Все время, в течение которого Румыния оставалась нейтральной, ее торговые отношения с Россией не прекращались[649]. Поскольку Антанта активно стремилась окончательно привлечь Румынию на свою сторону, разрешения на вывоз в эту страну запрещенных к вывозу товаров зачастую получить было проще, чем в другие нейтральные страны, а значит, требовалось решать проблему предотвращения нелегального реэкспорта полученных из России товаров во вражеские страны.
Сообщения о том, что купленные Румынией в России товары контрабандой идут во вражеские страны, начали поступать из разных источников уже в начале 1915 г. Активно собирали и переправляли в Петроград сведения о возможных случаях контрабанды российские представители в нейтральных государствах. Некоторые сведения выглядели не слишком правдоподобно. Например, российский посланник в Швейцарии В. Р. Бахерахт в апреле 1915 г. доносил в МИД России: «В Румынию поступают в огромных количествах предметы вооружения из России, купленные для Германии. Агенты швейцарских торговых домов в Цюрихе принимают участие в этих закупках, которые происходят главным образом в Новороссийске и Феодосии, с помощью русских подданных, имеющих сношения с русскими властями»[650]. В качестве источника сведений Бахерахт указал посланника Великобритании в Берне, который, в свою очередь, якобы получил их из швейцарского Генерального штаба, а тот – неизвестно откуда.
Более правдоподобно, на первый взгляд, выглядели сведения о контрабанде через румынскую территорию российского хлеба, ведь румыны действительно экспортировали различное зерно в Австро-Венгрию и Германию, а точно выяснить его происхождение было непросто. В апреле 1915 г. директор дипломатической канцелярии при Верховном главнокомандующем Г. К. Кудашев сообщал своему руководству в МИД о полученных от военной разведки сведениях, согласно которым якобы полученное из России зерно с разрешения румынского правительства неоднократно, «более десяти раз», переправлялось в Германию[651]. Эти сведения сообщил в Петроград российский военный представитель в Голландии полковник Майер, который получил их от британского коллеги, а тот, в свою очередь, от «источника, заслуживающего доверия». Интересно, что сам Майер сомневался в достоверности этих сведений, но вскоре пришла информация о еще одном факте получения в Германии «огромного количества зерна из России через Румынию»[652]. Аналогичную информацию регулярно в мае – июне 1915 г. отправлял в Петроград Бахерахт, причем он даже делился подробностями: зерно якобы вывозилось через границу не в вагонах, а гужевым транспортом; главным «контрабандистом» называлась фирма «Луи Дрейфус»[653]. Аналогичная информация поступала через военных представителей Великобритании из британского Генерального штаба[654].
Реагируя на запросы относительно контрабанды российского зерна, Поклевский-Козелл в сообщении в Петроград от 6 мая (23 апреля) назвал сведения Кудашева «совершенно фантастичными», поскольку с начала войны из России в Румынию зерно не ввозилось[655]. Аналогичный ответ на запрос из Ставки дал министр финансов П. Л. Барк. Ссылаясь на данные подчиненного Министерству финансов таможенного ведомства, он представил сведения, согласно которым с октября 1914 по май 1915 г. было выдано всего 12 разрешений на вывоз отдельных партий товаров в Румынию. В их число вошли несколько партий различных семян, соленой рыбы, небольшая партия гороха для использования в качестве семян, партия резиновых шин и пневматических камер, партия клеенки и партия шерсти для нужд румынской армии. Ни хлеба, ни нефтепродуктов вывозить не разрешалось. Барк также привел ряд примеров того, как запросы на вывоз в Румынию продовольствия, включая пшеницу, а также нефтепродуктов регулярно отклонялись межведомственным комитетом[656]. Из-за постоянных запросов Министерство финансов даже поручило таможенным властям провести на российско-румынской границе особое расследование, которое показало, что никакие виды зерновых в Румынию не вывозились с самого начала войны[657]. Впрочем, руководство одесской таможни признало, что некоторые объемы хлеба могли попадать в Румынию контрабандой, перевозимые по проселочным дорогам гужевым транспортом через плохо охраняемые участки границы.
Действительно, вывоз зерна из России был запрещен и до мая 1915 г. исключения для Румынии даже не обсуждались, однако в апреле и мае 1915 г. вопрос о вывозе пшеницы в Румынию все же был поставлен на обсуждение Совета министров Российской империи. В апреле 1915 г. румынское правительство обратилось в МИД России с просьбой разрешить вывезти 10 тыс. вагонов пшеницы, приобретенной в России для румынской армии, а также некоторых других товаров – каучука, изделий из него, каучуковых тканей, чая и «клеенки для перевязок». Относительно каучука и чая сомнений не было, их вывозить не разрешили сразу, поскольку эти товары Россия сама импортировала и остро в них нуждалась. Решить вопрос о вывозе пшеницы оказалось не так просто. С политической точки зрения для Румынии как для потенциального союзника следовало сделать исключение, и за такое решение выступил Сазонов. Он предложил принять во внимание, что Германия и Австро-Венгрия и так уже имеют возможность вывозить закупленное ранее ими зерно, на что им потребуется не менее семи месяцев. За это время, как надеялся министр иностранных дел, «положение Румынии в отношении названных враждебных нам государств окончательно определится». Вместе с тем разрешения на вывоз запрещенных к вывозу товаров давались только в случаях, когда эти товары направлялись в союзные страны, а также в некоторые нейтральные, при условии что в этих странах установлен запрет на вывоз таких товаров. Как заключил Совет министров, Румыния к таким странам не относилась, более того, она продолжала экспортировать собственное зерно в Германию и Австро-Венгрию. В итоге российское правительство разрешило вывезти клеенку, а зерно – «лишь при условии обнародования румынским правительством запрета всякого вывоза из страны хлеба, в том числе и запроданного уже Австро-Венгрии и Германии»[658]. Таких запретов правительство Румынии не вводило. Более того, вскоре, в июле 1915 г., в Румынии были сняты вообще все ограничения на вывоз зерна, а потому российский хлеб в Румынию так и не попал. Согласно данным Второго департамента МИД, на начало марта 1916 г. среди разрешенных к вывозу в Румынию партий товаров не было зерновых, зато отмечены разрешения на вывоз угля и лошадей. В списке отказов значились 3 тыс. вагонов зерна, муки и кукурузы. Среди товаров, которые разрешено было вывезти по запросам частных лиц и фирм, также нет зерновых, а в списке отклоненных запросов упомянуты крупные партии зерна, муки, кукурузы, а также угля[659].
Слухи о росте вывоза продовольствия в Румынию циркулировали и в самой России. Вот что писала газета «Новое время» в мае 1916 г.:
Вывоз пищевых продуктов в Румынию. В заседании хлеботоргового отдела российской экспортной палаты обращено внимание на то обстоятельство, что за последнее время наблюдается заметное увеличение вывоза из России в Румынию различных пищевых продуктов и сырых материалов. Между тем при существовании особого соглашения между Румынией и Германией о взаимном пропуске товаров, несомненно, является опасным отпуск русских продуктов в Румынию, откуда эти продукты легко могут попасть во враждебную России Германию. Отдел признал, что вопрос о допустимости дальнейших отправок пищевых продуктов из России в Румынию должен быть поставлен на очередь[660].
Правда через несколько дней та же газета вынуждена была напечатать опровержение. Сославшись на «авторитетный источник» и назвав появившиеся в прессе сведения о вывозе хлеба в Румынию «неточными», она представила данные, согласно которым вывоз хлеба в Румынию в 1914 г. упал почти два раза по сравнению с предыдущим годом и более не производился[661]. «Биржевые ведомости» представили более точную картину. Указав на рост российского экспорта в Румынию в конце 1915 – начале 1916 г., они привели список экспортировавшихся товаров, среди которых зерновые не значились, а ниже был напечатан тот же текст со сведениями об экспорте зерна в 1913 и 1914 гг. «Авторитетный источник» данных был обозначен, им оказалось Бюро печати – орган Главного управления по делам печати МВД России[662]. Заметки практически с тем же самым текстом и теми же данными появились в этот день и в других газетах. Вырезки из указанных газет сохранились в делах отдела печати и осведомления МИД под заголовком «Наши опровержения и статьи»[663], что не оставляет сомнений в том, какое именно ведомство инициировало действия Бюро печати. Министерство иностранных дел не случайно позаботилось об опровержении слухов относительно вывоза продовольствия в Румынию. Публикациями в российских газетах заинтересовались союзники: в парижском Комитете по ограничению торговли неприятеля обратили внимание на приведенные в газетах сведения. Посол России во Франции считал необходимым прояснить ситуацию[664].
Особое место в российско-румынских отношениях занимала проблема вывоза купленных правительством Румынии в России лошадей. С ноября 1914 и до начала 1915 г. в России по поручению правительства Румынии производились закупки лошадей для нужд румынской армии. В итоге запрос на разрешение вывоза в начале 1916 г. уже касался 6 тыс. голов. Отказ в вывозе лошадей в основном объяснялся резко возросшей в военное время потребностью в них в самой России. В то же время, обсуждая в феврале 1916 г. просьбы румынского правительства, Совет министров России принимал в расчет опасность нелегальной перепродажи приобретенных в России лошадей частными лицами. В итоге было принято решение разрешить Румынии вывезти только 2 тыс. голов. Были приняты во внимание политические аспекты вопроса, а также то, что ранее разрешение на вывоз всех лошадей дал начальник штаба Верховного главнокомандующего. Генерал Алексеев не имел права это делать, но о его решении уже официально было сообщено правительству Румынии[665].
Интересно, что это был не первый случай самоуправства военного командования. Если на северной границе бывали случаи, когда разрешенная Междуведомственным совещанием для обсуждения вопросов, связанных с воспрещением вывоза товаров из Империи по обстоятельствам военного времени (СВВТ), к вывозу в Швецию партия товара задерживалась военными властями, то на юге случалось и прямо противоположное, когда военные разрешали выпускать партии товаров, несмотря на отсутствие разрешения от СВВТ. В апреле 1915 г. министр финансов даже вынужден был направить по этому поводу специальное письмо генералу Янушкевичу, и тот обещал дать указание прекратить подобную практику. Между тем по-прежнему встречались случаи выдачи разрешений без ведома Министерства финансов. В ноябре 1915 г. Барк снова вынужден был просить военные власти принять меры. На этот раз он жаловался Григоровичу на адмирала Веселкина, командовавшего Экспедицией особого назначения на Дунае, самовольно отдавшего приказ выпустить груз запрещенного товара, принадлежавший одному купцу, который якобы оказывал ценные услуги экспедиции[666].
Противоречия между стремлением окончательно привлечь Румынию на свою сторону и опасениями относительно возможной контрабанды российских товаров через румынскую территорию во вражеские страны проявлялись и позже. Вывозить из России в Румынию разрешалось далеко не все. Какие-то товары нельзя было экспортировать из-за потребности в них внутри России[667]. Вопрос о вывозе конкретных партий товаров, входивших в списки запрещенных к вывозу «по обстоятельствам военного времени», решался на заседаниях СВВТ. Единственным исключением из этого правила, сделанным для Румынии, оставалась рыба, которую можно было вывозить без особого разрешения[668]. На вывоз всех остальных включенных в списки товаров каждый раз требовалось получать особое разрешение упомянутого Совещания, которое к тому же требовало предоставления гарантий того, что товары приобретаются только для использования в самой Румынии. Эти гарантии должна была предоставить румынская дипломатическая миссия, но даже при их наличии ответ мог быть отрицательным. Например, 22 (9) сентября 1915 г., несмотря на предоставленные гарантии, СВВТ не разрешило вывоз в Румынию крупных партий подсолнечного и хлопкового масел, свекловичных семян, различных видов соды, полотна, пакли, льняных ниток и т. д.[669]
В связи с этим периодически возникали ситуации, когда непросто было соблюсти баланс между интересами экономической войны и стремлением превратить Румынию в полноценного союзника. Например, в феврале 1916 г. румынское правительство через российскую дипломатическую миссию запросило разрешение закупить в России значительные партии семян конопли, льна и различных овощей, а также партию каучука. Поклевский-Козелл считал «весьма желательным» удовлетворить просьбу Румынии[670]. В России вопрос долго не могли решить. Поскольку приближалось время сева, российский посланник вынужден был через месяц повторить запрос, вновь «усиленно поддержав» просьбу румын[671]. В это же время две большие партии семян свеклы закупила в России бельгийская фирма, владевшая в Румынии заводами по производству сахара. До этого она закупала семена в Германии, и немцы готовы были разрешить вывоз закупленных там ранее семян, но потребовали за это компенсации, на которые, по словам Поклевского-Козелла, «не согласны ни румынское правительство, ни бельгийское общество». Российский посланник также ходатайствовал о выдаче разрешения на вывоз этих партий купленных семян[672]. Ходатайства российского посланника иногда принимались во внимание, и разрешения на вывоз отдельных партий товаров, в том числе семян, соответствующий орган выдавал.
Жесткость в отношении выдачи разрешений на экспорт порой приносила неоднозначные результаты. Опасения относительно возможного контрабандного реэкспорта российских товаров, запрашиваемых Румынией, и, как следствие, частые отказы в выпуске товаров из России заставляли румын искать альтернативные источники необходимых материалов. В этом поиске Румыния иногда вынуждена была обращаться к противникам России, которые готовы были помочь, но требовали за свою помощь соответствующие компенсации. В январе 1915 г. Поклевский-Козелл, сообщая в Петроград о запросе правительства Румынии на закупку партии угля для газового завода, предупреждал, что отказ может привести к тому, что необходимый уголь румынам придется покупать в Германии[673]. Российский посланник также предупреждал Петроград о намерении румын приобрести в Австро-Венгрии сахар в случае, если не будет предоставлена возможность закупить его в России[674]. Так в итоге и случилось. Несмотря на регулярные просьбы о вывозе угля и сахара, поддержанные российским посланником, разрешение не было дано. В июне 1915 г. Поклевский-Козелл сообщил в Петроград о том, что румынское правительство приобрело в Австро-Венгрии 2 тыс. вагонов угля и 500 вагонов сахара, в обмен на которые обязалось поставить ячмень и горох на ту же сумму[675]. Так отказ России от выдачи разрешения на вывоз товаров привел к заключению торговой сделки между Румынией и Австро-Венгрией.
В угле срочно нуждались прежде всего фирмы, производившие газ для городского освещения. В августе 1915 г. румынское правительство закупило в Германии 5 тыс. вагонов угля, согласившись взамен пропустить 3 тыс. вагонов немецкого угля в Болгарию. Когда же Поклевский-Козелл выразил Костинеску недовольство российского правительства, тот имел все основания ответить, что румын заставил согласиться на сделку отказ выпускать уголь в Румынию из России: «Россия по неизвестным ему причинам отказывает Румынии во всех нужных ей продуктах и подобное наше отношение не позволяет Румынии хотя сколько-нибудь стряхнуть связывающие ее с Германией и Австрией коммерческие узы»[676]. В данном случае Костинеску, видимо, не кривил душой. Румыны действительно предпочитали бы получать необходимый уголь из России. Демарш румынского правительства возымел действие. В сентябре 1915 г. Сазонов сообщил Поклевскому-Козеллу, что в случае отказа пропускать немецкий уголь в Болгарию российское правительство готово разрешить вывоз из России 5 тыс. вагонов угля сразу и рассмотреть возможность экспорта еще такого же количества до конца года[677]. Поклевский-Козелл передал информацию румынскому премьер-министру, но Брэтиану вежливо отклонил требование разорвать соглашение о пропуске германского угля в Болгарию, пообещав лишь, что Румыния больше не будет заключать подобных соглашений с Германией[678]. Несмотря на это, российское правительство в конце октября все же разрешило выпустить в Румынию 5 тыс. вагонов (около 5 млн пудов) угля так, чтобы они поставлялись небольшими партиями, вывозились из Мариуполя на румынских пароходах и время завершения поставок этого количества угля не было бы точно определено[679].
Российский посланник не всегда однозначно относился к вопросу о возможности экспорта российских товаров в Румынию. В целом, учитывая необходимость укрепления дружеских, а в перспективе – союзных отношений с Румынией, Поклевский-Козелл считал необходимым подкреплять эту дружбу благожелательным отношением к исходившим от румынского правительства запросам экономического характера, неоднократно ходатайствуя о выдаче разрешений на выпуск в Румынию различных товаров. Так, в апреле 1915 г. он рекомендовал удовлетворить просьбу о покупке в России лошадей для румынской армии, а также все подобные запросы, исходившие от правительства Румынии. По его мнению, регулярные отказы на запросы румын производили неблагоприятное впечатление на фоне финансовой и военно-технической помощи, которую уже оказывали Румынии Великобритания и Франция[680]. Российский посланник считал, что правительству Румынии вполне можно было доверять. В августе того же года он просил Петроград дать разрешение на вывоз в Румынию задержанной на границе партии изделий из каучука, купленной румынскими министерствами (Военным и Путей сообщений) у российской фирмы «Проводник», относительно назначения которой румынское правительство давало письменные гарантии. Поклевский-Козелл решил, что причиной задержания груза стал «ложный или легкомысленный донос какого-либо ненадежного секретного агента [российских] военных властей»[681]. Ему и в дальнейшем приходилось сталкиваться с подобными проблемами. Например, в марте 1916 г. в ответ на запрос Сазонова относительно подозрений в вывозе в Турцию закупленного румынами в России угля он писал: «Передаваемые Вашим Превосходительством сведения совершенно неверны, и можно поручиться, что ни одного фунта угля не вывезено ни в Турцию, ни в какую-либо другую страну. Считаю долгом добавить, что сих пор румынское правительство не допускало вывоза из Румынии никаких продуктов, которые были им приобретены в России»[682]. Позже, в июне 1916 г., он вновь заверял Петроград: «Союзные миссии получают один раз, а иногда и более, в месяц официальные данные о вывозе товаров из Румынии, и они имеют также возможность фактически проверять эти данные. Из последних, таким образом, можно видеть, вывозятся ли из Румынии ввезенные из России продукты»[683]. У российского посланника были серьезные основания так думать.
Действительно, румынское правительство было заинтересовано в том, чтобы у стран Антанты, по крайней мере, не возникали сомнения в его искреннем стремлении не допускать контрабандного вывоза товаров на территорию Центральных держав. Проблема контрабандного вывоза товаров с территории Румынии смыкалась с другой, не менее важной для Антанты проблемой – контрабандной перевозкой военных грузов через румынскую территорию из Германии в Турцию. Сообщения о транзите различных военных материалов, вплоть до оружия и боеприпасов, через Румынию регулярно поступали в Петроград из разных источников и часто становились поводом для протестов, направлявшихся румынскому правительству. Данная тема выходит за рамки нашего исследования, однако некоторые ее аспекты имеют к нему отношение. В частности, это касается контроля над вывозом грузов из Румынии – как контрабандных транзитных военных материалов, так и запрещенных к вывозу товаров, а также незаконного вывоза товаров, полученных из России.
Каждый раз, когда представители стран Согласия обращались к румынскому правительству с протестами, подкрепляя их ссылками на конкретные сведения о перевозке по территории Румынии военных грузов в Турцию, премьер-министр Румынии категорически отрицал такую возможность. Реагируя на протесты, некоторые члены правительства неформально объясняли подобные факты незаконными действиями отдельных сотрудников таможни, практически признавая неспособность полностью контролировать деятельность этих служащих. Сообщения российских представителей в Румынии также подтверждали, что контрабандный вывоз товаров был следствием недостаточного контроля и коррупции. Например, в марте и апреле 1915 г. российский вице-консул в Констанце В. К. Рихтер сообщал о контрабандных перевозках бензина между Констанцей и Константинополем, которые осуществляли пароходы под флагом тогда еще нейтральной Италии. По сообщениям его агентов – портовых служащих, бензин в «жестянках» складывался в трюмы кораблей, а сверху на них ставили жестянки с керосином, вывоз которого запрещен не был[684]. Впрочем, Рихтер и сам не до конца доверял своим информаторам и поэтому не стал требовать от румынских властей проведения дополнительной проверки, опасаясь, что, если сведения не подтвердятся, от российского консульства могут потребовать значительную компенсацию за разгрузку пароходов и задержку их выхода в море.
Подобные сведения поступали в Петроград из Констанцы от Рихтера регулярно, и не от него одного. Консул Великобритании в Констанце тоже следил за работой порта и, очевидно, имел в нем своих агентов. Ссылаясь на него, посольство Великобритании в Петрограде регулярно информировало о случаях контрабанды российский Морской генеральный штаб. В мае 1916 г. к России по этому поводу официально обратилось правительство Великобритании, выразив обеспокоенность ростом контрабандных перевозок из Констанцы в Турцию[685].
Силы российского Черноморского флота по мере возможностей вели борьбу с морской контрабандой. Реагируя на запросы, спровоцированные английским меморандумом, штаб Черноморского флота сообщал, что из Румынии в Турцию, в том числе через болгарские порты, контрабандисты возили в основном керосин для использования простыми жителями Турции, поскольку с началом войны цены на него значительно выросли, и такие перевозки приносили хорошую прибыль. Кроме керосина, перевозились также бензин и минеральное масло. Использовались для этого несколько румынских и болгарских пароходов, а также многочисленные небольшие парусные суда, которые старались держаться ближе к берегу, чтобы находиться в территориальных водах Румынии или Болгарии. Несмотря на это, российским кораблям нередко удавалось пресекать случаи контрабанды[686]. В любом случае такие незаконные поставки вряд ли были масштабными.
Стремясь хоть как-то успокоить страны Антанты, министр финансов Румынии Костинеску, к которому в марте 1915 г. в очередной раз обращались с протестами дипломатические представители России, Франции и Великобритании, предложил им назначить двух специальных агентов, которым он дал бы полномочия проверять любые грузы на пограничных пунктах, причем он хотел устроить все так, чтобы об этом не знали даже остальные члены правительства[687]. В апреле 1915 г. Поклевский-Козелл сообщил в Петроград о том, что Костинеску лично уже выдал сотруднику французского консульства документ на право осмотра всех проходящих через Румынию грузов. Документ был выдан на вымышленное имя и свидетельствовал, что предъявившее его лицо является личным представителем министра. При этом Костинеску еще раз попросил Поклевского-Козелла держать «это дело в строгой тайне»[688]. Назначение российского агента, который занялся бы аналогичной работой, затягивалось только из-за отсутствия в распоряжении российской дипломатической миссии необходимого человека, который хорошо знал бы румынский язык и разбирался в вопросах транспортировки грузов. Поэтому негласно следили за грузами агенты российского военного представителя, а упомянутый французский агент имел право открыто ездить по всей Румынии, проводить расследования и вскрывать любые грузы[689]. В июле 1915 г. к аналогичной работе по поручению английской миссии приступил подданный Румынии, работавший в одной из британских экспортных фирм[690].
Поклевский-Козелл, как и его английский и французский коллеги, в целом верил в искренность намерений правительства Румынии не допускать контрабанды, а к агентурным сведениям призывал относиться с большой осторожностью и не предпринимать никаких действий, предварительно не проверив эти сведения со всей тщательностью[691]. Он также прекрасно знал, что правительство не могло полностью контролировать деятельность частных лиц и фирм, вовлеченных в торговые отношения с Центральными державами. Поэтому, например, в марте 1916 г. он призывал «с большой осторожностью» относится к запросам на вывоз в Румынию растительных масел и выдавать разрешения либо румынскому правительству, покупавшему этот продукт для нужд страны, либо «лицам хорошо <…> известным, и то по тщательной проверке каждый раз просьб последних»[692]. Многие частные румынские фирмы действительно продолжали вести дела с партнерами во вражеских России странах. Поэтому, в частности, англичане не стали составлять особых черных списков румынских компаний, ведь в них пришлось бы включить почти все торговые фирмы и банки Румынии[693].
В марте 1916 г. правительство Румынии объявило, что решило полностью взять в свои руки закупку в России всех необходимых товаров и гарантирует, что все приобретенное, а также все, что будет произведено из полученных таким образом материалов, не выйдет за пределы Румынии. Для осуществления закупок была сформирована и направлена в Россию особая комиссия из трех человек, и Поклевский-Козелл рекомендовал отныне выдавать разрешения на вывоз товаров только этой комиссии[694].
Весной 1916 г., несмотря на положительное развитие переговоров о выступлении Румынии на стороне Антанты, торговые отношения между Россией и Румынией несколько осложнились. Причиной тому стало расширение торговли Румынии с Центральными державами. Как уже говорилось, правительство Румынии периодически разрешало вывозить в Австро-Венгрию и Германию запрещенные к вывозу товары в случаях, когда за это они поставляли в страну необходимые ей товары, которые не могли быть получены из каких-то других источников. Еще в августе 1915 г. Румыния подписала с Австро-Венгрией и Германией ряд соглашений, касавшихся транзита различных материалов невоенного назначения между Болгарией и Австро-Венгрией через румынскую территорию. В обмен на транзит румынские частные фирмы получали возможность вывезти из Германии заказанные ранее товары и размещать новые заказы. Стремясь избежать негативной реакции со стороны России, Костинеску тогда заверил российского посланника в вынужденном характере такого решения, обусловленного потребностью получать из Австро-Венгрии и Германии необходимые Румынии товары[695].
В тот раз страны Антанты не стали оказывать давления на румынское правительство. В сентябре того же года был разработан проект дополнительного соглашения, согласно которому в обмен на расширение списка материалов, которые Румыния будет пропускать через свою территорию, ей разрешат ввозить из Германии и Австро-Венгрии продукцию машиностроительной промышленности. В качестве компенсации Румыния обязалась бы вывозить металлы, из которых сделана получаемая ею продукция (кроме железа и стали), а также бензин[696]. На этот раз договориться не удалось. Под давлением Антанты румынское правительство отказалось включить в список транзита материалы, имевшие явное военное назначение, и предварительно парафированное дополнительное соглашение не было подписано.
В апреле 1916 г. Германии удалось заключить с Румынией другое соглашение, касавшееся взаимного обмена товарами, а в мае аналогичное соглашение было подписано Румынией и Австро-Венгрией. По сути, соглашения фиксировали практику, которая уже существовала в отношениях этих стран, когда в обмен на необходимые Румынии товары из Германии и Австро-Венгрии она поставляла продовольствие и нефтепродукты. В России резко отрицательно отреагировали на решение румынского правительства. Вызвав в МИД посланника Румынии в России К. Диаманди, Сазонов заявил ему, что Россия рассматривает румыно-германскую сделку как соглашение, «за экономической стороной которого поневоле заподозриваются секретные политические статьи»[697]. Диаманди, в свою очередь, подчеркнул чисто экономический характер соглашения. Через несколько дней румынский посланник по поручению Брэтиану посетил российский МИД, где постарался развеять подозрения относительно политического содержания румыно-германского соглашения. Он еще раз подтвердил, что в соглашении нет политики, а его заключение вызвано исключительно необходимостью получать из Германии заказанные там ранее паровозы, вагоны и другую промышленную продукцию. Румынское правительство явно беспокоила возможность применения Россией ответных мер в виде запрета на ввоз в Румынию российских товаров, и Диаманди передал просьбу своего правительства не делать этого[698].
Между тем правительство России в апреле и мае 1916 г. несколько раз действительно рассматривало вопрос об изменении условий вывоза товаров в Румынию в связи с заключением румыно-германского соглашения. Как и ранее, Сазонов, руководствуясь политическими соображениями, рекомендовал не предпринимать жестких мер. Совет министров в целом согласился с такой позицией, считая, что полный запрет на вывоз товаров может «поставить Румынию в вящую зависимость» от врагов России[699]. В результате было лишь отменено принятое еще в ноябре 1914 г. решение, согласно которому допускалось вывозить в Румынию рыбу без получения специальных разрешений. При этом определенную роль сыграло мнение Военного министерства, которое представил помощник министра генерал П. А. Фролов, о нужде в рыбе для снабжения армии. В то же время правительство приняло к сведению сообщение МТиП о резко возросших в 1916 г. запросах Румынии на ввоз товаров, что казалось весьма подозрительным в свете заключения Румынией соглашений с Германией и Австро-Венгрией. Принятое в итоге решение носило компромиссный характер. Ответственность за контроль возлагалась на СВВТ:
Совершенно необходимо, сохранив объединение всех дел по выдаче разрешений на вывоз в Румынию товаров в вышеназванном междуведомственном совещании и усилив состав его, если это признано будет нужным, отдельным представителем от Особого совещания по продовольствию, теперь же преподать всем участникам междуведомственного совещания указания в смысле проявления крайней осмотрительности в разрешении вносимых в него вопросов и всемерного ограничения снабжения от нас Королевства, исходя при этом из данных о действительных его потребностях и избытке у нас предназначаемого к выпуску продукта[700].
Иными словами, полный запрет на вывоз в Румынию введен не был, но и без последствий решение Румынии заключить соглашения с Германией и Австро-Венгрией не осталось. Междуведомственному совещанию, и так достаточно жестко подходившему к выдаче разрешений, было поручено стать еще более жестким.
Предпринимаемые Россией и ее союзниками действия не всегда приносили ожидавшийся результат в полной мере. Официальные правила соблюдались далеко не всегда, размеры полулегальной и нелегальной трансграничной торговли постоянно росли[701]. Для российских представителей это не составляло секрета. В апреле 1915 г., реагируя на утверждение Поклевского-Козелла о невозможности контрабанды российского зерна, посланник России в Болгарии А. А. Савинский писал, что правительство Румынии при всем желании не способно контролировать все[702]. Ситуация изменилась только в августе 1916 г.
Вступление Румынии в войну превратило ее в союзную державу – члена военной коалиции стран Согласия и, соответственно, в противника Центральных держав. 12 августа 1916 г. Поклевский-Козелл сообщил в Петроград о том, что все торговые отношения с вражескими странами румынское правительство запретило и надеется, что отныне никаких проблем с пропуском в Румынию российских товаров не будет. Российский посланник добавил: «Со своей стороны позволю себе ходатайствовать о последнем»[703]. Изменение положения Румынии повлекло за собой резкий рост запросов на разрешение вывоза различных партий товаров, которые поступали теперь уже от союзной страны. Список предназначенных к вывозу в Румынию товаров, составленный в новых условиях представителями румынского правительства, состоял из 90 позиций и включал широкий спектр товаров – от лука и гороха до автомобильных шин[704].
Отныне СВВТ давал ответы на запросы румынских представителей, принимая в расчет только заключения соответствующих ведомств относительно того, насколько обеспечены внутренние потребности России в тех продуктах и материалах, о которых просили румыны. Выяснение мнения каждого министерства по каждому конкретному случаю в этой ситуации часто занимало много времени. Руководство Департамента таможенных сборов осознавало, что теперь Румыния – не только союзник, но и государство, которое было окружено врагами и полностью зависело от поставок из России, и пыталось как-то упростить дело. Составленные румынскими представителями общие списки товаров были направлены в Совет съездов представителей промышленности и торговли и Совет съездов представителей биржевой торговли и сельского хозяйства с просьбой высказать мнение о том, какие товары из этих списков можно было выпускать и в каком количестве[705]. При этом в Департаменте таможенных сборов подозревали, что цифры в румынских списках указывались произвольно, не подкреплялись какими-нибудь данными о потребностях, а иногда и явно им не соответствовали. В связи с этим таможенное ведомство предложило Министерству иностранных дел запросить у правительства Румынии общие сведения о реальных потребностях страны, на основании которых можно было бы принимать решения «более широко», учитывая при этом и возможности России[706]. Работа по формированию новой системы взаимодействия в сфере торговли с Румынией была в самом разгаре, когда развернувшиеся осенью 1916 г. события на фронте сделали ее неактуальной. Наступление армий Центральных держав в Румынии заставило союзников решать совсем другую проблему – как не допустить попадания стратегически важных ресурсов в руки врага[707].
Противостояние Антанты и блока Центральных держав на румынском экономическом фронте началось задолго до вступления Румынии в войну. Вести экономическую войну на этом фронте Антанте нужно было очень осторожно, избегая применения наиболее жестких инструментов политического и экономического воздействия. Российскому правительству было непросто определить линию поведения по отношению к этому нейтральному государству, потенциальному будущему союзнику, одновременно продолжавшему активно взаимодействовать с вражескими странами. Принимая решение в сфере экономических отношений с Румынией, каждый раз требовалось учитывать не только экономические, но и политические последствия такого решения, которые часто трудно было точно спрогнозировать и сопоставить друг с другом. Сочетание политического давления и чисто коммерческого подхода, превентивных закупок, приносило определенные плоды, однако заставить румынское правительство полностью прекратить поставки продовольствия и нефтепродуктов в Германию и Австро-Венгрию не удавалось практически до самого дня вступления Румынии в войну.