аплодировали ему за хорошо проделанную работу. Аплодисментов не последовало, когда я сказал ему, что Джон не собирается подавать в суд на полицию. Впрочем, Эл и без того заработал на Джоне достаточно денег. Я сделал себе мысленную пометку послать Гарольду Вашингтону-третьему новые джинсы. Мне по-прежнему было немного неловко из-за того, что искромсал его дорогую пару.

Я поманил Эла поближе к себе.

– Большое вам спасибо, Эдди. Кейт, вы были просто великолепны, – сказал он.

– Мне нужна еще одна небольшая любезность, Эл, – сказал я.

– Все, что угодно.

– Есть одна дама, ее зовут Маура, которая собирается прислать вам свое резюме. Она секретарша, причем чертовски хорошая. Возьмите ее на работу.

– Вы ее знаете?

– Не так чтобы особо хорошо… Еще совсем недавно она работала у Кастро, но уволилась. Не смогла его больше терпеть.

– Если вы ее не знаете, то зачем стараетесь ради нее?

– Потому что это просто по-человечески, Эл. Каждому иногда нужна небольшая помощь со стороны совершенно посторонних людей.

Лифт звякнул, и из него вышли два человека – Блок и Кастро. Они не разговаривали между собой. Я думаю, Кастро был все еще немного раздосадован и подавлен произошедшим, а Блок молчала просто по своему обыкновению.

Эл и его помощники ушли, прихватив с собой Джона и Элисон.

У меня все еще были дела, требующие внимания.

Кастро сам подошел к нам.

– Руби под стражей, – сообщил он.

– Ну вот и отлично. Детектив Чейз оказался лучше, чем я думал. Я хочу попросить вас еще об одном одолжении. Сегодня же вытащите Алтею из тюрьмы и оформите ее родне документы, узаконивающие их пребывание в США. Это меньшее, что вы можете сейчас сделать. Да и для пиара полезно. Плюс это может помешать Алтее подать в суд на город.

– Я просто ненавижу вас, Флинн… Хотя вы ведь и так это знаете, верно?

– В этом вы присоединяетесь к уже довольно многочисленной группе единомышленников.

Он повернулся ко мне спиной и гордо удалился. А я спросил у Блок:

– Ты получила мое сообщение?

Она кивнула, сунула руку в карман джинсов и вытащила оттуда упаковку «Джуси фрут».

– Заодно и твою машину проверила. Как ты и просил. Нигде никаких устройств. Даже в бензобаке, – сказала она, передавая мне ключи.

– А лобовуху заодно не протерла?

Блок лишь приподняла бровь.

Я глянул на часы. Было уже около полудня.

– Ну ладно, пора бежать. Кейт, не дашь мне страничку из твоего блокнота?

Она как-то странно посмотрела на меня.

– Ты хочешь сказать, что и вправду собираешься что-то записать? Это что-то новенькое…

Она вырвала страницу, протянула мне одну из своих ручек.

– Постой здесь, – бросил я и побежал к лифту.

По пути вниз я нацарапал на листке из блокнота четыре слова. Крупными буквами.

Бросил в рот пластинку жевательной резинки.

Глянул на часы.

11:58.

Двери лифта открылись в вестибюль, и я побежал к выходу. Который представлял собой стену из небьющегося стекла – две большие панели по обе стороны от двустворчатых дверей.

Впереди меня к выходу из здания двигались еще два-три человека.

Солнце проникало сквозь стекло, заливая золотистым светом вестибюль, выложенный выцветшей плиткой. Мгновение я стоял в этом свете. Тяжело дыша, но не от бега. От адреналина.

Невольно сжав кулаки. Крепко сжав зубы.

Потом подошел к панели из сплошного стекла и встал перед ней. Вынул изо рта мягкий комок жвачки, прилепил к середине листка и прижал к стеклу.

Страница прилипла.

Затем я развернулся на каблуках и отошел в сторону кофейни, расположенной на первом этаже. Мне сейчас позарез требовался кофе. Это был еще один долгий день.

Вечером мне предстояла встреча с Бьюкененом. Дабы поставить все точки над «i» с «Достойнейшими Нью-Йорка». Либо я сегодня же уйду с места этой встречи своими ногами, либо через пару дней меня вынесут оттуда в пластиковом мешке для трупов.

И я ничего не мог с этим поделать.

Надо было со всем покончить. Так или иначе.