– Как, по-вашему, все прошло? – спросила Элисон.

В этот момент мы уже выходили из здания суда. Через служебный подъезд. Я теперь старался по возможности не покидать здание тем же путем, каким вошел. Где-то снаружи по-прежнему ошивался тот снайпер и бог знает еще сколько людей, желающих моей смерти.

Репортеры нас там не поджидали. Хоть и зная большинство сотрудников службы безопасности, я не всегда мог воспользоваться этим путем, но если в этих подсобных коридорах работал кто-то из дружески настроенных ко мне людей, мы всегда могли незаметно выскользнуть на тротуар. Я придержал дверь, пропуская Элисон и Джона, а затем и Кейт, которая, проходя мимо, встретилась со мной взглядом.

Я не знал, как ответить на вопрос Элисон. Едва только я шагнул за порог судебного зала, как первым, что ворвалось мне в голову, был образ моего друга, лежащего без сознания на больничной койке. И хотя я знал, что на моем телефоне нет новых сообщений, все равно постоянно проверял его. Я и ждал, и боялся каких-то новостей из больницы. Сообщение от кого-то из медсестер или врачей могло означать лишь одно из двух: либо что Гарри наконец очнулся, либо, что более вероятно, нечто гораздо худшее.

Мои мысли были все еще заняты моим другом, поэтому мне потребовалось слишком много времени, чтобы вновь вернуться в игру и дать нашей клиентке честную оценку ситуации. Кейт заметила, что у меня с этим трудности, и не хотела оставлять Элисон в подвешенном состоянии.

– Мы и не собирались выиграть это дело в первый же день слушаний, – сказала она. – Все, на что мы могли надеяться, – это заинтересовать присяжных, вызвать у них любопытство. Мы хотим, чтобы они стали задавать себе вопросы. Кто еще мог быть причастен к этому убийству и почему полиция не уделила этому должного внимания? По-моему, по крайней мере кое-кто из присяжных уже начал задумываться об этом. Завтра нам нужно развить этот небольшой успех.

– Большое спасибо вам обоим! Я говорю это совершенно серьезно… – произнес Джон, в голосе которого были по-прежнему хорошо слышны терзающие его опасения.

– Это была лишь наша первая стычка. Не опускайте руки, – ободрила его Кейт. – Сражение только начинается.

У меня зазвонил телефон. Ощущение было такое, будто эта штуковина подключена прямо к моему сердцу – вибрация обожгла, словно удар током. Сразу же охваченный паникой, я принялся суматошно выцарапывать телефон из кармана пиджака, мысленно молясь, чтоб это не были плохие новости из больницы.

Это был Лейк, и я на секунду прикрыл глаза. Напряжение покинуло плечи, и я нажал на кнопку ответа.

– Вы там с Джексонами? – спросил он.

– Да.

– Отойдите в сторонку на секундочку. Я не хочу, чтобы они видели вашу реакцию.

– Один момент, – отозвался я, отступая под строительные леса, прилепившиеся к этой части здания. – Что случилось? Это насчет Гарри?

– Нет, с ним всё по-прежнему. Я видел его сегодня с утра. Это Бретт Бейл. Мы думаем, что у него при себе пистолет, и сейчас он сидит в своем «Рейнджровере», припаркованном неподалеку от дома Джексонов. Наблюдает за ним.

– Что, черт возьми, происходит?

– Этого мы не знаем.

– Няня все еще в доме с Томасом?

– Да.

– Он не пытался проникнуть внутрь?

– Пока что нет. Просто сидит там, но наблюдает за домом. По-моему, ждет Джона. Я не хочу убивать одного из наших подозреваемых, чтобы спасти нашего клиента. Только не тогда, когда мы не знаем, не он ли убил Маргарет Блейкмор.

Я ощутил острый укол в затылке. Предвестник сильной головной боли, вызванной стрессом. Со мной частенько такое случается. Пять лет назад я пошел бы в бар, махнул бы пару стопок чего-нибудь крепкого, а потом пива. Это притупляло боль. Теперь же я сидел на кофе и безобидной газировке, которые подобного эффекта не производили. Я покрутил плечами, размял шею и замедлил дыхание. Пошарил по карманам. Ибупрофен весь вышел.

– И долго он уже торчит перед домом?

– Почти целый час.

Я посмотрел на своего клиента и его жену, стоящих рядом с Кейт. Она всячески пыталась удержать их от того, чтобы они окончательно не сломались. Джону надо было продержаться еще несколько дней – в надежде на то, что мы сможем сотворить чудо и добиться его оправдания. Сейчас это казалось чем-то совершенно недостижимым. Как будто я должен был кровь из носу обыграть каких-то серьезных шулеров в Вегасе, но находился при этом даже не в Неваде – а где-нибудь в Браунсвилле, на совершенно противоположном конце страны, пытаясь завести ржавый «Бьюик» на спущенных колесах.

– Ладно, никуда оттуда не двигайтесь. Дайте мне знать, если будут какие-то подвижки.

Я отключился и ненавязчиво оттащил Кейт от нашего клиента.

– У Джексонов проблема. За их домом следит Бретт Бейл. Он вооружен. Мне нужно, чтобы ты ненадолго задержала Джона и Элисон. Скажи им, что нужно зачем-то заскочить к нам в офис на полчасика. Типа, обсудить его показания и еще раз обсосать эту тему с анонимным свидетелем.

– Ну а ты что собираешься делать? – спросила она.

– Ты меня знаешь – собираюсь сделать какую-нибудь очередную глупость.

Свою машину я спрятал на стоянке в трех кварталах от здания суда. Прежде чем оставить ее там, попросил Блок проверить ее на наличие GPS-трекеров и прочих не столь безобидных устройств. Включая даже бензобак. Все было чисто. Я убедился, что никто не следовал за мной ни на стоянку, ни с нее. Усевшись в свой старый «Мустанг», я секунду наслаждался урчанием V-образной «восьмерки», когда завел его, а затем поехал на Западную Семьдесят четвертую улицу.

Накрапывал легкий дождик. Солнце стояло еще высоко и сквозь тонкую дымку отбрасывало голубые и пурпурные блики. Я припарковался позади Блок, выбрался из машины и подошел к окну с водительской стороны. Блок опустила стекло.

– Есть какие-нибудь изменения? – спросил я.

Она покачала головой.

– Хорошо, пойду поговорю с ним. Когда он посмотрит в зеркало заднего вида, покажи ему Мэгги. А затем сразу убери. И еще кое-что… Если он выстрелит в меня, убей его.

Блок начала было протестовать, когда я отошел от ее машины и направился прямиком к «Рейнджроверу», где встал перед пассажирской дверцей. Внимание водителя было приковано к дому Джексонов. Я постучал в стекло.

Вздрогнув, Бейл повернулся и посмотрел на меня. На секунду задержал на мне взгляд.

Я жестом попросил его опустить стекло. Он отмахнулся от меня.

Я не двинулся с места.

Бейл рассматривал меня еще несколько секунд. Я был в костюме. И хоть волосы у меня были в беспорядке, а галстук ослаблен, я явно не был бездомным, выпрашивающим мелочь.

Он нажал кнопку на подлокотнике дверной панели, и стекло на дюйм приоткрылось.

– Не хотите впустить меня? На улице дождь. По-моему, нам нужно поговорить.

– Кто вы такой?

– Меня зовут Эдди Флинн. Я представляю Джона Джексона.

Несколько секунд эта информация прокручивалась у него в голове. А потом его рука потянулась к молнии на куртке.

Я напрягся, но не отступил.

Расстегнув молнию на груди, Бейл положил руку на живот. Если он будет двигаться быстро, то пистолет, спрятанный в кармане его куртки, может оказаться у него в руке и будет направлен на меня менее чем за секунду.

– Что вам надо?

– Я уже сказал. Надо поговорить.

Бейл отвел взгляд и уставился в лобовое стекло. Ему нужно было много чего обдумать. Он сидел возле дома предполагаемого убийцы, которого, вероятно, сам и подставил, и теперь взвешивал возможные варианты. Если б я стал проявлять агрессию, у него был пистолет.

Его левая рука все еще лежала на дверной консоли с кнопками. Услышав характерный щелчок центрального замка, я открыл пассажирскую дверцу, сел рядом с ним и закрыл ее за собой.

Правая рука Бейла переместилась чуть ближе к расстегнутой куртке.

– Давайте внесем ясность. Я просто хочу поговорить. Ничего больше. Так что расслабьтесь.

Его правая рука осталась на прежнем месте. Он не сводил с меня глаз.

– Я был бы вам очень признателен, если б вы положили руки на руль. Нет необходимости доставать то, что у вас под курткой.

Глаза у него вспыхнули, и палец на дюйм продвинулся внутрь расстегнутой молнии.

– Гляньте-ка в зеркало заднего вида. Видите женщину на водительском сиденье «Джипа» позади вас? Она показывает вам «Смит и Вессон» полудюймового калибра, снаряженный патронами «Магнум» с увеличенным боезарядом. Она называет его Мэгги. Каждая пуля там весит четыреста сорок гран. Бронежилет пробивает на раз. И вашу машину прошьет насквозь, как бумагу. Оставив на выходе у вас в груди дыру размером с баскетбольный мяч. Так что расслабьтесь. Уберите руку от пистолета в кармане куртки и попробуйте объяснить мне, какого черта вы тут делаете.

– Я просто сижу в своей машине. На своей улице. Никого не трогаю, – ответил Бейл.

– Тогда почему же вы объехали вокруг квартала и припарковались возле дома моего клиента?

– Это свободная страна.

– Нет, это далеко не так. Не знаю, было ли это так вообще хоть когда-нибудь. Хотя для вас уж точно не свободная. Только не сегодня. Так что давайте выкладывайте, что вы здесь делаете. Или вы предпочли бы поговорить про Маргарет Блейкмор?

Это имя сразу отразилось у него на лице, хотя он изо всех сил постарался сохранить нейтральное, уверенное выражение. Но зрачки у него расширились, а губы приоткрылись, когда я произнес его.

– Я не хочу иметь ничего общего с вашим клиентом или его семьей. Не хочу с ними даже просто разговаривать. У меня нет намерения что-то им сделать, – сказал Бейл.

Мой отец был ирландским мошенником. А мать – итальянкой, из длинной череды сильных женщин, берущей начало в Палермо. На всей этой планете не было ни единого человека, кого мой отец не смог бы одурачить, кроме одного. Моей мамы. Она могла распознать туфту на мушиной заднице за пятьсот ярдов – или, точнее, могла прочитать ложь по лицу моего отца еще до того, как он успевал открыть рот. Просто невозможно вырасти в подобной семейке, не приобретя кое-каких подобных навыков.

Когда Бретт Бейл сказал, что сидит здесь не из-за моего клиента, он говорил правду.

– Тогда какого черта вы тут забыли?

Он ничего не ответил.

– Просто… Тот факт, что кто-то припарковался возле дома моего клиента с пистолетом за пазухой, заставляет меня нервничать. Особенно если это кто-то вроде вас. Не стоит заставлять меня нервничать, мистер Бейл.

– Кто-то вроде меня? Что я вам такого сделал?

– Пока что ничего. Но разве ваша последняя жена не была чемпионкой по плаванию? И все же она утонула, решив искупаться с вашей лодки в спокойном море при идеальной погоде. Похоже, вокруг вас регулярно происходят несчастные случаи, мистер Бейл. С Маргарет Блейкмор тоже произошел один из ваших несчастных случаев?

Он прикусил губу, затем стиснул зубы, и желваки у него задвигались взад и вперед. В его голубых глазах появилось какое-то странное, отстраненное выражение.

– У вас огромные финансовые ресурсы, – продолжал я. – Вы безжалостны, решительны, а не исключено, что и социопатичны. Для многих людей вы – худший враг, который только может у них быть. Но у меня бывали и похуже. А я все еще на этом свете. Так что давайте без каких-то блестящих идей. Вот что сейчас произойдет: я выйду из этой машины, а вы уедете восвояси. Мои люди будут дежурить здесь всю ночь. Вы их не увидите. Но они увидят вас.

Он опять глянул в зеркало заднего вида. Вид Блок с устрашающего вида револьвером, способным насквозь пробить автомобиль, явно не доставил ему большого удовольствия. Бейл был психопатом, но отнюдь не дураком.

– Проваливайте.

– Держите пистолет в кобуре. До следующего раза, мистер Бейл.

Я открыл пассажирскую дверь, но перед уходом сделал ему прощальный подарок.

– Вообще-то следующего раза не будет. Не думаю, что мы еще встретимся. Если я приду за вами, вы даже этого не поймете, пока все не закончится.

Я ступил на тротуар и захлопнул дверцу. Взревел двигатель, Бейл тронулся с места и сразу же резко нажал на газ. Блок проехала на «Джипе» чуть вперед, поравнявшись со мной, а затем остановилась и опустила стекло.

– Что ты об этом думаешь?

– Он не охотится за Джексонами. Он сам так сказал, и я ему верю.

– Тогда что же он здесь делает? – спросил Лейк.

– Не знаю, но он опасен. Мне нужно, чтобы вы двое дежурили тут по очереди сегодня ночью. Присматривайте за нашими людьми. На данный момент непосредственную угрозу представляет Бейл, но мне нужно знать, не предпримет ли и Эллис какие-либо шаги.

– Думаешь, это он убил Маргарет Блейкмор? – спросила Блок.

– Пока не уверен. И, ради бога, Габриэль: купи себе наконец машину!