Мы ели молча, думая каждый о своём. Торбранд сидел напротив меня, и вид у него был такой, словно его только что постирали, хорошенько отжали и повесили сушиться. Что в целом было недалеко от истины.

Я с удовольствием ела горячую похлёбку и думала о том, что сегодняшнее утро прошло исключительно продуктивно, и по-настоящему сказочно. Роща, урок дыхания, Торбранд, который почувствовал землю и чуть не расплакался от этого, хотя, конечно, он никогда в жизни в этом не признается. Неплохо для одного утра, правда?

— Ты жуёшь хлеб с таким усердием, словно прямо сейчас обдумываешь государственный переворот, — заметила я, когда он в третий раз взял один и тот же кусок, но так и не откусил.

Он поднял взгляд, но его взгляд далеко не сразу сфокусировался на мне.

— Я думаю.

— Это я как раз заметила. А о чём, если не секрет?

Он опять положил хлеб на стол, так и не откусив, и взял кружку.

— Об этой неделе. Что нужно успеть. И сколько у нас есть времени до того, как последние припасы закончатся.

— Тогда думай вслух. Мне тоже нужно знать, что происходит.

Он не стал возражать, чем немало меня удивил.

— Первое поле почти готово, — начал он, откладывая кружку. — Одд говорит, к вечеру закончат. Завтра утром можно переходить на следующее. Там земля похуже, камней больше, но люди уже знают, что делать.

— Хорошо, — кивнула я. — Работа на втором поле пойдёт быстрее, научились уже.

— Земли из Рощи пока хватает. Ульф сказал, что теплица к середине дня будет готова окончательно, только нужно будет занести в неё землю и парники проверить.

— Я займусь теплицей сегодня. А завтра с утра хочу начать сеять рассаду. Уже, честно говоря, откладывать некуда. А поле, что уже вспахано, нужно будет разделить на грядки. Я потом покажу, как это сделать.

Торбранд кивнул, но ничего не сказал.

— Мне нужна помощь, — призналась я. — Задача, в общем-то, несложная, но объёмная. Все приготовленные ёмкости нужно наполнить землёй. Лесной, той, что из Рощи. И в теплицу землю занести.

— Сколько ёмкостей?

Я мысленно посчитала. Ящики из подвала, горшки, которые Эльза нашла в кладовых, несколько кожаных мешков, набитых соломой.

— Много, — честно ответила я. — Очень. Если сложить всё это в одну кучу, получится приличная гора.

— И что потом делать с этой горой?

— Потом всё это нужно занести сюда, в большой зал.

Торбранд посмотрел на меня с таким выражением, которое я уже научилась читать как «ты опять говоришь что-то безумное, но я выслушаю тебя до конца».

— Сюда, — повторил он.

— Здесь тепло, поэтому да, сюда. Земле нужно прогреться перед посевом, иначе семенам придётся туго.

— Здесь каждый день едят люди.

— И я это знаю. Здесь мы произведем посадку, а дальше все ёмкости распределим по замку, туда где есть окна и тепло. Здесь они тебе мешать не будут, обещаю. Ну, почти обещаю. В крайнем случае, людям придётся потесниться, что, судя по зиме, которую они пережили, не будет самым страшным из испытаний, выпавшим на их долю.

Он вздохнул. — Хорошо. Скажу Эльзе.

— И ещё нужно принести воду для полива, — добавила я. — Много воды. Занести сюда, и нужно будет поставить большие бочки рядом с теплицей, чтобы за день вода успевала нагреваться от солнца. Холодной водой поливать нельзя, растениям это не понравится.

— Ты хочешь сказать, что нам нужно с раннего утра таскать воду, а потом ждать, пока она нагреется?

— Ты меня не понял. Воду нужно носить заранее, еще с вечера. Назначь ответственных, чтобы мне было с кого спросить, если не будет сделано. И это не обсуждается, Торбранд. Если вы хотите урожай, для этого придётся хорошо потрудиться. Это раньше всё шло самотёком, а сейчас правила игры поменялись. Ты ведь понимаешь это, как никто другой.

— С этим не поспоришь, Лиза. Умеешь же ты убеждать, — сказал Торбранд. И, кажется, его губы дрогнули в намёке на улыбку.

Я решила закрепить успех.

— Как ты собираешься продавать золото?

Он сразу стал серьёзнее. Поставил кружку, выпрямился.

— Поедем через три дня. Нужно ехать к соседу, Эйнару, другу моего отца. Сам он человек непростой, но торговый, не разбойник. У него, говорят, молодая жена. Вот и познакомимся заодно. Может, вы с ней подружитесь, кто знает?

— Для начала нужно познакомиться, а там видно будет, подружимся или нет.

А на что пойдут деньги кроме того, что мы с тобой обсуждали? Я хочу убедиться, что мы ничего не упустили и добавить мои новые хотелки.

— Так, давай сначала основное, потом твои хотелки рассмотрим. Скот, — начал он, загибая пальцы. — Несколько коров. Козы. Если хватит, то ещё одну рабочую лошадь. Зерно на посев и на корм скоту. Еда людям, хотя бы на месяц, это минимум, будет возможность, — побольше. И лодка. Хорошая, мореходная. А чего ты хочешь добавить?

— Первое, о чём я подумала, есть ли у нас снасти для ловли рыбы. И мне нужно стекло ещё на одну теплицу. То, что вы построили, это хорошо, но мало. Чтобы еды хватило всему фьорду, нужно строить, и эту теплицу нужно будет сделать с обогревом. Думайте, как и что сделать, но она мне нужна.

— Да, Лиза, умеешь ты озадачить. Снасти я проверю, возможно ты и права, нужно будет докупать. Давай так, если добудем стекло, начнём думать, как строить, если нет, то и думать нечего. Договорились?

— Договорились.

— Я поеду с тобой?

Торбранд вздёрнул бровь, словно я спросила что-то не то. — Ты хозяйка этого золота. Оно твоё, поэтому и покупать всё будешь ты. А я буду тебя охранять.

— Тогда как мы поедем?

— Мы с дружинниками верхом, а ты на карете. Ещё крестьян возьмём, что бы скот пригнали.

Я замерла с ложкой у рта.

— На карете?

— Да. Единственное, что могу сказать, — она старая. Очень-очень старая, но на ходу. Она не использовалась со времён моей матери. — По его лицу пробежало что-то похожее на смущение и грусть.

— Старая карета, — повторила я, улыбаясь, — это звучит как-то особенно поэтично. «На ходу» — это значит, что она ещё не развалилась, то трясти меня в ней будет как в маслобойке?

— Оба варианта верны.

— Прекрасно. Обожаю путешествовать с комфортом. — Я опустила ложку. — Слушай, а Эльза не хочет поехать?

— Нет.

— Правильно. Она умная женщина. — Я помолчала секунду. — Торбранд, честно говоря, я даже немного обрадовалась, что поеду на карете, а не верхом.

— Почему?

— Потому что, — я вздохнула и посмотрела на него, задрав подбородок как можно выше, — с максимальным достоинством, — я не умею ездить верхом.

Он смотрел на меня, словно не понимая, что я сейчас сказала.

— Ты не умеешь ездить верхом?

— Теоретически я умею. Практически же я прекрасно осознаю, что в нашем тандеме главная лошадь, а не я. Причём она знает об этом и пользуется ситуацией. И получается, что мы оба притворяемся, что всё идёт по плану, но лошадь при этом делает что хочет, а я просто стараюсь удержаться в седле и не слететь с неё.

Торбранд рассмеялся. Нет, даже не так. Он так хохотал, что у него слёзы брызнули из глаз. А потом, уже успокоившись, он произнёс очень ровным голосом:

— По возвращении начнём уроки.

— Подожди, — я подняла руку. — Я же только что объяснила, что всё это бессмысленно. Очевидно, что у меня отсутствует врождённый талант к верховой езде. И лошади это чувствуют.

— Начнём уроки, — повторил он. — Ты должна уметь ехать верхом. Здесь это не прихоть, а острая необходимость. И поверь, если я за что-то возьмусь, то результат не заставит себя ждать. У тебя всё получится.

— Торбранд…

— Лиза.

— Ты специально вот так говоришь моё имя, чтобы я замолчала?

— Да.

— Работает, — призналась я с искренним возмущением. — И это нечестно.

Он снова взял хлеб и на этот раз всё-таки откусил. В его взгляде появилось нечто, очень похожее на самодовольство.

— У нас есть три дня. Пока я занимаюсь подготовкой к отъезду, ты продолжи свою работу с полями и рассадой.

— Договорились. Но на уроки верховой езды я согласилась под давлением, и это нужно зафиксировать. Ты знаешь, если говорить честно, мне очень страшно, ведь у вас нет врачей, которые могут понадобиться, если я что-нибудь себе сломаю.

— Зафиксировано, — сказал Торбранд совершенно серьёзно. — И ты ничего не сломаешь, доверься мне.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное, но в этот момент дверь большого зала раскрылась, и на пороге появилась Хильда. За её руки держались Астрид и Эрик, а чуть позади, стараясь выглядеть взрослым и независимым, шёл её старший сын, Торкель.

— Госпожа, — Хильда поклонилась. — Прости, что мешаем. Мы шли навестить Свейна.

Всё правильно, заходите, — я помахала рукой. — Мы как раз заканчиваем.

Торбранд поднялся. А Хильда быстро, почти незаметно скосила взгляд куда-то за его плечо, в сторону большого входа — возможно, она по привычке искала рыжую бороду Олафа — и снова опустила глаза. Но румянец на щеках выдал её с потрохами.

— Ярл, — произнесла она тихо.

Торбранд кивнул, и не останавливаясь, прошёл к выходу. Я проводила его взглядом, потом перевела его на Хильду.

Хильда демонстративно поправляла косынку.

Я демонстративно ничего не заметила.

— Идём? — сказала я ей. — У меня сегодня большие планы на семена, и мне очень нужна умная компания.

Хильда кивнула, соглашаясь, и мы пошли наверх, в мои покои.

— Госпожа Лиза, а мы правда будем с семенами заниматься? Я не буду мешать. Я могу держать пакетики!

— Эрик, ты незаменим, — серьёзно подтвердила я. — Без тебя мне никак не справиться.

Он просиял.

— А я тоже могу помогать? — немедленно включилась Астрид, протискиваясь между мной и Эриком.

— И я помогу. Я сильный! — добавил Торкель, который шёл, явно копируя походку ярла.

— Вы все мне очень нужны. Пойдёмте.

Мы поднялись в мою комнату шумной ватагой. Свейн встретил нас с таким радостным визгом, что у меня заложило уши. Ребёнок явно поправляется, и, судя по всему, моя магия очень благотворно на него влияет. Как он обрадовался друзьям и моему возвращению, не передать словами. Пока дети наперебой рассказывали друг другу новости, я отошла к столу и стала размышлять, с чего всё-таки начать.

— Итак, — сказала я, оглядывая свою маленькую армию, — сегодня мы будем делать самое важное дело в истории этого фьорда. Подготовку семян к посеву. Это не быстро и не просто, поэтому нам понадобится терпение, аккуратность и, — я выдержала паузу, — умение не совать пальцы куда не надо.

Астрид немедленно убрала руки под стол. Эрик сделал то же самое, но с секундной задержкой, а Свейн спрятал руки за спину. Хильда обречённо вздохнула.

Первым делом мы занялись замачиванием. Это, объяснила я детям, как будить спящего человека. Вот если кричать над ухом, то он испугается, правда ведь?

— Правда!

— А если поставить рядом со спящим что-то вкусно пахнущее и совсем легонечко потрясти его за плечико, то он за такую приятную побудку ещё спасибо скажет. Поэтому вода должна быть тёплой, но не горячей. Сунул руку в воду, и, если приятно — значит, самое оно. Я подогрела воду в котелке, перелила её в несколько мисок и велела каждому потрогать и запомнить нужную температуру. Опыт детям понравился, судя по их сосредоточенным личикам.

Семена я замачивала по видам, заворачивая их в кусочки ткани, делая надписи. Каждому из детей я дала по одному сорту, и они, в точности повторяя мои действия, замачивали семена. Торкелю я дала больше видов, уж очень у него горели глаза. Получается, я нашла себе главного помощника, которому можно будет доверять.

Когда все ёмкости были расставлены, подписаны и укутаны, мы оглядели получившееся хозяйство. Вдоль стены выстроился целый полк: плошки, миски, рулончики в тряпочках, сложенные в деревянный лоток, — и это только первая партия. До полноценного посева рассады ещё нужно было ждать, пока земля в поле прогреется, но подготовительная работа была выполнена.

Астрид расставляла последние плошки с таким видом, словно укладывала детей спать, шепча что-то под нос.

— Что ты говоришь им, можно узнать? — не удержалась я.

— Госпожа, я говорю им, что они молодцы. И что они вырастут красивые и вкусные, а потом мы их съедим!

Я посмотрела на Хильду. Хильда посмотрела на меня.

Некоторые вещи не требуют слов.

Торкель сидел и смотрел на свою работу с гордостью.

— Торкель, — сказала я, — у тебя хорошие руки.

Он ничего не ответил, только чуть заметно кивнул.

Когда мы закончили и прибрали за собой, Свейн шумно выдохнул, откидываясь на спинку стула.

— Госпожа Лиза. Теперь они точно вырастут.

— Откуда такая уверенность?

— Ну как? Ведь мы же сами, руками. Они знают, что мы их ждём!

— Да, дорогие мои. Вместе. Это самое главное.

Оставив хозяйство на попечение Хильды с наказом «не трогать и не переставлять», я натянула дождевик и отправилась в поле.

Одда я там и нашла, даже искать не пришлось.

— Одд, — поздоровалась я, подходя. — Хочу с тобой поговорить о грядках.

— О чём?

— О том, как сделать так, чтобы было удобнее работать на поле. Ты когда-нибудь думал, почему спина болит к концу рабочего дня?

Он посмотрел на меня с таким видом, будто я спросила, почему зимой холодно.

— Она болит потому, что работал целый день, вот и вся наука.

— Не только, Одд. Да и не только в этом проблема. Ещё потому, что ходить приходится между рядами, наступать на землю, которую только что обработал, и снова же её топтать. Земля под ногами уплотняется, корням тяжело, вода не проходит куда надо. А если сделать грядки в виде широких полос, вот примерно на вытянутые руки, — и оставить между ними дорожки, по которым будет удобно ходить, то на саму грядку ногами вставать не нужно будет вообще. Дотянулся с дорожки, прополол, дотянулся с другой стороны, прополол снова. И спина меньше болеть будет, земля не уплотняется, и полоть проще. Да и каждый вид овощей на своей грядке будет, а уход им разный нужен.

Одд молчал, глядя с тоской на поле. — Рассказывай, что и как. Высокие гряды или обычные?

Фух. Когда Одд задаёт уточняющий вопрос, это означает, что он уже почти согласен, просто не хочет сознаваться.

— Приподними сантиметров на двадцать от дорожки. Земля там рыхлая будет, прогреется быстрее. Потом, если покажет себя хорошо, сделаем выше.

— Ширина?

— Нужно сделать так, чтобы с обеих сторон можно было дотянуться до середины. Вот, — я раскинула руки, — примерно так. Дорожка между ними — в ширину лопаты, чтобы пройти можно было. И всё поле на гряды разбей.

Одд воткнул посох в землю, прищурился, потом посмотрел на меня.

— Значит, земли меньше засеять сможем.

— На дорожки уйдёт, да. Зато то, что засеем, взойдёт лучше и урожая даст больше. Выгода всё равно в нашу сторону.

— Откуда знаешь?

— Пробовала. Много лет так сажала.

Он ещё немного помолчал, глядя в сторону фьорда, потом кивнул.

— К завтрашнему утру сделаем. Людей сегодня вечером расставлю.

— Спасибо, Одд.

Он что-то буркнул себе под бороду, но не злобно. Я уже научилась различать его ворчание. Сегодня он со мной по-доброму, без враждебности.

Я ещё немного прошлась вдоль поля, посмотрела, как идёт работа, похвалила детей за червей — они их снова собирали, с утроенным энтузиазмом, судя по тому, что самый маленький был перемазан по самые уши, — и пошла обратно.

День подходил к концу, а во мне всё ещё бурлила энергия. Роща меня сегодня зарядила бодростью на десять дней вперёд.