Доу Фарон протащил этого человека через весь Двуликий город, оставляя за собой кровавый след, к которому, точно к источнику живительной влаги, тут же припадали духи и призраки. Он вошел в свой дворец и спустился под него, в самые недра, все еще волоча за собой Ларта. Градоправитель притащил заклинателя то ли в подвал, то ли в пещеру и наконец размахнулся и бросил его вперед.

Пшеничноволосый заклинатель прокатился по каменному полу и застыл, широко раскинув руки, почти в центре вырезанной прямо в камне печати.

Доу Фарон тяжело дышал, глядя на него. Когда заклинатель замер, а его голова мотнулась в сторону, словно у тряпичной куклы, лицо Доу Фарона искривила предвкушающая улыбка. Он медленно приблизился, точно кошка, играющаяся с полумертвой мышью. Но вдруг обратил внимание, что грудь заклинателя вздымается очень слабо, почти незаметно, а кровавое пятно под ним становится все больше, и до градоправителя кое-что дошло.

— Ты не должен умирать раньше времени! Вначале я должен завершить все приготовления!

Он склонился над пшеничноволосым заклинателем, чьи волосы теперь окрасились кровью и пылью, и разорвал одежду на его груди. Кровь вытекала из раны, пульсируя вместе с биением сердца, которое с каждой минутой слабело. Если бы не духовная сила, содержащаяся в этом теле, оно бы давно остановилось. Еще две струйки крови вытекали с уголков его рта.

Доу Фарон резко бросился наверх.

— Кто-нибудь! — воскликнул он. — Немедленно найдите лекаря!

Слуги, прибежавшие на его оклик «кто-нибудь», оторопело вытаращились на градоправителя.

— Господин, среди нас нет лекаря. Зачем в нашем городе лекарь? Вот ежели расчленить кого…

— Заткнитесь! Найдите хоть кого-нибудь, похожего на лекаря!

— Если посмертное вскрытие сделать — то я могу! — вызвался один из толпы.

— Такое и я могу! — запищало еще несколько созданий.

— Может, кто-нибудь из «омраченных» может помочь? — предположила девушка с завитыми рожками и колокольчиками на их концах.

— Позови их немедленно! — махнул рукой Доу Фарон.

Спустя минуту к замершему без движения градоправителю прибежали несколько человек в черных балахонах. Капюшоны слетели с их голов, и сейчас не оставалось сомнений, что это люди. Точнее, заклинатели, идущие по искаженному пути.

— Я слышал о вашей просьбе, — начал идущий первым. — К сожалению, никто из нас не обладает достаточными знаниями, чтобы излечить человека, насквозь пронзенного мечом и потерявшего столько крови.

— Мне не нужно его исцелять! Только поддерживать жизнь, чтобы быть уверенным, что он не умрет раньше времени!

— В таком случае… — произнес заклинатель и протянул градоправителю ладонь, на которой лежал наполненный духовной энергией артефакт в виде металлического листка гинкго. — Эта вещица сможет удержать его жизнь.

Холод. Тело пронизано холодом, оно мелко дрожит, пальцы не слушаются, кровь… кровь покидает его, а вместе с ней уходит и жизнь. Ларт приоткрыл глаза и увидел над собой темный свод, на котором танцевал отсвет языков пламени. Следующий вздох заставил его закашляться, вместе с кашлем выплевывая сгусток крови.

За свою многовековую жизнь он испробовал разные виды боли, но эта имела какой-то особый вкус.

Все получилось. Он умирает. Он наконец-то может оставить эту жизнь в прошлом.

— Узнаешь это место? — Голос раскатом грома прогремел под сводами.

С большим трудом Ларту удалось повернуть голову в его сторону. Тогда он смог увидеть, что лежит на какой-то печати, линии расходятся в стороны, а за печатью, далеко, стоит высокий человек. Его облик скрывается во тьме, свечи горят за его спиной.

Человек медленно приблизился. Зрение Ларта было затуманено приближающейся смертью, и все же человек вызывал у него слабый интерес.

Доу Фарон подошел ближе. Пшеничноволосый заклинатель, лежащий в центре печати, смотрел прямо на него, и все же Доу Фарон не видел в его глазах того, чего желал. Никакого узнавания.

— Ты посмел забыть мое лицо? Посмел забыть меня?! — с трудом сдерживая ярость, произнес он. — Двести лет прошло, но я помню тебя, как будто это было вчера. Как смеешь ты не узнавать меня?

Ларт рассмеялся, а затем закашлялся — из его рта вновь полилась кровь.

— Что ж, — желваки заходили по скулам Доу Фарона, — тогда я заставлю тебя вспомнить.

С этими словами он принялся развязывать свой пояс.

Сбросив его, Доу Фарон рванул халат, распахнув его на груди. Прямо в центре был словно выжжен отпечаток руки человека, от которого в разные стороны расходились кроваво-черные прожилки.

— Теперь узнаешь? — спросил Доу Фарон, присев рядом с Лартом. — Или мне нужно приложить эту руку, чтобы показать, что отпечаток совпадает? — Он схватил его за запястье левой руки.

— Придурок, это отпечаток правой руки, — пробормотал Ларт.

Доу Фарон скосил глаза на свою грудь, а затем выпрямился и ударил носком сапога Ларта в лицо.

— Тебе не стоит меня провоцировать! — зло произнес он.

Голова Ларта мотнулась вбок.

Доу Фарон обошел его по кругу и присел перед ним так, чтобы видеть его глаза.

— Теперь ты узнал меня, — удовлетворенно произнес он. — Двести лет я желал найти того, кто посмел помешать мне. И вот наконец наша встреча состоялась…

Ларт смотрел на него, не произнося ни слова. Доу Фарон взглянул в эти холодные зеленые глаза, и перед ним пронеслась череда воспоминаний, словно это было вчера: ужасающая боль, когда этот человек дотронулся до его груди, последовавшие агония и ярость, когда он понял, что, словно пес, посажен на цепь; долгие годы самоистязания, когда он раз за разом пытался сорваться с этой цепи. Но так и не вышло. Уволок за собой всю конуру — но с цепи не сорвался.

— Сегодня я с этим покончу, — выплюнул Доу Фарон. — Вместе с твоей смертью ко мне придет избавление.

— Черт, — пробормотал Ларт. — Ты как типичный второсортный злодей. Может, заткнешься уже и перейдешь прямо к делу?

Доу Фарон долго смотрел на него, а затем произнес:

— Ты абсолютно прав. Из нас двоих только одному есть место в этом мире.

С этими словами он поднялся и отошел в сторону, собираясь активировать печать.

Бум! Бум! Бум! Сотрясались монументальные ворота. Возле них собрались жители города и поглядывали с интересом.

— Ой, что будет! Ой, что будет! — понеслись шепотки по улице.

Бум! Бум! Бум!

— Ой, заклинатели лютуют! Ой, лютуют! — переговаривались вполголоса.

Тыдыщ! Створки монументальных ворот распахнулись, сбивая с ног слишком любопытных зевак, и отлетели в стороны, едва не разломившись.

Лиэ Ю стоял за воротами, переводя дух. Это он молотил в них своей духовной силой, и они наконец сдались под его напором. Мимо Лиэ Ю тут же пробежали Фуи и Ци Ян, а за ними — Вун Мэр. Не успев толком перевести дух, Лиэ Ю бросился следом.

Объединенные целью спасти мастера Ларта (или хотя бы вырвать из лап зла его хладное тело), заклинатели понеслись к дворцу градоправителя.

Но на дворе стояла ночь — не лучшее время для посещения Двуликого города. Даже самые безобидные жители с ее приходом оборачивались грозными противниками. Стоило заклинателям сделать всего несколько шагов, как с криком «Дождались!! Наконец-то!!» на них наскочили разнообразные твари.

Впервые за свою поистине долгую жизнь Ларт по-настоящему ждал смерти. Ему было абсолютно все равно, что дальше будет с этим миром, с этим городом, с сектой Полуночного сияния и главным героем. Он давно хотел покинуть этот мир, двигаться дальше, освободиться…

Еще несколько вдохов, давай, всего несколько вдохов… Его сознание ускользало, и он очень рассчитывал, что это смерть.

Неожиданно за мгновение до того, как Доу Фарон закончил активацию печати, пространство прочертила молния и ударила в градоправителя. Доу Фарон упал как подкошенный.

Битва перенеслась на площадь, постепенно продвигаясь все ближе к дворцу градоправителя. Йями пытались вгрызться в плоть заклинателей, духи жаждали поглотить их, призраки желали вселиться в тела. Схватка была безумной, перед глазами Лиэ Ю калейдоскопом проносились части тел, когти и зубы. Никогда еще главе секты Полуночного сияния не доводилось сражаться в столь неудачном месте, со столь непроработанной стратегией, надеясь только на свои инстинкты и реакцию, идя напролом. Инстинкты, навыки, рефлексы обнажились, словно лезвие острого меча, тело работало на одну цель — выжить. Выжить в этой мясорубке.

Земля под ногами внезапно содрогнулась, а небо прочертила толстая изогнутая молния. Она, словно кара небес, ударила во дворец градоправителя, а за ней последовал ужасающий раскат грома и подул сильный ветер. И люди, и йями, сражающиеся на площади, замерли. Заклинатели закрылись от песка, поднятого ветром, а мелких духов сдуло прочь.

Когда все стихло, оставшиеся на площади продолжили с непониманием и подозрением взирать на дворец. В темноте, которая казалась еще чернее после яркой вспышки, они пытались разобрать, разломилась ли крыша дворца и идет ли дым.

— Скорее, вперед! — крикнул Фуи.

Заклинатели стремительно понеслись к дворцу, пока йями не успели заступить им дорогу.

Доу Фарон резко сел, долго пялился в одну точку, а затем покрутил головой по сторонам. В его взгляде отчетливо сквозило непонимание.

Огромное помещение, напоминающее пещеру, освещали факелы. Слабо потрескивал огонь, запах был сырым и спертым. Доу Фарон встал, продолжая осматриваться, и, вздрогнув, резко замер на месте, когда его взгляд выхватил из темноты лежащее на полу тело.

Градоправитель медленно приблизился, словно опасаясь, что лежащий в луже крови человек может вскочить и наброситься на него. Так же несмело он опустился на колени неподалеку от тела и, потянувшись, резко ткнул пальцем в его плечо и отдернул руку.

— Эй, чел! — боязливо прошептал он. — Эй! Ты живой? — Он вновь осмотрелся по сторонам. — Ты знаешь, где мы находимся?..