Тракт к Лунмэню петлял по восточному склону, прижимаясь к скальной стене, и Мин спускался по нему, зажав под мышкой холщовую сумку с деньгами мастера Бо и списком, написанным таким мелким почерком, будто Бо платил за каждый миллиметр бумаги. Два мешочка лазуритового порошка, мешочек сухой кассии, связка серебряной слюды. Рядом со списком Бо приписал «Без каштанов» и подчеркнул дважды.

Город открылся за поворотом тропы, когда утренний туман ещё не рассеялся до конца. Обнесённый каменной стеной высотой в три человеческих роста, Лунмэнь лежал в ложбине между двумя отрогами Серого Пика, и над воротами висела потемневшая от времени табличка. Мин разглядывал город сверху, и черепичные крыши теснились вдоль узких улиц, а кое-где из этой массы выступали двух- и трёхэтажные здания с загнутыми карнизами и резными деревянными балконами. Рядом с ними лепились глинобитные мазанки попроще, с плоскими крышами и бельём на верёвках, и граница между богатым кварталом и бедным проходила так резко, что казалось, город собрали из двух разных мест.

У ворот стояла очередь из крестьян с тележками и торговцев с мулами, а среди них Мин отличил нескольких бродячих практиков по одежде и повадкам. Сухой мужчина лет тридцати с косым шрамом через переносицу стоял, прислонив к плечу длинный свёрток, и от него исходило ровное давление ци, плотнее, чем у любого первогодки в Обители. Женщина в потрёпанном дорожном плаще сидела на камне и жевала сухарь, положив на колени ножны с мечом, по которому пробегали едва заметные блики. Летающий меч стоил столько, сколько деревня Серого Тумана не заработала бы за десять лет, и Мин задержал на ножнах взгляд, прикидывая, какие символы начертания могли удерживать потоковую формацию на клинке такой длины.

Стража у ворот проверяла документы и пропускала за медную монету, и Мин, заплатив за жетон, прошёл внутрь.

Лунмэнь пах жареным маслом и навозом, а горный ветер задувал в щели между домами и гнал по мостовой пыль вперемешку с соломой. Главная улица тянулась от ворот к рыночной площади, и Мин пошёл по ней, лавируя между тележками. Горн говорил, что в городе целая улица жратвы, и Горн не соврал, лотки с лепёшками и жареной лапшой тянулись вдоль левой стороны, а запахи били в нос так плотно, что Мин на секунду забыл про лазурит. Потом вспомнил, и кошелёк мастера Бо отрезвил его вернее, чем ведро ледяной воды.

Лавку минералов он нашёл за рыночной площадью, в тупике между горшечной мастерской и складом солёной рыбы. Рябой торговец с жёлтыми от табака пальцами выложил перед ним образцы лазуритового порошка, и Мин проверил каждый, растерев крупинки между пальцами. Третий образец отливал глубокой синевой и пах минералом, а не мелом, и Мин взял два мешочка, сторговав четверть цены, потому что рябой не ожидал, что подмастерье из секты умеет отличать разбавленный порошок от чистого. Сухую кассию он купил в аптеке через два дома, а серебряную слюду нашёл у старика-жестянщика на углу, который торговал из корзины и согласился скинуть цену за три связки вместо одной.

К полудню Мин закончил с поручением Бо и спрятал покупки в сумку. Деньги мастера он потратил до последней медной монеты, и список с пометкой «Без каштанов» можно было выбрасывать. Теперь начиналась его собственная часть дня.

Переулок за лавкой горшечника Мин нашёл по описанию Горна, узкий проход между двумя глухими стенами, упиравшийся в дощатую дверь с облупившейся краской. За дверью оказалась тесная комната с прилавком, за которым сидел древний старик с жидкой бородкой и глазами, утонувшими в морщинах так глубоко, что казалось, он подглядывает из колодца. На прилавке и полках за ним лежали свитки вперемешку с битыми духовными камнями, а рядом теснились помутневшие от времени артефакты и связки сухих трав.

Мин провёл в лавке старика Юя полчаса, перебирая товар. Свитки по технике оказались списками с общедоступных трактатов, которые Мин уже читал в библиотеке Обители. Артефакты были интересны, но бесполезны, треснувший нефритовый жетон с остатками защитной формации и полудохлый компас для поиска духовных жил, ни тот, ни другой не стоили внимания. Медная пластина с нечитаемым от коррозии символом привлекла его на минуту, но и она оказалась пустышкой. Денег у Мина не было даже на самый дешёвый свиток, собственно поэтому он и здесь, но извлекать пользу из чужих прилавков без покупки он умел давно, просто рассматривая и запоминая.

— Скажи, почтенный, — обратился он к старику, который всё это время разглядывал его с терпеливым равнодушием торговца, привыкшего к покупателям без денег, — а где в Лунмэне можно найти начертательные талисманы?

Старик хмыкнул, почесал бородку, прикидывая, заслуживает ли вопрос ответа, и его выцветшие глаза задержались на руках Мина, на мозоли от карандаша.

— Талисманы, значит. Серьёзная вещь, парень. Настоящие боевые талисманы делают мастера при сектах, и наружу они попадают редко. Бродячих начертателей в наших краях раз-два и обчёлся, а те, что забредают, продают дрянь по цене золота.

— И все же, должно быть место где такое продают?

Старик Юй приподнял бровь, и в глубине его морщин мелькнул интерес, который он не потрудился спрятать.

— Хм… может и продают. — Он пожевал губами и наклонился через прилавок. — Каждый десятый день месяца в подвале чайной «Три Журавля» на южной окраине проходят закрытые торги. Мелочь, конечно, Лунмэнь тебе не столица, но там иногда мелькают занятные вещицы. Редкие материалы и артефакты, а если повезёт, даже талисманы. Сегодня как раз десятый день, к вечеру начнут.

— Чайная «Три Журавля» на южной окраине, — повторил Мин.

— Только имей в виду, туда не пускают кого попало. Нужно либо приглашение, либо товар на продажу. — Старик прищурился. — Ты ведь не покупатель, парень. Я вижу.

Мин поклонился и вышел из лавки, оставив старика Юя наедине с его битыми камнями и философскими наблюдениями.

* * *

До вечера оставалось несколько часов, и Мин потратил их с толком. На рынке он нашёл лоток с дешёвыми деревянными масками, которые продавали к осеннему празднику урожая. Резные рожи духов-хранителей стояли в ряд с комическими лисами и безликими овалами для ряженых, и Мин выбрал простую маску из тёмного ореха, с широкими скулами, которая закрывала лицо от лба до подбородка. Две монеты из собственных скудных сбережений.

Бурый выцветший плащ с капюшоном и заплатой на правом плече он купил на барахолке за стеной кузнечного ряда, у тётки, торговавшей подержанной одеждой. Плащ плохо пах, но сидел свободно и скрывал фигуру. Мин накинул его и поднял капюшон, после чего посмотрел на своё отражение в мутной воде бочки. Из-под капюшона и маски на него глянуло нечто среднее между бродячим монахом и огородным пугалом. Сойдёт.

Последним штрихом стал горький корень «дикого хрена», который Мин купил в аптеке за медяк. Травницы в деревне Серого Тумана давали его при простуде, и побочным действием корня была сильная хрипота, державшаяся несколько часов. Мин надкусил корешок и прожевал горькую мякоть, поморщившись от вяжущего вкуса. Через минуту горло саднило, а голос стал сиплым и низким.

— Старый, но мудрый, — сказал Мин сам себе первое что пришло в голову. Из-под маски вышел надтреснутый скрежет, который мог принадлежать кому угодно, от больного старика до простуженного бандита, и Мин кивнул сам себе, направившись к южной окраине.

* * *

Чайная «Три Журавля» оказалась приземистым каменным зданием с покосившейся вывеской, на которой журавли были нарисованы с таким вольным отношением к анатомии, что больше напоминали гусей с вывихнутыми шеями. Фасад выходил на тихую улочку рядом с городской стеной, и у входа горел единственный бумажный фонарь, жёлтый в сумерках, а рядом с дверью стояли двое.

Крупные охранники с широкими поясами, на которых висели дубинки и кожаные мешочки, оба на втором уровне Пробуждения, если судить по плотности ци, которая сочилась от них. Левый, со шрамом на лбу, оглядел подошедшего Мина с ног до головы и скривился.

— Куда, дед? — спросил он, загородив проход рукой. — Чайная закрыта на частное мероприятие.

Мин остановился, опираясь на палку, которую подобрал по дороге, и ссутулил плечи под плащом так, что потерял добрых пять сантиметров роста.

— Я пришёл на торги, — прохрипел он изменённым голосом.

Второй охранник, помоложе, с мясистым носом и бычьей шеей, фыркнул и переглянулся с напарником, после чего оглядел Мина с ног до головы, задержавшись на заплатанном плаще и деревянной маске.

— Ты? На торги? От тебя разит первым Пробуждением, дедуля. Тебе на городской рынок, там тыквы продают.

— Невежды, — прошипел Мин и полез за пазуху, отчего оба охранника напряглись, и левый потянулся к дубинке. Мин вытащил из-под плаща пергамент и помахал перед их носами. Рыжие линии «круга замыкания» и «знака отторжения» тускло мерцали в свете фонаря, и от пергамента шло сухое тепло, которое оба охранника ощутили сразу, потому что на втором Пробуждении чувствительность к ци уже позволяла отличить горячий камень от холодного.

— Это… талисман? — Левый наклонился ближе, и глаза у него расширились. Плотность ци в пергаменте была гораздо выше всего, что охранник видел.

— Я странствующий начертатель, мальчишка! — Мин повысил голос до хриплого каркающего крика и ткнул палкой в грудь второму, который от неожиданности отшатнулся. — Двадцать лет я варю чернила, и меня не пускают на провинциальные торги! Может, мне ещё станцевать у порога, чтобы два дармоеда убедились, что я достоин?

Левый охранник поднял обе руки ладонями вперёд, и лицо его вытянулось, когда он торопливо заговорил.

— Почтенный, мы не хотели обидеть. Просто порядок, вы же понимаете…

— Я понимаю, что у вас глаза в заднице! — рявкнул Мин, и хрипота в его голосе добавила заявлению зловещей убедительности. — Или вы думаете, что мастер-начертатель обязан ходить в шелках и благоухать сандалом? Мастерство и внешность между собой никак не связаны!

Второй побледнел и покосился на талисман, потому что ци в пергаменте была настоящей, и никакой жулик с рынка не смог бы подделать такую плотность.

— Прошу, почтенный мастер, — левый посторонился и указал на дверь. — Простите за неудобство. Вход по лестнице вниз, направо.

Мин спрятал талисман и поправил маску, после чего прошёл мимо, стуча палкой по каменным ступеням. За его спиной второй охранник шёпотом спросил у левого, откуда у этого деда талисман с такой ци, и левый ответил ему затрещиной.

* * *

Подвал чайной «Три Журавля» был просторнее, чем обещал фасад. Низкие потолки поддерживались деревянными балками, вдоль стен стояли лавки, а в центре располагался помост с каменной стойкой, за которой сидел мужчина с аккуратной бородкой и скучающим выражением лица. Рядом с ним лежали весы с лупой на костяной ручке и стопка чистых бирок для лотов. Народу пока было немного, десятка два покупателей расселись по лавкам, и большинство выглядели зажиточными горожанами или мелкими торговцами, хотя в дальнем углу Мин заметил двух практиков в дорожных одеждах, от которых тянуло ци посильнее, чем от охранников у входа.

Мин подошёл к стойке оценщика, положил перед ним три пергамента и хрипнул «На торги».

Оценщик поднял глаза и окинул его взглядом, каким сытый кот оглядывает дохлую мышь, принесённую на порог. Аккуратные пальцы подхватили первый пергамент, потом второй и третий. Два тепловых с рыжими линиями и один земляной с бурыми. Оценщик повертел их и поднёс к глазам, после чего поморщился.

— Дешёвый пергамент, — констатировал он. — Кривоватые символы на тринадцатом штрихе. Ци внутри много, но это ещё ничего не значит, накачать пергамент может любой дурак с горстью духовных камней.

— Кривоватые? — Мин наклонил голову.

— Я видел талисманы мастеров из Кузни Огненного Гребня, — оценщик откинулся на спинку стула. — Вот там работа. А это… ну, ци плотная, признаю. Но сделано грубо. Откуда мне знать, что это вообще работает?

— Вы утверждаете, что мои талисманы негодны, — Мин сохранял сиплое спокойствие, и под маской его губы растянулись в улыбке, которую никто не видел. — Раз так, я готов продемонстрировать. Однако если товар окажется достойным, вы возместите использованный заряд.

Оценщик хмыкнул, а к стойке подтянулись ещё двое, его помощники или младшие оценщики. Толстый и рыхлый кивнул на Мина, что-то шепнул тощему, и оба ухмыльнулись.

— Пожалуйста, — оценщик указал на серую базальтовую плиту толщиной в два пальца, стоявшую у стены на специальной подставке. — Если ваш талисман хотя бы поцарапает её, я лично оплачу использование в двойном размере от конечной продажной цены. Серьёзно. Но если нет, я заберу все талисманы, как тебе такое, старик?

Он улыбнулся, и толстый помощник хихикнул, а Мин взял земляной талисман и повернулся к плите. Бурые линии «круга замыкания» и «давления» тускло мерцали на пергаменте, Мин рисовал этот символ впервые на пергаменте и до сих пор не видел его в действии. Каменная плашка в каморке треснула от одной линии земляных чернил, а здесь был полноценный талисман с двойной формулой, и отличнее повода проверить его сложно было представить.

Мин приложил пергамент к плите и вложил нить ци. Тяжёлый гул прокатился по подвалу, стаканы на стойке оценщика подпрыгнули, и коричневое свечение вспыхнуло на поверхности базальта, впиталось в камень и ушло вглубь. Плита издала звук, от которого разом замолчали все разговоры в зале, сухой протяжный треск разломил базальт от центра к краям, и два куска тяжёлой каменной плиты разъехались в стороны, обнажив разлом с ровными краями. Каменная крошка посыпалась на пол, и по подвалу прокатилась волна ци, от которой фонари на балках качнулись.

Мин посмотрел на пергамент в своей руке. Края потемнели, бурые линии символов потускнели, но пергамент держался, и мерцание в контуре не угасло, второй заряд остался, как и в тепловом, использованном на Пэй Луне. Даже Мин не ожидал такого, земляной аспект давления расколол плиту на две половины, и от обнажённого разлома ещё шёл жар.

Он повернулся к оценщику, и картина перед ним стоила каждой капли чернил, потраченных на этот талисман. Оценщик вцепился в край стойки, и его аккуратная бородка подрагивала. Толстый помощник побледнел так, что веснушки на его щеках стали видны по отдельности, а тощий стоял с открытым ртом.

— Ба… базальтовая тестовая плита, — выдавил оценщик. — Её привезли из каменоломен Западного хребта. На ней проверяли артефакты третьего ранга, и ни один не оставил трещины.

— А мой талисман расколол её пополам, — прохрипел Мин. — Стихийный, многозарядный. Думаю, ваше предложение о двойной оплате по-прежнему в силе?

— Почтенный мастер! — Толстый помощник поклонился так резко, что чуть не стукнулся лбом о стойку. — Мы были невежественны, простите нашу глупость! Маскировка сбила нас с толку, мы и подумать не могли…

— Многозарядный стихийный талисман, — оценщик сглотнул и отодвинулся от двух оставшихся тепловых пергаментов на полшага. — С давящим аспектом. Это работа уровня мастера на ступени Ядра, не ниже.

Мин промолчал, скрестив руки на груди, и лицо оценщика позеленело, когда до него дошло, что он только что пообещал оплатить использованный заряд в двойном размере от конечной продажной цены. Он открыл рот, подбирая слова для торга, и в этот момент из-за перегородки вышел пожилой человек с седыми висками и внимательным взглядом. Он окинул сцену, обломки плиты на полу и фигуру в маске с почерневшим пергаментом, после чего подошёл к стойке.

— Ван Ли, — обратился он к оценщику ровным тяжёлым голосом, — ты опять спорил с продавцом перед демонстрацией?

— Главный оценщик Чжоу, я просто…

Увесистая ладонь Чжоу приземлилась на затылок Ван Ли, от чего тот клацнул зубами и втянул голову в плечи, а Чжоу даже не потрудился понизить голос.

— Мы зарабатываем с продаж, осёл. Чем выше цена лота, тем больше наш процент. А ты ставишь двойную оплату за демонстрацию мастерских талисманов, от которых каменные плиты раскалываются надвое? Ты вообще головой думаешь или она у тебя для причёски?

Чжоу повернулся к Мину, поклонился с коротким неподдельным уважением и заговорил совсем другим тоном, чем обращался к Ван Ли.

— Почтенный мастер, прошу простить невежество моего помощника. Позвольте мне оценить ваш товар.

Он взял оба тепловых талисмана и осмотрел их, поднёс к лупе и провёл пальцем по линиям контура. На секунду его лицо изменилось, когда он ощутил плотность ци внутри, и Мин по этому движению бровей прочитал удивление, которое Чжоу не потрудился спрятать. Потом главный оценщик положил рядом земляной с обугленными краями.

— Два тепловых с двойным зарядом и элементальным аспектом, — сказал он. — Начальная цена каждого, восемь духовных камней. Земляной с одним оставшимся зарядом, четыре камня. Долг Ван Ли по условию его же пари, двойная цена от конечной продажи земляного лота, будет выплачен вам по завершении торгов.

Ван Ли крякнул, и у него дёрнулся уголок рта. Двойная цена от продажи означала, что чем дороже земляной уйдёт с торгов, тем больше Ван Ли заплатит из собственного кармана. Прекрасная мотивация для оценщика, чтобы занизить стартовую ставку, и Мин оценил предусмотрительность Чжоу, который назначил цену сам.

— Ваша доля от каждого лота составит восемьдесят процентов конечной суммы, — продолжил Чжоу, выписывая бирки. — Расчёт по завершении торгов. Устраивает?

Мин стоял неподвижно и молчал, потому что если бы заговорил, голос мог его выдать, и вовсе не из-за горького корня. Двадцать камней стартовой цены за три талисмана, плюс двойная компенсация от Ван Ли сверху.

— Устраивает, — хрипнул он.

— Благодарю вас, почтенный мастер, что посетили наши скромные торги, — Чжоу поклонился. — Надеемся увидеть вас снова. Мы открыты каждый десятый день месяца.

Мин кивнул и отошёл от стойки, оставив Ван Ли тереть затылок и подсчитывать будущие убытки. Подвал тем временем заполнялся, по лестнице спускались покупатели, рассаживались по лавкам, переговариваясь вполголоса, и пара служителей раскладывала на помосте первые лоты. Мин выбрал место в правом ряду, ближе к стене, откуда просматривался весь зал, и сел, натянув капюшон пониже.

Он оглядывал зал, запоминая лица, когда его взгляд зацепился за дальний угол, и под маской Мин перестал дышать, хотя снаружи это никак не отразилось.

В тени крайней лавки, у самой стены, сидела девушка в неброской дорожной накидке, из-под капюшона которой выбивалась прядь тёмных волос, заколотых знакомой бамбуковой шпилькой. На поясе, полускрытом складками ткани, Мин различил бирюзовый шнурок и вышитый знак, волну, заключённую в круг. Шань Яо из Павильона Тихих Вод сидела в трёх десятках шагов от него и рассматривала список лотов, который ей протянул служитель.

Она не замечала его, и не должна была узнать, деревянная маска и бурый плащ превращали Мина в кого угодно, кроме подмастерья с ровными руками и лёгкой ухмылкой. Внутренняя ученица Павильона Тихих Вод на подпольном аукционе в захолустном городке, и Мин убрал этот факт на дальнюю полку памяти, рядом с вопросом о том, сколько она видела в ущелье.

Служитель поднялся на помост и трижды ударил деревянным молотком по медному гонгу, и Мин откинулся на спинку лавки, скрестив руки на груди под широким плащом, потому что аукцион начался.