Никто из мужчин, принимавших участие в расправе над девушкой, не видел и не слышал, как отъехали в сторону массивные ворота. А уж Свете тем более не до наблюдения за окружающей местностью было. На закрытую территорию частной клиники въехали две дорогие машины. Выскочивший из первой машины человек, среднего вида хорцев, светловолосый, скорее лысеющий, в хорошей физической форме, интеллигентного вида, с разбегу всыпал оплеуху, первому попавшемуся под руку, подчиненному. Куратор…

- Остановиться, прекратить! – рявкнул он, бешеным взглядом осмотрев всех. – Что здесь происходит? – Это он уже возмущённо обратился к типчику в когда-то белом костюме, теперь густо запачканном кровавыми пятнами.

Типчик начал заикаться. Начал говорить, что это девушка сама виновата, накинулась на них, на собаку. А они их растаскивают. Но его запачканные кровью белые ботинки и штанины кричали об обратном. Куратор брезгливо поморщился, оценивая происходящее. Оценивая ущерб.

Собачник, всё ещё придерживающий любимца за длинный поводок, быстро сориентировался, подбежал и с усилием разжал животному пасть, высвобождая голову девушки. И быстренько, быстренько, взяв запыхавшегося, хрипящего питомца за ошейник, отвел того за машины. Типа, он здесь вообще ни при чём. Мимо проходил!

Куратор подошёл к девушке, аккуратно следя, чтобы в кровь не наступить, пригнувшись, всмотрелся в лицо пострадавшей. Окровавленное, опухшее лицо и тело в рваных ранах, царапинах, гематомах. Одежда, порванная и пропитанная кровью. Бррр… недовольно хорец скривил рот с узкими ниточками губ. «Змей!»

Света с горем пополам села, облокотившись травмированными руками о ровную поверхность дороги с бурыми разводами её крови. И кровь продолжала обильно сочиться из её ран. Она понимала, что если ей срочно не окажут первую помощь, то она просто истечет кровью и умрёт прямо тут. А умирать не хотелось. Совсем не хотелось. Больно это! Очень!

Водитель второй машины тоже вышел, равнодушно поинтересовавшись происходящим. Своих у него проблем хватает, чтобы ещё в чужие вникать и тем более переживать. Потом уже Света узнает, что он сам связался с начальником этой специализированной частной клиники. Мол, у него форс-мажор. Срочно нужна подходящая навка.

Откуда-то набежал народ. Света слышала, как по дороге катится каталка. Её заберут, увезут, и всё! Она никто! Ничто! И звать её никак! А выход он вот, ворота открыты. Теперь её заберут, увезут и запрут. Она это понимала. И сейчас бы вскочить и помчаться в местную полицию, предъявить себя в этом самом виде. Да кто же даст? И подняться с земли сил не было. «Близко локоть, да не укусишь!»

А с другой стороны, закралась у неё мысль, что может, то, что случилось, к лучшему? Теперь-то её точно не продать. Кому она теперь нужна будет, изуродованная? Аукцион? Не смешите! Даже если сейчас её быстренько подлечат. Наверное, опять предъявят ей энную сумму. Кости, она чувствовала, что целы, а вот кожный покров, лицо… Ну и ладно! Тьфу-тьфу-тьфу! Может, всё обойдётся, и её отпустят. Она всё ещё надеялась на благополучный исход своего глупого поступка.

Света попыталась высмотреть злобного пса и его хозяина из толпы снующего народа. Сама не поняла, для чего: мысленно поблагодарить или на будущее запомнить? Увидела она белобрысого охранника, который стоял за машиной быстро и незаметно, пытающегося смотать распущенный и запутавшийся поводок, который не хотел прятаться обратно в удерживающий механизм. Тонкий трос, видимо, заело или перекрутился. Торопился же он скрыть своё участие. А вот пёс…

Света заметила, как собака, морда и брюхо которой были перепачканы в её крови, обошла машину гостя её куратора. Жарко же! Гость дверцу машины прикрыл, но не захлопнул, этим зверюга и воспользовалась, она поддела мордой дверь и полезла внутрь. Света мысленно усмехнулась. Вот сейчас шавка получит. Или собачник, так как это его милый пёсик перепачкает белые сидения в дорогой машине. А может, поцарапает? Хотелось бы.

Улыбнулась? О нет! Света сжалась. Почудилось? Нет? Ей показалось, что из машины, в которую полезла собака, раздался тонкий детский плач. А она мать! У неё инстинкты. Не думая о своих травмах, горящих огнём, она в одну долю секунды вскочила на ноги и в два прыжка оказалась у громадной белой матовой машины. Ухватившись двумя руками за заднюю лапу уже залезшей на сиденье псины, которая как раз собиралась прыгнуть вглубь, к новой, не способной к сопротивлению, жертве. Света потянула грузное животное на себя. Но силы… хватило лишь удержать его на месте. Пёс дернулся, и девушку припечатало к горячему железу.

А пёс упорно скрёб окровавленными когтями, всё-таки царапая дорогую обшивку, пытаясь пролезть между спинок на заднее сиденье, туда, где стояла детская люлька.

Через секунду, Света вновь осознала себя сидящей на земле, кто-то её отшвырнул, с силой дёрнув за поводок собаку. А на машине остался кровавый отпечаток женского тела. Вокруг раздавались громкие голоса и ругань, но дальше сознание девушки отказалось воспринимать происходящее. Глаза её были открыты, но что происходило, она не понимала. Словно мешок загрузили её изувеченное тело на каталку и повезли в приёмный покой, куда уже был вызван настоящий врач, который, ругаясь, почти час обрабатывал и накладывал на женское тело швы.

За этот час, Света отрывками вспоминала свою жизнь. Особенно ту часть, когда она первый раз серьёзно попала в больницу. Это на родной Земле. Дома…

Ужас? Горе? Трагедия?» Да кто его знает?! Она стояла за порогом врачебного кабинета за неплотно прикрытой дверью, молодая цветущая женщина. Гордость родителей, спортсменка, умница, и просто красавица. Внешность, конечно, на любителя. Родителям искусственная корректировка внешности дочери была не по душе, и они всячески выказывали ей своё недовольство. Мягко так. Думая, что придёт время, и она повзрослеет, образумится. Ну и что, что она отдельно живёт, самостоятельна.

Но с по умнеть, повзрослеть не вышло. В один прекрасный солнечный день, она неудачно упала на улице и всего-то ударилась головой, потеряв ненадолго сознание. А вот врачи, которые провели томографию, выявили у неё нарушение, сосуд какой-то в голове лопнул. И после обследования ей предложили лечь на операционный стол, напугав, что если она откажется, всё может плачевно кончится, так и не начавшись. Это про её жизнь.

А ведь жеманному типчику повезло, рефлекс у Светы сработал, когда она увидела, что он падает. Себя вспомнила.

Там на Земле. Рассматривая своё отражение в окне. Она ничего особенного не увидела. Таких много! А ей хотелось выделиться. Девушка заправила за ухо чёрную прядь волос. Да, сейчас волосы у неё смоль чёрная. Брови: тату-макияж, но… её реальный цвет – поле пшеничное, и сама она светлая от природы. Отражавшаяся в окне смуглая девушка тяжело вздохнула. И почему она себе никогда не нравилась? Может, потому что про блондинок ходят глупые анекдоты? А она… Одни яркие голубые глаза на лисьей мордочке чего стоили. Раньше. Если бы она себя ценила. Но ведь и цвет глаз она скрыла специальной чернильной краской. Один укол в глазное яблоко, и целый год ты фантастическая черноглазая тварь, даже белок у неё был закрашен. Дань моды! Молодость, глупость, неудовлетворённость! Её собственная маленькая дочь, наверное, и не помнит, как в реальности мама выглядит.

И татушка имелось. Одна! Набила она её во время прохождения срочной службы на левую грудь: группа крови, резус фактор, года службы. А-то! Четвёртая положительная. Редкая. Ну и символ космической службы: ракета. Сейчас, на затемнённой коже своевольное художество, практически было не заметно.

А ведь когда-то на внешность именно блондинки и её бывший молодой человек повёлся. Хотел он погулять, а она думала у них всё серьёзно. Сама виновата! Когда она сказала ему, что в положение, он просто посмеялся, швырнул ей в лицо несколько бумажных купюр, сказав, что это её проблема, что она правда блондинка, раз не предохранялась.

Повезло ей, что хоть родители оказались любящие и понимающие. «Бывает в жизни огорчение. А вот ребёнок. Да разве он может быть трагедией. Ребёнок – это радость!» Так у неё появилась дочь. А вообще, у них в обществе, рождение ребёнка у незамужней женщины не осуждалось. Время у них небольшого затишья между вспыхивающими на планете войнами. Женщина – жизнь!

Света смахнула слезу, гордо вскидывая голову к солнцу. Если что с ней случится, так хоть внучка у родителей останется. А она… врачи сказали, что бояться ей нечего, они о ней позаботятся.

Легла Света днём в больницу перед операцией. Да, нервничала! Забежавший в палату врач, даже таблетку какую-то дал, чтобы она успокоилась и лучше спала. И темнота… Почти. Один раз она, сквозь чёрную пелену помутившегося сознания расслышала, как переговаривались рядом с ней какие-то люди. Говорили, что операция прошла успешно, без каких-то там бюрократических загвоздок. Тогда Света очень удивилась, что предоперационную подготовку не помнила. Операционный кабинет? Вообще пустота! И волосы, они почему-то мешались ей, щекотали лицо, хотя должны были быть заплетены.

- Ну, нет! – возмущался худощавый седой мужчина, завершавший помощь пострадавшей. – Какой товар испортили!

Света молчала, остатки её волос неприятно лежали под ногами и кто ни попади, топтался по ним. Её никто ни о чём не спрашивал, что случилось? Товар! Никто не сочувствовал: бедная, несчастная. Местному начальству достаточно было камеры видеонаблюдения посмотреть, чтобы всё понять. Не первый раз «пациентки» у них пытаются права качать. Бывает! И ведь всё можно было решить, справиться трём мужчинам с одной неадекватной девушкой. Вызвать куратора, в первую очередь, а они… «фас».

Когда надоедало смотреть вниз, Света рассматривала маячившего перед собой врача, представителя местной цивилизации. Типичного представителя хорцев, но его волосы были уже не светлыми, а седыми. Так себе мужчина средних лет не выдающейся наружности. Длинный остроконечный нос. Крокодил! Сказала бы она раньше. Но теперь все представители хорцев для неё не просто крокодилы. Хладнокровные гады!

Врач закончил. Обошёл результат своей работы. Вслух повозмущался, похлопал нервно руками, помотал головой, наорал на стоящих без дела медсестёр. Нет, пострадавшей он не сочувствовал. Этого Света от него не чувствовала, возможно, профессиональная закалка сказалась на его характере. Нервов не хватит близко к сердцу принимать трагедию каждой двуногой твари.

- Встать сможешь? – спросил перебинтованную девушку врач. Света положительно кивнула. Ноги у неё совсем не пострадали, почти. Ободрала о брусчатку, не более.

Врач всё же помог ей сесть в коляску и сам повёз, предусмотрев некий нюанс, чтобы никого по дороге психологически не травмировать, эстетичный вид не испортить. Набросил он на пострадавшую белую простынь. И получился такой призрак в белом. Нет! Если бы он вёз её, не скрыв накидкой, её и так бы не рассмотрели под слоем бинтов. Мумия!

Даже заплывших кроваво-красных глаз видно не было. Тихий ужас! Бррр…

Света думала, что везёт он её обратно в палату, но что-то долго он её катил. Тонкая простынь давала возможность рассмотреть проделанный путь. Проехали они несколько этажей в лифте, в крыло, куда у Светы доступа не имелось. А посмотреть было на что. Отделка, мебель на заказ, - всё кричало о богатстве и благосостоянии хозяев маленькой корпорации.

Важные хорцы нашлись в одном помещении, напоминавшем кафе: мягкие диванчики, столы. Обстановочка такая… соответствующая. Музыка, искусственный мерцающий свет, с проблесками агрессивного красного. Кто из них самый главнюк, можно было определить с первого взгляда по беззаботно развалившейся позе в кресле, смотревшемся белоснежным троном. Тучный мужчина медленно потягивал из хрустального бокала напиток, больше для вида, наблюдая за собравшимися людьми, словно хищник из засады, с прищуром. А растянутые тонкие губы-ниточки, только имитировали радушие. На деле же, он их всех презирал. Всех!

Вся обстановка комнаты отдыха, выдержанной в белях и золотых тонах, смотрелось фантастически. Дорого и со вкусом. И на столах перед сидящими мужчинами стояли подносы с неизвестными Свете вкусностями, а по высокой подиумной дорожке, проходящей прямо у столов отдыхающих, ходили почти голые девицы, демонстрируя себя во всей красе. И все - как на подбор, все - как с обложки, смуглые (очень похожие на бразильянок), статные, длинноногие, с короткой стрижкой, такой же, как и у неё была часа два назад. Некоторых из вышагивающих девушек она видела в своём крыле.

Врач вошёл в помещение, быстро толкая перед собой коляску, нарушив некую царящую гармонию в помещение. Подходя к отдыхающим, он небрежно пихнул от себя колёсное средство, да так, что пациентка проехала ещё около трёх метров и оказалась почти перед сидевшими. Узрите!

- Ну и что теперь будете с этим делать? – зло возмутился седой врач, взял он со стола бутылку дорогого алкогольного напитка и налил себе. Выпил залпом. Главнюк молчал, ждал продолжения, и медицинского заключения от лучшего своего специалиста. Пока можно устного, попозже – письменный доклад. – Предоставить смету, во сколько обойдётся её восстановление… смогу только через несколько дней, но скорее всего, неделя. Надо подождать пока гематомы сойдут. И вывести в специализированную клинику на обследование. Но сразу предупреждаю, сумма будет… космическая. Корпорация уйдёт в минус. Сейчас, это… кошмар! Её с такими увечьями ни то, что продать, показать никому нельзя. Мы просто репутацию с таким товаром потеряем. – Врач вздохнул и выдал предложение. – Арик это допустил, вот пусть и возмещает расходы. Мама его ведь обращалась, чтобы подобрать ему хозяйственную навку, чтобы за домом смотрела, готовила, убиралась. Ну и ублажала мальчика.

Света сидела и понимала, что к чему. Обезболивающее действовало хорошо. Мозг работал. Она, даже если захотела бы, могла сама передвигаться. Но не хотелось пока. Решила спокойно посидеть, молчаливой и беспомощной. Может, ещё чего интересного узнает. А то, что догадка, о том, что продать её не получится, её устраивало. Под слоем бинтов она радовалась. Но вот… Арик?

Все сидевшие перед ней мужчины – хорцы – элита, и сейчас они решали её судьбу. Различить их от других представителями двуногих не сложно: светлая кожа, волосы всех оттенков русых тонов, подходящие под особый стандарт. Ну, если стандарт немного не соответствовал, осветлители решали проблему. Но немного. Чтобы подправки внешности уж сильно в глаза не бросались. А-то могли бы быть проблемы. Их внешность имела некую угловатость, резкие, заострённые скулы, светлые глаза, какие-то холодные, неприятные. А тонкие губы, казалось, вообще застыли в брезгливом выражении. Что-то в них было такое, что роднило, как представителей одной расовой принадлежности.

Правящая элита для сохранения своих стандартов настоящих хорцев, чтобы не раствориться в многочисленном многообразии рас, напринимало кучу ограничивающих своё население законов. В одном из них прописано, что только белые люди не могут быть рабами. Это чтобы хорцы потомство от других видов не заводили. Никому же не хочется, чтобы в твоего ребёнка пальцем тыкали, если он будет «нестандартный», с тёмными глазами или волосами. И ведь высшее образование тогда «увечный» не получит. Нет, дорога такому только в обслугу. Делать тяжёлую работу кома-то же надо? А вырождение никто не отменял. Это же сколько возможно переопыляться без последствий внутри замкнутого пространства, в который они сами себя загнали. Позже уже про генетических доноров добавили в законодательство. Про нави (новых) девушек других рас, но подходящих по цвету к хорцам. Таких брали с ограниченными правами замуж. Если соглашалась. Если нет? Если девушка отказывалась? Тут надо было смотреть, как нави попала в их государство под названием Хорецкое. Прилетела женщина погостить или привезли её для дела: долг выплатить? Всё у них было предусмотрено! Наказание, вид отработки, всё имелось. Отработка для нави – репродуктивный центр.

Единственное, что Свете удалось выяснить самостоятельно, так это то, что планета Хорц со своими типичными представителями не стала однородной массой, слившись в одно государство. Это ей просто не повезло, и попала она в одно из восьми государств, и как раз в то, что рьяно отстаивало внешние особенности своей расы. А ведь были и другие. И время от времени вспыхивали между ними конфликты, разгорались не шуточные пожарища.

Света приоткрыла заплывшие веки. И сразу наткнулась взглядом на автомобильную люльку, стоявшую прямо на полу, каким-то чудом под стол не задвинутую. На узком диване рядом с отцом ей места не нашлось. Ну, это понятно! Света, из женского любопытства, хотела посмотреть на младенца, но козырёк мешал. Ладно, поставили люльку на пол, но возмутило Свету ещё и то, что она стояла так, что сам папаша не видел своего малыша. А ведь он буквально вот-вот чуть свою кровиночку не потерял. Гость, облокотившись руками о стол, навалившись на столешницу грудью, с интересом рассматривал «товар», абсолютно не контролируя происходящее в люльке. А ребёнок не спал, махал ручками, дёргал ножками, попискивал. Света видела только, как шевелится лёгкое покрывало, по колыханию догадывалась, что там происходит. А он, скорее всего, махая ручками, ткань себе на голову накинул.

Разговор мужчин вернулся в обычное торговое русло, представители «возрождения» рассказывали гостю о перспективах вот таких, указывали они на свой «товар», покупок. И дом в порядке будет, не любимой же жене убирать грязь. А оплачивать приходящих уборщиц? Это же какая выгода? А еду приготовить? Есть у них и девушки с определёнными навыками готовки. Даже специалистки по кулинарному делу, повара. А ведь такие навки, со специализацией, дороги. Вот дотянул бы он до аукциона, там бы приценился, что по чём. И тогда, он бы смог оценить их хорошее отношение к нему, согласившись вот так, исходя из его ситуации, пойти ему навстречу. А ведь каждая из предлагаемых девушек прекрасно танцует, мол, они «возрождение», и в такое вложились. А это…

Вот тут Света не выдержала, с ними – «пациентками», правда, работали. Только все девушки, которые попали в «особые долговые условия» уже имели кое-какие навыки пластики. Как будто их специально отбирали. И ведь все они были с Земли. Правда, все с разных стран, видимо, чтобы не сговаривались. Так что и об общение, и об какой-то дружбе по несчастью, говорить не приходилось. С каждой из них по отдельности работал психолог. Света подумала, вспомнив те индивидуальные беседы, что если так было со всеми? Если беседы велись в одном русле? Не удивительно, что они сами друг от друга нос воротили. Каждую девушку настраивали на то, что любая другая в её положении это соперница. А ей, несказанно повезло. И ведь девушки, действительно, верили, что им повезло, и ведь они, как видела сама Света, рады демонстрировать себя. О них будут заботиться, а они работать по дому и развлекать своего господина. А на земле могло было быть хуже, и на работу надо было ходить и иногда семью обеспечивать самостоятельно, ведь не каждый мужчина со своими обязанностями справляется. Света тоже с самого начала чуть не поверила в везение.

Дотянувшись, она развернула своё колёсное средство передвижения к хорцам, хотела было высказаться, как они в неё прекрасно вложились. Лгуны! Она всё больше убеждалась, что, по всей видимости, кто-то присмотрел её, подходящую незамужнюю девушку, пластичную, гибкую, танцующую в фитнес кружке. И её выкрали! Ведь она обследовала своё тело на предмет вмешательства, но ничего послеоперационного не обнаружила. Ни шрамика не нашла! И о какой операции речь? О каком спасении? О каком долге?

- Что, девочка? – поймал седой врач возмущённый взгляд пострадавшей. – Не переживай, позаботимся мы о тебе. Арик, конечно, молодой, взбалмошный, но мы его припугнём, будешь нормально жить. И косметологию он, конечно со временем, тебе оплатит. Как только убытки корпорации погасит. Никуда не денется! Ещё хвастаться тобой будет!

Были бы у Светы волосы, они бы на затылке у неё зашевелились от такой новости. И хорошо, что она сидела, в этот момент. Арику? Это тому длинноносому жеманному типу, который чуть не убил её? Нет-нет! Спасибо! Удружили!

- А можно один тест? – невинно взмолилась пострадавшая, раз с ней заговорили, значит, дали добро. – Вашему же гостю няня для ребёнка нужна? Так выбрать очень просто. Если специфических подходящих наработок у них нет. То, может у кого-то из девушек дети есть, значит, они имеют представление, что делать с малышами.

- Да, да! – как будто вспомнив нечто важное, подтвердил помощник главнюка. – Вон та, третья с краю, уже рожавшая. Один, по-моему, у неё точно есть. Сейчас по делу посмотрю.

- А проверить, сможет ли она присматривать за чужим ребёнком ещё проще, - вставила своих «пять копеек» Света. – Пригласите её к столу, и попросите прислужить. Только с улыбочкой, на комплименты не скупясь. Сразу будет видно, что для неё важнее: мужское внимание или… она споткнётся об люльку.

Результат оказался предсказуемый. Света подозревала, что засуетившаяся девушка, зардевшаяся от важности доверенного ей дела, возгордившаяся, что на неё обратили внимание, споткнётся за стоявшую на полу люльку. И ведь стояла она так неудобно для подошедшей, мешая красоваться.

Когда люльку с малышом задели, ребёнок, испугавшись, наконец-то, заплакал. Папаша посмотрел на своего ребёнка, но на руки брать не спешил. Тут уже Света не выдержала, встала и подошла к покачивающейся люльке, которую вертевшая «хвостом» девушка, даже остановить не решилась. Приказа не было.

- Можно? – спросила Света разрешения у папаши взять ребёнка на руки. – И не переживайте, они (указала она на седого врача) знают своё дело. После собачьих слюней меня таким антисептиком обработали, что ещё долгое время ни одна зараза близко не приблизится. (Тут она о хорцах подумала). А насчёт девушки, не сердитесь на неё. Господа знают, что надо клиентам в первую очередь, а потому, няню для своего малыша вам здесь не найти. А если и возьмёте любую из них, так пока будете по-своему усмотрению её использовать, ребёнок десять раз с кроватки упадёт. Пронесёт с кроваткой. Так до лестницы доберётся. И всё равно свалится, потому что няне некогда будет из-под вас заниматься своими непосредственными обязанностями. А вот пронесёт с лестницей, в бассейне выловите. Зато у вас будет кого...

Света не дожидаясь разрешения, опустила козырёк люльки, всмотрелась в новорожденного. Мальчишка! Белобрысое чудо, весь в папашу. Хотя, папаша той же хорской породы. Длинный, тощий, угловатый, носатый крокодил. Бедные крокодилы! А ведь малышу и суток нет? С ума сошли? Мать где?

- Почему шапочки нет? – упрекнула она мужчину. А взяв в руки лежавшую рядом с ребенком бутылочку, заявила, что это вообще никуда не годится. Читал ли он, сколько времени годна разбавленная смесь. И с подгузника попахивает. Менять срочно надо, а запасного варианта что-то не видно. Да и ребёнка помыть бы не мешало. Жара! А у него нет одноразовых полотенчиков с собой. И сумки со всякой детской мелочью она не наблюдает. – Слушай, молодой папаша, я, конечно, не спрашиваю, почему так случилось, что ребёнок у тебя и в таком виде? Но ведь должны же быть у тебя родные: мать ребёнка, твоя мама, бабушки со стороны обоих родителей, сёстры, тётки. Кто-то же должен был, сказать о самом необходимом?

На вопросы Света и не ждала ответов. Она выговорилась. И попросила у мужчины разрешение сходить и помыть ребёнка. Умывальники с тёплой водой, благо, имеются в каждой палате, и в туалетах. Одноразовые полотенчики уж найдёт. У прислуживающих господам девушек, таких же навках, спросит.

Мужчина думал, а малыш, успокоился на руках забинтованной девушки. Прижался к ней, как к родной.

- Ладно! – согласился папаша, худощавый тип, с уставшими, запавшими глазами и синевой под ними. – Иди!

Свою жизнь надо устраивать. Вот личной рабой Арика её никак не устраивало стать. Это же смертельно опасно, для одного из них. А вот если договориться…

Если получится. То будет время подумать о дальнейшем.