Средневековая промышленность обычно изучается в контексте возникновения и развития городских поселений. В западной исторической науке вопрос о природе средневековых городов решается в формально-юридическом плане, то есть на основании какого предшествующего права возникли города. При этом редко ставится вопрос об общих причинах массового их роста в X–XI вв. Соответственно тому, авторы многочисленных теорий возникновения городов (романистической, общинной, вотчинной, рыночной, бурговой и прочих) специфику городской жизни определяли господствующими в городе политическими и правовыми институтами и наличием в них развитой торговли. Разбор этих теорий выходит за рамки курса экономической истории.

В отечественной историографии происхождение городов обычно связывается со вторым общественным разделением труда – отделением ремесла от земледелия. Именно оно называется в качестве общей причины возникновения городов, а отличие городов от сельских поселений российские историки видят прежде всего в том, что город выступает в роли центра ремесленного товарного производства и обмена. Соответственно тому, собственность ремесленников основывается только на труде и на обмене товаров.

Необходимо подчеркнуть, что даже в период развитого средневековья ремесленники-крестьяне были распространены в Европе повсеместно, а отделение ремесла от сельскохозяйственных занятий никогда не бывало полным. Об этом, в частности, говорят некоторые московские топонимы: Остоженка, Старосадский переулок и другие. Городские ремесленники разводили скот, держали сады и огороды. При этом даже сельские ремесленники, например кузнецы, достаточно редко занимались пашенным земледелием. Состоятельные сельские ремесленники оседали в городах и там сочетали занятия ремеслом с торговлей и ростовщичеством. Бедные работали по найму либо обращались к крестьянскому труду. Английские источники XIV–XV вв. изображают крестьян-ремесленников как пограничную социальную группу, находившуюся в одном ряду с аналогичными слоями городского населения. Эти группы находились вне общинной защиты, на них не распространялись городские привилегии и вольности.

Мастерская средневекового ремесленника не знала широкого разделения труда. Поэтому, когда по мере совершенствования техники росло техническое разделение труда, оно совершалось не внутри мастерских, а между ними. Для средних веков характерно развитие ремесленной специализации не только в городе, но и в деревне тоже. В сельской местности появляются профессиональные плотники, тележники, портные, сапожники (в России широкое распространение получило производство валяной обуви), бочары. Возникают и специальности, связанные с переработкой сельскохозяйственной продукции. Прежде всего это мельники (в XVI в. в Москве мельницы стояли по берегам Неглинной), затем кожевники, ткачи, бочары. Второй этап феодализма характеризуется активизацией этих групп сельских ремесленников – они прочнее связываются с местным рынком, вследствие чего занятие ремеслом становится для них регулярным. Денежный оброк в ряде северных районов России имел явное промысловое происхождение, поскольку местные крестьяне выходили на рынки с продукцией несельскохозяйственного рода.

В России, в отличие от Англии, вотчинные архивы сохранились фрагментарно и источники о развитии городских ремесел, не говоря уже о сельских, крайне скудны. В основном это данные археологии, хотя есть и письменные материалы, как, например, новгородские писцовые книги.

Промышленность принято делить на добывающую и обрабатывающую. Среди отраслей добывающей промышленности первое место занимали добыча железной руды и солеварение. И то и другое развивалось в рамках вспомогательных крестьянских промыслов. В подмосковном районе железоделательный промысел распространился в окрестностях Каширы и Серпухова. В Вотской пятине Новгородской земли добычей болотной и озерной руды и выделкой железа в домницах с печами занимались до 700 крестьян. Основным способом получения железа являлся сыродутный процесс, в ходе которого происходило прямое восстановление железа из руды. Такая работа отличалась большой трудоемкостью, и недаром в ходу была поговорка: «Лучше со сварливой женкой жити, нежели железо варити». Сыродутный процесс давал продукт – мягкое железо – высокого качества, но производительность труда была невысока, равно как и выход железа из руды (не выше 50 %). Сырые крицы, полученные из руды, кузнецы проковывали с тем, чтобы отделить железо от шлака. Из криц выделывали железные прутки. Вес крицы в XVII в. равнялся одному пуду. С конца XV в. в железоделательном производстве применялся наемный труд, правда, как исключение.

Большой размах получила добыча соли, о чем говорят такие топонимы, как Соль, Усолье, Сольцы, Солигалич. Солеварение производилось во многих местах, но в особо крупных размерах в местности севернее Костромы (Солигалич), Сольвычегодске на Вычегде. Славились и соляные промыслы в районе Белого моря. Их значение возрастало еще и потому, что они соседствовали с районами развитого рыболовства. Крупнейшие монастыри, не только северные, но и из Залесья, обзаводились там своими варницами. Оттуда соль и соленую рыбу доставляли в Москву, Тверь, другие города.

Соляной промысел довольно рано обособился, поскольку он требовал значительных средств и трудозатрат. Соль получали из рассола путем вываривания на специальных сковородках, называемых цренами или чренами. В солеварении получила распространение простая кооперация: одни занимались вываркой соли, другие добывали из-под земли рассол, третьи подвозили дрова (солеварение требует много топлива). Некоторые историки принимают эту кооперацию за мануфактуру, хотя настоящего разделения труда в средневековом солеварении не было.

Главной стороной прогресса средневекового ремесла выступало увеличение числа ремесленных специальностей. Прогресс был скорее количественный, нежели качественный. Но им создавались предпосылки к появлению мануфактуры. Насколько известно, работа Б. А. Рыбакова о ремесле Киевской Руси продолжена не была, поэтому полного списка ремесленных специальностей Московской Руси, то есть Русского государства XIV–XV вв., мы не имеем. Есть только разнообразные отрывочные сведения, среди которых и данные топонимики. Топография Москвы того времени включала в себя названия слобод: Старые Кузнецы, Таганная слобода, Пушкари, Бараши (шатерники), Кадаши, Котельники, Бронники и прочие. Некоторые из этих слобод обслуживали княжеское хозяйство; Котельная слобода вообще принадлежала боярину, а в Кадашах уже в XVI в. холст и полотно производились на рынок и только в некоторой части на нужды царского двора.

Соляная варница на р. Мшаге (в районе Белого моря), с гравюры 1674 г.

Дифференциация затронула самое распространенное из ремесел – кузнецкое ремесло. Во многих русских городах имелись кузнецкие слободы, которые чаще всего находились на городских окраинах (во избежание пожаров из-за применения в этом производстве открытого огня). В Москве находились как Кузнецкие слободы, так и слободы, где жили ремесленники, специализировавшиеся на производстве отдельных железных изделий: Бронная, Котельная и Таганная. Последние две располагались рядом; ремесленники Таганной слободы делали, по всей вероятности, подставки для котлов и горшков.

Средневековое ремесло, равно как и земледелие, носило мелкий характер. Средневековый ремесленник был одновременно и собственником условий производства, включая сюда технологии и орудия труда, и производителем. Наемный труд учеников и подмастерьев играл подсобную роль. Ремесло было ориентировано на воспроизводство самого ремесленника и членов его семьи и ни в коем случае не на получение прибыли. Это было простое товарное производство, которое строилось на тех же принципах, что и сельскохозяйственное производство.

Феодальной структуре землевладения соответствовали цеховой строй и корпоративная собственность на профессию в городах. Цеховой строй (а многие торговцы входили в цехи) был порожден прежде всего узостью внутреннего рынка. Помимо того, что человек средневековья вообще мало покупал, колебания спроса и предложения вызывались факторами непредсказуемыми: неурожаями, эпизоотиями, эпидемиями и т. п. Средневековый рынок, как правило, ограничивался небольшой территорией, так как торговля продуктами массового потребления при плохих путях сообщения и примитивных транспортных средствах себя не оправдывала. А торговля скоропортящимися видами продовольственных товаров на территории нашей страны была возможна только в зимнее время.

В нашей историографии возникновение цехов объяснялось общими экономическими и социальными условиями феодализма. Если же говорить о непосредственных причинах складывания цехового строя, то они таковы. Во-первых, это конкуренция со стороны деревенских ремесленников; во-вторых, необходимость в организации городской военной силы (флорентийские цехи имели свою военную организацию); в-третьих, общая собственность на ремесленную специальность; в-четвертых, потребность в общих зданиях для торговли, поскольку ремесленники были еще и торговцами; в-пятых, охрана ремесла.

Цеховая организация ремесла не являлась универсальной; не во всех странах города воплощали собой свободу (Париж и Орлеан не имел коммунального устройства); не везде торговая деятельность была обставлена стеснительными рамками. Например, в северных городах Французского королевства не все ремесла были организованы в цехи, не везде лимитировалось количество учеников, не во всех цехах при вступлении требовалось изготовить шедевр. В ряде местностей отсутствовали строгие ограничения размеров производства; в южных городах Франции цехов не было вообще – ремесло там было свободным и каждый желающий мог заниматься им беспрепятственно под контролем городских властей. В итальянских провинциях Ломбардия и Тоскана цехи не практиковали мелочную производственную регламентацию и оставались чуждыми жесткой эгалитарности. Во Флоренции, к примеру, цеховая регламентация купли-продажи была запрещена в 1290 г. постановлением коммуны, а в Кремоне в 1299 г. было даже установлено наказание за посягательство на свободу труда и торговли. Жесткая и принудительная цеховая система была распространена в городах западной и центральной Германии, а также в Англии.

Крупные торговые компании Флоренции (Перуцци, Барди, Уццано, дель Бене) входили в цехи, а иногда и в несколько цехов сразу; глава компании Датини входил в цехи шерстяников, суконщиков и шелкоткацкий. Юридически они подчинялись цеху, находились под его судебной, полицейской властью, входили в цеховую военную организацию. Как правило, либеральный режим цехов или даже полное их отсутствие характерны для городов, ремесленное производство которых ориентировалось на достаточно емкий рынок, способный поглотить большие объемы товаров. Во Франции стал рано складываться единый национальный рынок, городская экономика Италии уже в XIII в. ориентировалась скорее на промышленный экспорт, чем на посредническую торговлю. Во Фландрии закупались полуотделанные сукна, отделывались и продавались далее (такие ткани на Руси назывались «ипские»). Внутренний рынок в Италии был развит слабее, чем во Франции, отчего итальянские горожане прохладно относились к идее государственной централизации.

Емкость рынка необходимо понимать в его средневековом значении. В огромном большинстве случаев в Англии, Франции, России в XI–XIV вв. обмен продуктов не выходил за пределы города и его ближайшей округи. Перевозка хлеба на большие расстояния отмечается в источниках не ранее XVI в. В силу крайне неустойчивой экономической конъюнктуры местного рынка экономически рациональным было только мелкое производство, которое само, без посредников, сбывало на городских площадях продукты. В случае ухудшения конъюнктуры крестьянин или ремесленник отказывался от продажи.

О существовании купеческих корпораций говорят русские письменные источники. В частности, известен устав объединения новгородских купцов под названием «Иванское сто». Оно имело свою церковь – храм Иоанна Предтечи на Опоках. В церкви запрещалось держать что-либо, кроме свечей и благовоний. Но в подцерковье находилось складочное место, где производилось взвешивание товаров. О богатстве корпорации свидетельствует тот факт, что в церкви ежедневно происходили службы. В руках «Иванского ста» находился «иванский вес», то есть монопольное право вешать воск и собирать пошлину с местных и приезжих купцов, торговавших этим товаром. Торговые мерила подлежали совместному владению корпорации и новгородского владыки, то есть являлись феодальной собственностью. Вся средневековая торговля держалась на насилии и обмане. Вот почему такое значение придавалось контролю за весом.