Эпилог

Дым, что перед рассветом затянул бухту, рассеиваться начал лишь после полудня. К этому времени пострадавшие шлюпки «штрафного десанта» и штурмовые галеры почти догорели, а от убогих лачуг рыбацкого поселения остались лишь развалы камней и тлеющих углей. Дальше и выше, в паре километров от берега, галерная пехота всё ещё теснила отступающие части Кабула-вора, и знаменитые на весь мир маги морского корпуса выдавали одно Чёрное солнце юга за другим. Поддерживающие их группы клановых некромантов тоже вносили свою лепту. Они отправляли в скопления вражеских воинов специальных умертвий — мелких и поразительно быстрых тварей, обвязанных поясами, набитыми жаркой алхимией. Она вспыхивала столь ярким пламенем, что издали это выглядело, как применение прокачанных стихийных умений.

Естественно, пожары там тоже возникали, но это нельзя сравнивать с тем, что творилось здесь на старте высадки.

На рассвете тут был ад. Лютое пекло, в котором за неполный час до костей выгорели тысячи солдат северян и штрафников. Да и штурмовикам тоже досталось, их дважды почти выдавили назад, в море, заставив многих намочить ноги. Оба раза они удерживались лишь благодаря поддержке с кораблей, что, используя глубину бухты, приблизились на дистанцию магических ударов.

На узкой полоске берега прятаться некуда, туда прилетало и от врагов, и от «дружественного огня», бойня получилась знатная.

На штрафников плевать. Пусть хоть все сгорят ярким пламенем, жалеть их не принято. Умертвий, что тысячами рассыпались на мелководье и сухом песке, тем более никто жалеть не станет. Это лишь дохлое мясо и кости, кровавая брусчатка, которой мостят дороги для настоящих воинов.

А вот штурмовики — другое дело.

Их жаль.

Но эти звери знали, на что шли. И принимали смерть так, как и положено принимать её воинам морского корпуса.

Достойно принимали.

Эх, сколько ресурсов в каждого приходится вкладывать. И где они теперь, эти ресурсы?

Угольками рассыпаны на пропитанном кровью песке.

Высадившиеся инженеры деловито растаскивали недогоревшие остовы штурмовых галер. Из дымящихся недр при этом густо высыпались обугленные тела рабов-гребцов. Пламя сожгло их лавки, а иногда и ноги, подарив смертникам флота свободу. Однако насладиться ею невольники не смогли.

По понятным причинам.

Эккест вспомнил, как давно, будучи молодым и глупым, предлагал полностью отказаться от гребцов в пользу ускоряющих артефактных конструктов. Тогда идея показалась здравой, ведь на освободившееся место можно разместить дополнительных штурмовиков.

Над ним тогда почти в открытую посмеялись.

Атакуя обороняемое противником побережье надо всеми возможными способами добиваться максимальной скорости на последнем, самом опасном участке. Эти несколько сотен метров — решающие. Именно на этих дистанциях труд артефакторов должен позволить выжать из кораблей всё возможное.

Но сколько бы они не выжали, гребцы, стегаемые плетьми, позволят выжать дополнительные метры в секунду. Человека на этом ответственном рывке можно в какой-то мере заменить лишь увеличением стоимости конструктов. Однако с какого-то момента она становится запредельной, и потому от рабов штурмовой флот никогда не откажется.

Некроманты, снующие по берегу, деловито осматривали обгоревшие тела невольников и, переругиваясь, торопливо делили годный материал. Их могучие умертвия при этом стояли вокруг канатов в ожидании, готовясь по команде их натягивать. Силы тварей хватит, чтобы вытащить большие десантные корабли на мель, после чего начнётся выгрузка тяжёлой конницы.

Берег здесь не просто так выбрали для высадки, очень уж он удобен для задуманной операции. И часа не пройдёт, как у деревни выстроятся квадраты из закованных в броню всадников, после чего уйдёт ещё час на разгром арьергарда северян.

Псы Кабула знают, что им грозит и, как обычно, оставят часть соплеменников на верную смерть, чтобы постараться спасти остальных.

Но на этот раз северяне ошиблись. Они полагали, что основная высадка состоится возле Охтиса. Там и берег перспективнее, и до южного ответвления имперского тракта рукой подать. Здесь оставили лишь незначительный заслон: отряды каких-то кланов средней руки. Их стяги Эккесту Меннай ни о чём не говорили, но по обилию мелких деталей и пестроте рисунков можно с большой долей вероятности предполагать, что о древнем происхождении этих семейств не может быть и речи.

Убогое северное шакальё пытается влезть в благородные шкуры.

Капитан клановой триремы, приблизившись, чётко доложил:

— Швартовочный канат заведён, разрешите начинать.

Эккест отмахнулся, давая молчаливое соизволение.

Он бы вообще в дела управления кораблём не лез, но игнорировать фигуру такого масштаба клановый капитан, разумеется, не может. И хотя прекрасно знает, что возражений не будет, почти по каждому вопросу стремится соизволение получить.

Не по уставу и даже не по этикету. Глупая традиция у флотских на случай появления столь высокопоставленных пассажиров.

Быстрее бы высадили конницу. Очень уж быстро отступают северяне, и непонятно, что творится за кромкой пологого берегового обрыва. Воздушная разведка показала, что там, на удалении от моря располагаются рощи, что ещё дальше сливаются в протяжённый лесной массив. Солдаты Кабула могут попытаться в нём скрыться. Среди густых зарослей преимуществ у тяжёлых всадников не будет, и многие враги вместо того, чтобы пополнить «мясные сотни» свежими умертвиями получат шанс спастись и продолжить бессмысленное сопротивление.

Не нужно им этот шанс предоставлять.

Эккест не удержался, покосился правее. Там, к северо-западу, простираются благодатные земли, что контролируются Кабулами и его ближайшими прихвостнями. В том числе Феороннис — прекрасная жемчужина юго-восточной провинции ничтожной Равы.

Можно сказать — столица лакомой территории.

Огромный город, построенный на древних руинах, что предоставили для него свои камни. Главная твердыня провинции; основная база флота Кабула в Ралийском море; богатый торговый центр, важный как для морской коммерции, так и для сухопутной. Удобнейшая гавань, отсутствие коварных рифов и ведущее прямиком к западным воротам ответвление имперского тракта весьма способствуют и тому, и другому.

Эх, хорошо бы высадиться прямо там, в его великолепной гавани. Ну или хотя бы в ближайших окрестностях. Столь дерзкий манёвр мог существенно упростить и ускорить стартовавшую кампанию.

Но нет, второй раз одну и ту же ошибку даже глупцы нечасто повторяют. Прошлая попытка устроить захват «с налёта» закончилась весьма и весьма печально для войска пяти кланов. И что особенно неприятно, великий владыка Ассиопы король Йорох Седьмой сильно расстроился.

А короля Ассиопы расстраивать нельзя, ведь его плохое настроение означает чью-то смерть.

Когда армия берёт вверх над врагом, люди локтями готовы расталкивать друг друга, чтобы стать частицами победы. Когда армия проигрывает или бестолково топчется на месте — все наперегонки от неё отворачиваются.

Чтобы не разделить вину за поражения и пассивность.

Эккесту повезло, он к той операции не имел ни малейшего отношения. Так совпало, что его таланты срочно потребовались в другом месте. Его троюродному брату повезло гораздо меньше, — он был казнён.

Как и прочие, чья кровь должна была умилостивить короля.

Ассиопа может отступить, но наивны те враги, которые этому радуются.

Потому что она всегда возвращается.

Сегодня именно такой день — день возвращения.

Да, вместо пяти кланов вернулись четыре, зато настроены они куда серьёзнее.

Этого достаточно.

Плохо, конечно, что высадиться под Феороннисом не довелось, но до него отсюда не так уж далеко, и значительных сил противника поблизости нет. Командиры Кабула позволили себя облапошить и прошляпили высадку авангарда. Сейчас их главные силы находятся слишком далеко, и не смогут помешать устроиться здесь со всем комфортом. Выбить отсюда войска четырёх кланов уже завтра будет сложно, послезавтра очень сложно, а после-после завтра почти невозможно.

Почти — потому что на войне всегда есть место для непредвиденных случайностей.

Дальше последует победоносный марш на северо-запад, вдоль моря. Местность что по дороге, что под Феороннисом обычно ровная, идеально подходящая для действий чёрных кварт, а против них глупым псинам Кабула ловить нечего. Так что очень скоро город окажется в осаде, после чего спустя положенное время падёт.

Эккест поморщился. Изначально совет клана намеревался получить если не весь Феороннис, то полный контроль над его портом. Разделённые береговые укрепления позволяли почти безболезненно разрезать этот огромный приз на две части. Увы, интриги великих семейств подгадили, и вместо города и гавани Меннай предложено взять богатые земли провинции. Учитывая то, что они включают ряд перспективных заливов с городками и посёлками, можно со временем устроить на своей территории альтернативную столицу северо-запада ралийского побережья.

Да, конкурировать с уже имеющейся будет непросто, но если приложить некоторые усилия, Феороннис при осаде и штурме пострадает столь сильно, что для возврата былого состояния потребуется немало времени.

Но всё равно неудобно и неудачно получилось. И ведь ничего не оспоришь, недруги сумели подвести случившееся под решение короля.

Монарх говорит нечасто, но если уж высказался, это закон, а не просто слова.

Всё, что оставалось Меннай, слегка подпортить кое-кому настроение. Наскоро состряпав сказку о благородной мести за злодейски убитого сородича, вместо отправки обеих кварт выделили одну. Малая сейчас в Мудавии степной навоз топчет, неуклюже изображая кровавое отмщение. И заодно ставит тамошних корольков на место.

Ничтожные правители будут вынуждены «радостно» уступить клану побережье с портовыми городами и прилегающую перспективную территорию, а взамен получат завоёванную чёрной квартой степь, где нет ничего, кроме навоза и тощей травы.

Разве что информацию о рудниках стоит хорошенько проверить. Так что позже надо не забыть отправить туда грамотных специалистов, пускай всё хорошенечко обнюхают. Даже крохи лунного металла — стоящий приз.

Все, у кого есть голова, понимают, что Мудавия — самая дырявая дыра из всех дыр. Посылать туда чёрную кварту, это всё равно, что отправлять сотню альф для поимки парочки тушканчиков. Сказка про кровную месть тоже выглядит так себе. У всех повсюду есть шпионы, любая информация рано или поздно становится всеобщим достоянием. Победа какого-то мальчишки над тройкой прекрасных воинов смотрится, конечно, необычно, намекая на возможность неких обстоятельств, противных чести аристократов. Но ведь это не дуэль, это война, где всё средства хороши. Какие могут быть претензии?

К тому же тот дерзкий юноша позже показал себя опасным противником, с минимумом ресурсов устроив массу проблем армии трёх корольков и заработав на этом репутацию доблестного воина. Такой прыти от него Меннай не ожидали.

Если бы ожидали, придумали иную причину не отправлять на операцию обе кварты. Гибель родственника в свете новых обстоятельств со всех сторон выглядела честнейшей схваткой. Да, странно, что этот Гедар успел так усилиться в столь юном возрасте, однако эта странность никакого ущерба его чести нанести не может, что бы кто там ни надумывал.

Ладно, что сделано, то сделано. Объединённому командованию пришлось утереться, получив на одну кварту меньше. Да, всем всё понятно, но кровная месть — святое, с таким аргументом благородные не спорят. Давить же авторитетом короля второй раз — жуткий моветон. Монарх скорее казнит того, кто такое предложит, чем пойдёт навстречу.

Это тоже все понимают.

Но вот ведь парадокс, Эккест был слегка недоволен таким решением клана. Будь у него сейчас обе кварты, он бы с лёгкостью выполнил поставленную командованием задачу, потому что она подразумевала удары по двум направлениям.

Два направления — две чёрные кварты.

Понятная математика.

Если северяне заупрямятся, как с ними нередко случается, Эккесту придётся туго. И ведь случись что, даже за помощью к союзникам не обратишься. Очень уж они злятся из-за фортеля с внеплановой отправкой части кланового войска в Мудавию. Весьма обрадуются, если из-за подозрительного решения у Меннай возникнут проблемы.

О том, что эти проблемы, так или иначе, их тоже коснутся, мало кто думает.

Ну да ладно, одна кварта, две кварты — какая разница. Главное, что и здесь свой кусок пирога Меннай выхватят. Да, он окажется не таким сладким и большим, как хотелось бы, но это не страшно.

Позже великий клан в чём-нибудь другом отыграется.

Нескончаемые «качели» грызущихся аристократов.

Эх, а ведь провинция хороша. Даже здесь, на терзаемом пиратами побережье, домишки рыбаков до пожара выглядели куда приличнее халуп ассиопских крестьян. Ухватить столицу столь богатой территории было бы здорово. И богатств у клана прибавится, и появится надёжная база под боком у Равы.

Скорее всего, с северянами война завершится лишь тогда, когда закончатся северяне. То есть затянется надолго. И речь не о нынешней кампании. Будут мирные договоры, будут взаимные уступки, и будут всё новые и новые сражения уже в других кампаниях. Так что столь основательная база на этом побережье очень даже пригодится на будущее.

Эх, мечты-мечты…

Послышался перестук подкованной обуви. Эти шаги Эккест знал и потому не удивился, когда из-за надстройки торопливо выскочил офицер, ответственный за связь. Вид у вояки нездорово-взволнованный и потеет он обильно, не по погоде.

— Господин, послание из Мудавии.

— От Каххо? — уточнил Эккест.

Офицер судорожно сглотнул и покачал головой:

— Нет, от вагенмейстера Хейша. Передано по точечному артефакту.

Эккест, думая в этот момент вовсе не о Мудавии, хотел было приказать зачитать, но осёкся. Что-то в словах офицера показалось странным.

Не сразу понял, что, а когда понял, нахмурился:

— Не от Каххо? От вагенмейстера? То есть от командира обоза?

— Да, господин.

— Послание по командной связи от какого-то обозника⁈ — изумился Эккест и добавил: — Не отвечай. Это был не вопрос.

Гм… Они там что, все дружно перепились по случаю взятия очередного загаженного коровника? Очень похоже на то, что так и есть, ибо ничем другим доступ обозника к точечной связи объяснить нельзя.

Да уж, спасибо, что шлюху лагерную не отправили докладывать о победе.

Впрочем, разница с вагенмейстером не принципиальная.

— Ладно, вкратце скажи, своими словами, что там этот тележник написал.

Офицер спал с лица и еле слышно произнёс:

— Господин, вы не поверите…