Из доклада комиссии ЦК КПСС Президиуму ЦК КПСС

по установлению причин массовых репрессий

против членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б),

избранных на XVII съезде партии.

9 февраля 1956 года.

[…] Ежов в нарушение советских законов в середине 1937 года издал ряд приказов о репрессировании десятков, а затем и сотен тысяч ни в чем неповинных людей по признакам национальности, ранее проживавших в других странах, имевших связи с иностранцами и т. д.

25 июля 1937 года Ежов подписал и ввел в действие по телеграфу приказ № 00439, которым обязал местные органы НКВД в 5-дневный срок арестовать всех германских подданных, в том числе и политических эмигрантов, работающих или ранее работавших на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, а также железнодорожном транспорте, и в процессе следствия по их делам «добиваться исчерпывающего вскрытия не разоблачённой до сих пор агентуры германской разведки». Таким образом, аресту подлежали все без разбора немцы и среди них нужно было «вскрыть» неразоблачённых шпионов.

Этим приказ не ограничивался. Он, кроме того, обязывал подготовить вторую очередь массовых репрессий, уже среди советских граждан немецкой национальности.

Спустя 5 дней, 30 июля 1937 года, был подписан второй приказ – № 00447.

Следующий удар был нанесён по полякам, и в первую очередь, по руководящему составу ЦК компартии Польши, польской секции ИК-КИ и лицам польской национальности, работающим на ответственных должностях в партийно-советских органах Советской Армии и НКВД.

После ареста и «разоблачения» как польских шпионов быв. генерального секретаря ЦК польской компартии Ленского-Лещиньского, Уншлихта, Ольского, Прухняка, Пестковского и других выдающихся деятелей польского революционного движения, Ежов издал приказ № 00485 от 11 августа 1937 года, в котором оклеветал коммунистическую партию Польши, перечеркнул ее революционную роль в рабочем движении и пытался показать, что чуть ли не главной задачей ее являлась организация контрреволюционной работы. Облыжно оговорив ряд товарищей, имеющих серьёзные заслуги в деле становления и укрепления Советской власти в России, Ежов приказал начать с 20 августа широкую операцию, направленную к полной ликвидации местных организаций «Польской организации войсковой» и закончить ее в 3-месячный срок. В приказе указано:

«Аресту подлежат:

а) выявленные в процессе следствия и до сего времени не разысканные активнейшие члены ПОВ по прилагаемому списку;

б) все оставшиеся в СССР военнопленные польской армии;

в) перебежчики из Польши, независимо от времени перехода их в СССР;

г) политэмигранты и политобмененные из Польши;

д) бывшие члены ППС и других польских антисоветских политических партий;

е) наиболее активная часть местных антисоветских националистических элементов польских районов».

Кроме того, в приказе сказано: «Всех проходящих по показаниям арестованных шпионов, вредителей и диверсантов – немедленно арестовывать». Таким образом, по существу был издан приказ арестовать всех лиц польской национальности.

Приказ предусматривает внесудебное решение дел арестованных по спискам с кратким изложением сути обвинения.

В связи с продажей КВЖД, в Советский Союз вернулось несколько десятков тысяч советских граждан, ранее работавших на КВЖД. Вся эта группа лиц получила нарицательное имя «харбинцы» и затем подвергнута репрессии в соответствии с приказом НКВД СССР № 00593 от 20 сентября 1937 г.

В приказе сказано: «харбинцы в подавляющем большинстве являются агентурой японской разведки…» и подлежат осуждению в срок до 25 декабря 1937 г.

В это же время были изданы распоряжения о массовых репрессиях против корейцев и латышей, причём среди латышей было уничтожено значительное количество товарищей, принимавших активное участие в революционном подполье, гражданской войне, борьбе с контрреволюцией, в том числе и такие известные партии и советскому народу люди, как Рудзутак, Эйхе, Кнорин, Прамнэк, Соме, Реденс и другие.

Психоз «шпиономании» дошёл до того, что 23 октября 1937 г. Ежов подписал приказ № 00693, в котором сделан упор на то, что агентура иностранных разведок переходит границу под видом лиц, ищущих политического убежища, и предложено:

– «всех перебежчиков, независимо от мотивов и обстоятельств перехода на нашу территорию, немедленно арестовывать…» и предавать суду. Перебежчиков, разоблачённых как шпионов – Военной Коллегии, и «всех остальных подозреваемых… и оставшихся неразоблачёнными заключать в тюрьмы или лагеря через представление дел на Особое совещание».

Таким образом, профессионалы-революционеры, ответственные работники братских компартий, скрываясь от соответствующих иноразведок, а также трудящиеся, приходящие к нам в поисках лучшей жизни, перебираясь с риском для жизни на территорию СССР, неизбежно попадали в тюрьму или под расстрел.

Этот приказ нарушил конституционный принцип о предоставлении права политического убежища и чудовищно попирал ленинское учение об интернационализме.

В результате всех массовых операций в центре и на местах в органах НКВД скопилось большое количество арестованных. Тогда «в целях быстрейшего рассмотрения следственных дел» приказом НКВД СССР № 00606 от 17 сентября 1938 г. были созданы, наряду с существовавшими тройками, так называемые «особые тройки» в составе первого секретаря обкома, крайкома или ЦК нацкомпартии, соответствующего прокурора и начальника УНКВД. Тройки принимали решения по краткой справке, и большинство арестованных приговаривали к расстрелу. Приговор тройки приводился в исполнение немедленно.

По отчётным данным только на 10 сентября 1938 г., в результате выполнения указанных выше приказов, объявляющих по существу массовый террор по национальному признаку, было рассмотрено дел на 227 986 человек, в том числе осуждено к расстрелу 172 830 человек, к разным мерам наказания – 46912 человек, передано на рассмотрение судов 3 120 и возвращено к доследованию на 5 124 человека».

Реабилитация: как это было.

Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы.

В 3 томах. Т. 1. Март 1953 – февраль 1956. М., 2000. С. 322.