Женя.

Тишина.

Я лежу головой на груди Богдана и слушаю ровное биение его сердца. Оно словно хронометр отсчитывает самые счастливые секунды моей жизни.

Тук-тук.

Я счастлива.

Тук-тук.

Я вновь любима и люблю.

Тук-тук.

Что будет дальше?

Длинные пальцы Богдана лениво выводят что-то на моем плече. Закорючки, линии, круги — кажется, он просто рисует волшебные метки на моей коже.

— Жень, я должен признаться, — вдруг говорит он, и его голос отдаётся вибрацией во всё моё тело. — Ты можешь считать меня лжецом, но… У меня не было никого после тебя.

Я фыркаю.

— Да, ты прав.

Он напрягается.

— В чем?

Я поворачиваю голову, смотрю на него снизу вверх.

— Ты тот ещё лжец!

— Я серьёзно, — хмурится.

— Богдан, я не стану злиться. Ведь это я бросила тебя. И это нормально, что ты пытался жить дальше. В конце концов, именно в этом и был смысл.

Он проводит рукой по моим волосам, зарывается пальцами в пряди, перебирая их и закручивая тугими пружинками.

— Да, но у меня не получилось.

Я чувствую, как его грудная клетка вздымается, как он глубоко вдыхает, прежде чем снова заговорить.

— Моя жизнь встала на паузу в тот самый момент, когда я покинул эту квартиру.

Я резко приподнимаюсь на локте, заглядываю ему в лицо.

— Постой… Так ты серьезно?

— Да.

Он говорит это просто. Без лишней драматичности, без намека на браваду.

Просто констатация.

— Я пытался, — продолжает. — Водил девушек на свидания, но эти встречи никогда ничем не заканчивались. Все те женщины были, бесспорно, красивы, умны, самодостаточны, но…

— Но?

— Но они не были тобой.

Я сглатываю, чувствуя, как где-то в груди разливается тепло.

Провожу пальцами по его скуле, глажу уголок губ, целую его в кончик носа.

Мне хочется затискать его до полусмерти, потому что… Идеальный! Волшебный!

— А как же твоя невеста?

Богдан моргает и снова хмурит густые брови.

— Какая невеста?

— Ну та, что была с тобой в баре, — поджимаю губы. — Та, к которой ты убежал тогда…

Богдан вдруг хохочет, запрокинув голову.

— Ох, Женя… — Он потирает лицо ладонью, усмехаясь. — Это Анника.

— Анника?

— Да. Мы познакомились на конференции. Она педиатр. Мы подружились, а потом черт меня дёрнул меня познакомить её с Андреем Лосевым. Помнишь его? Они влюбились, она приехала сюда, чтобы выйти за него замуж. Лямур, все дела…

Я выдыхаю с облегчением, надеясь, что Богдан моей реакции не заметил.

— Не невеста…

— Не невеста. А ты ревновала, да?

— Нет. Совсем нет.

— Врушка, — щелкает меня по носу. — Она не в моём вкусе. Очень ранимая девочка. Я предпочитаю женщин, которые могут составить конкуренцию бульдозеру. Тех, что решают в одиночестве биться с онкологией, например.

— Ха-ха. Очень смешно. Но почему тогда ты ходишь с ней в бар, а не Андрей?

— О-о-о… Там всё сложно. Жизнь с закоренелым русским холостяком оказалась не так проста, как Аннике казалось. И вот теперь я изо всех сил пытаюсь их примирить, потому что чувствую свою ответственность.

— Ты всегда таким был, — прижимаясь своей щекой к его щеке. — Ответственным.

Он сжимает меня крепче.

— Да, и поэтому ты устранила меня из своей истории.

От жгучего стыда закрываю глаза.

— Прости…

— Мы так или иначе будем возвращаться к этой теме, пока она себя не исчерпает, — тихо говорит он.

Мы замолкаем. В воздухе повисает напряжение.

Он прав, да. Нам нужно будет многое обсудить.

Но только не сейчас…

— Женя… Когда ты в последний раз делала проверку организма?

Я съёживаюсь. Привычный узел страха скручивается змеёй в груди, распространяя яд.

— Год назад, — шепчу я.

— И?

— Я не хочу говорить об этом.

Пытаюсь выкрутиться из объятий Богдана, но он не позволяет — крепче вцепляется в меня, придвигая вплотную. Переводит взгляд с моего лица на ключицу, на коже под которой угадывается слабый шрам от порта.

— Ты знаешь не хуже меня, что болезнь может вернуться, — говорит Богдан мягко, но настойчиво. — И лучше обнаружить её на ранней стадии.

Прячу глаза.

— Я знаю.

— Тогда в чем дело?

В чём дело?

Наверное, понять меня сможет лишь тот, кто через это уже проходил.

— Я не знаю, просто… Иногда мне кажется, что лучше не знать.

Богдан не отвечает сразу, но чувствую, как весь он напрягается, превращаясь в камень.

Его пальцы, шагая по изгибу шеи, замирают на подбородке и поднимают моё лицо, заставляя посмотреть на него.

— Твой страх понятен. Это нормально — бояться, что с тобой что-то не так. Но нам нужно это сделать.

Я моргаю.

— Нам?

— Да, Женя. Теперь — нам.