Тишина. Катя огляделась. Показалось ей, что она только моргнула, но нет. Она находилась в другом месте. И ведь прекрасно понимала, что не реально всё происходящее. Как во сне. Перед ней бежал быстрый ручей, а она улыбалась, босыми ногами чувствую круглые мокрые камешки. Узнала она место. То, или, скорее всего, там, где последний раз видела во сне своего любимого мужа. В голове проскользнули мысли сожаления, что вот оно, как всё легко, осталось ей переступить порог, а ведь тогда, когда она так стремилась на противоположный берег, у неё не было возможности даже переплыть поток.

Где-то там Слава. С надеждой на скорое воссоединение она ступила ближе к воде, встав на холодные камни, омываемые прозрачной водой. Ещё чуть-чуть… и она будет с любимым мужчиной.

Прозрачная вода издавала приятный хрустальный звон. Завораживающий и манящий. Прислушалась Катя, и правда, она услышала звуки… плачь.

«Дочка плачет!» — осознала она. И сжалось всё в женщине. И этот крик, зовущий маму, невероятной силой потянул назад.

«Родная моя, солнышко, я иду!» Бросилась встревоженная мать назад. Вернулась на ровный берег, оглянулась, и увидела мужа, стоявшего на противоположном берегу. Он лёгким кивком головы одобрил её действия. «Ещё не время!»

Катя открыла глаза, сразу догадалась, что находится в больничной палате. Характерный запах, такой родной, что впору не замечать. Дежурившая медсестра, сидела на мягкой кушетке, видимо, специально поставленной для круглосуточного нахождения рядом с пострадавшей. Она могла поспорить, что девушка увлечённо читает в планшете роман о любви. Что ещё может настолько увлекать саму юность?

Пошевелилась, проверяя подвижность рук, ног — всё в норме. А вот голова — перемотана. Правильно, откуда Рутковским было знать, что у блондинки во лбу пластина, сыгравшая такую значимую роль в её жизни. Пуля застряла в ней. Но сотрясение Катя получила. Ну и обильное кровопускание. Напугала она многих. Хотя не она.

Поняла Катя, если она всё ещё жива, значит, операция по задержанию преступной группировки прошла как надо. И можно ей не беспокоиться за свою конспирацию. Хорошо! Можно вести себя как обычно. Как женщина!

Дотянулась блондинка до кнопки на постели и приподняла часть кровати — села, прислушиваясь к своим ощущениям. Безрассудные её желания не соответствовали врачебной этике. Всё её существо хотело соскочить с кровати и побежать навстречу новому дню. Но, как врач, она остановила себя. Надо было для начала узнать, сколько она лежит, а то падение в обморок, при резком переходе в вертикальное положение, после долгого нахождения в горизонтальном виде, совсем не радовало. Погладив себя по горемычной голове, пожалела себя.

— Расскажешь, что читаешь? — проговорила хворая, попытавшаяся улыбнутся, но прекрасно понимая, что жалкая вышла рожица.

Девушка встрепенулась, взвизгнула, увидев очнувшуюся пациентку. Подорвалась и выскочила в дверь.

«Вроде не привидение⁈» — улыбнулась блондинка, удобнее поправив подушку, ожидая явление лечащего врача. Вот у кого она всё узнает!

Запыхавшийся, в палату влетел сам Никита Сергеевич, ректор медицинского университета, врач высшей категории. Ну и посыпалось: «Как вы себя чувствуете? Где болит? А посмотрите сюда. А подымите руку, — вторую».

Потом был долгий разговор на тему проведённой операции. Пластину Кате заменили. А из комы, в которую её искусственно ввели, вывести, никак не получалось. Сердце у неё два раза останавливалось. Вот так как-то! И решено было ждать…

Короче, провела она в коме всего несколько дней. Ужас!

— Я сейчас сообщу Юрию Александровичу, что вы очнулись. Дальше, думаю, у вас вопросы будут к нему⁈ Как и у него к вам⁈

Катя не возражала. Умный мужчина понимал, что если ей и надо знать о том, как обстоят дела с арестом крупной преступной группировки, то уж точно не от ректора.

Юра примчался с Верой, а там и Андрей подоспел. Заполнили родные люди грустную палату самой радостью.

— Смотрела кино «Триста спартанцев»? — спросил друг блондинку. — Так вот, триста подготовленных бойцов особого назначения, прилетевшие тайно на твоём корабле разоружили трёхтысячную вооружённую группировка бандитов. Особо опасные, те, что зверствовали на «парусе» попытались захватить наших пилотов и улететь.

Рассказали друзья, как грузили всех желающих незаметно и быстро улететь, после того, как Рутковские и его близкое бандитское окружение было нейтрализовано. А в прессу скинули дезу. Что, мол, всё, главари сдали подельников, и вот-вот на Гордую планету прилетят по их души.

На корабле пустили снотворный газ и… на данный момент бандиты летят домой, где их всех ждёт правосудие.

— А Рутковские? — хотела Катя знать, где они.

— Рутковские находятся здесь. Мы, правда, скрываем от людей, где именно, иначе сама понимаешь…

— Они не дадут вам их вывести! — твёрдо ответила подруга.

— Знаю! — вздохнул друг.

Тему надо было срочно перевести. Надоели эти бандиты. Надоела эта ложь.

— А малышку с кем оставили? — спросила Катя про свою дочь, думая, что Ивановы уже давно должны были созвониться с ними и отдать ребёнка. — Почему с собой не привезли?

Друзья непонимающе переглянулись.

— Какая малышка? — переспросила Вера, как-то недоверчиво посмотрев на блондинку.

Катя почувствовала сожаление, жалость. Явно, они думали, что после всего, что с ней произошло, у неё могло с головой плохо стать.

— Дочка моя где? — спросила блондинка, чувствуя, как накатываются слёзы.

А в ответ — тишина!

Вера решила выскользнуть из палаты и позвать врача.

— Вера, — обратилась Катя к подруге, — внизу аптека, дойди ещё и туда, купи медицинские чулки.

Вставать с кровати без утягивающих ноги чулок было опасно. Опять же по медицинским показаниям. Из-за долгого нахождения в горизонтальном положении.

Объяснила Катя друзьям и родным, что некоторое время назад у неё родилась дочь. А то, что не сообщила им о своём положении, просто, боялась подвести.

— Я оставила им свой телефон, — обиженно натягивая чулки, пробурчала блондинка, — а вдруг что-нибудь случилось⁈

Дружная компания сговорилась не перечить больной. И сделать так, как попросила блондинка — отвести её в русский посёлок.

Всю дорогу друзья ехали молча. Юру и двух молчаливых женщин вёз его личный водитель. А Андрей держался следом на своей машине. Почему-то Катя даже не удивилась тому, что Юра знал адрес, куда она стремилась попасть. Остановились они все у знакомых кованых ворот. Мужчины, ехавшие на переднем сиденье, оглянулись на сидевших женщин, словно взглядом спрашивая — угадали?

Светлана Алексеевна услышала звук подъехавшей машины к их воротам. Вгляделась в вошедших во двор людей, из которых, еле-еле узнала Катю. Блондинка с перемотанной головой, в белом больничном халате присела на скамейку рядом с дремавшим на улице сыном, малышка аукала в коляске. Ребёнок последнее время сильно капризничал, и высыпаться у него не получалось.

Да вообще, последнее время мало кто высыпался на всей планете, такое вокруг происходило…

Катя побоялась брать ребёнка на руки. Голова кружилась, ноги подкашивались, да и сил в руках не было. Подкатив к себе коляску, она погладила дочку. С вышедшей из дома хозяйкой, гости поздоровались кивком головы, чтобы не разбудить Савву.

Объяснять женщине, что происходит, не потребовалось, догадалась она, что за ребёнком приехали. И что Катя и есть нерадивая мамаша… ещё бы, только сейчас Светлана поняла, кого внучка напоминает своими белокурыми локонами. Тоска острыми зубами вцепилась в сердце — заберут…

— Характер у него ещё тот, так что не удивляйтесь, я ему тоже ничего не сказала, — погладила Катя своего спящего красавца по голове, проникнув длинными пальцами в его мягкие волосы.

В глазах у блондинки засиял азартный огонёк страсти и нежности. Чувства, которые она так тщательно гасила, окрасили бледные щёки румянцем.

— Привет! — шепнула Катя.

— Привет! — ответил заспанным взглядом мужчина, опомнившись, спросил, что она здесь делает? Было обеспокоенно, он потянулся к ласковому лицу, повязке на голове. Да опомнился. Увидев незнакомцев, хотя нет. Блондинчика он узнал. Злобно спросил, что происходит?

— Здравствуйте, гости дорогие, как вы вовремя, у нас как раз чай готов, так что прошу всех к столу, — предложила Светлана Алексеевна не столько зайти и выпить чаю, как зайти и поговорить по душам.

Савва хотел быстро подняться, но искусственное колено подвело. Стукнул он кулаком по непослушному железу и поднялся. Взяв на руки малышку, сильно прихрамывая, пошёл в дом, не забыв пробурчать что-то про бандитских подстилок.

— Андрей, не надо, он совсем ничего не знает, — остановила Катя сына, было бросившегося вслед оскорбившего его мать.

— Ну, тогда мы пока поговорим, — пошёл за Саввой Юра, — а вы чай попейте.

Светлана пригласила женщин на кухню. Андрей остался сидеть на лавочке. Ждать особого приглашения. Поёрзав, улёгся полностью на широкой лавке, сложил руки за голову и задремал. Давно не получалось у него расслабиться: то эта работа под прикрытием, операция, подготовленная на скорую руку, мать, получившая пулю в лоб — всё выжимало силы и нервы.

Мужчины общались около часа. Женщины, оккупировавшие кухню, беседовали о своём, о женском. Вера всё удивлялась, и наигранно обижалась на подругу, как она так поступила с ней, ничего не сказала о беременности, — ребёнке. Не доверила присмотреть за малышкой. Ещё подруга!

— Светлана Алексеевна, уж простите за такое письмо, я, конечно, Вере доверяю больше всех, но она была под пристальным наблюдением Рутковской шайки. Одно дело рисковать собой…

— Мы слышали, что вы пострадали и находитесь в больнице. Но на этом всё: что случилось? Как пострадали? Насколько всё серьёзно? Никто ничего не говорил.

— Да ничего серьёзного, — улыбнулась Катя.

— Ничего себе? Пуля в лоб не серьёзно? — возмутилась подруга.

— Вера… — шикнула Катя.

Малышка захныкала в соседней комнате. Женщины насторожились. Все понимали, что пора кормить маленькую…

Савва пришёл на кухню с ребёнком, и сел рядом с Катей. Посмотрел на возлюбленную совсем другими глазами. Как бы ни хотелось ей знать, что именно рассказал Юра, понимала, что это некорректно. Мужской разговор! Но…

— Пообещай, что не будешь препятствовать видеться с дочерью, брать её на прогулку… — сдавленным голосом выдавил из себя мужчина просьбу.

И только после клятвенного обещания, не препятствовать ему, Савва протянул ребёнка матери.

— Эй… не давай ей ребёнка, она только два часа как с комы вышла, на ногах не стоит, руки трясутся, ещё не хватало, чтобы она с малышкой в обморок упала… — завелась опытная сиделка.

Катя перевела недовольный взгляд на подругу.

— А ты мне ещё посмотри, — не унималась Вера, — вот встань, а они пусть посмотрят, что будет?

И тут она была права. Они все видели, в каком состояние блондинка, и то, что она держится из последних сил.

— Юра, хоть ты ей скажи⁈ — обратилась опытная женщина за поддержкой к появившемуся в дверях мужу. — Ей в больницу надо, отлежаться. Она не в состоянии сейчас заботиться о себе, а о ребёнке тем более. Уговори её вернуться в больницу, а мы за это время подыщем и няню для ребёнка, и сиделку для неё. Нет, я заберу пока малышку, поняньчаюсь.

Кусочек последнего разговора слышал и Андрей, вошедший узнать, как обстоят дела, как состоялись переговоры. Поддакнув, что тётя Вера, как всегда, говорит дело. Полез нахал в холодильник, достал специи и сел за стол.

— Тёть Света, что вы там про поесть говорили? — начал напрашиваться наглец.

Чудесный аромат мясного бульона чувствовался и во дворе. Поесть были не прочь все. Да на приход стольких гостей хозяйка не рассчитывала. Но, пока Савва с Юрой общался, стол, не без помощи Веры, был накрыт. И салатики, и оладушки со сметанкой, и нарезка с наливкой — всё стояло на столе.

— Ты ему не сказал кто он? — загадочно спросила друга Катя.

— А что? Надо было? — удивился Юра, что и о сыне она утаила. — Ты бы хоть предупреждала?

— Андрей, — начала блондинка с сына, — это Савва Иванов, мой любовник. Савва, это Андрей Кузнецов, мой сын. Я вас ещё полгода назад собиралась познакомить, когда он с командировки прилетел, да как-то не получилось.

— А сестрёнку как звать? — задал такой важный вопрос Андрей, обидевшись, что как раз их и не познакомили, чем привёл в замешательство мать.

— Ой! Не знаю, — пожала Катя плечами.

— Тут такое дело, метрики мы уже оформили, — сходила Светлана Алексеевна за документами.

— Софья, — прочитал брат имя сестрёнки, озвучив его всем присутствующим. И дал документ матери. Девочка была записана на отцовскую фамилию, с прочерком в графе — мать. Думал, что маме это не понравится. А нет.

Катя передала документ дальше, Юре. Попросив не менять ничего, кроме как вписать её. И всё. Всё её устраивало. И имя. И то, что у ребёнка будет фамилия отца. Так вроде должно быть. И не только по закону.

Счастливая Вера, наконец-то, нянчилась с ребёнком. Упрекая подругу, что она без неё за девочкой сходила. Светлана кормила рослого детину. Катя и Савва сидели и смотрели друг на друга. Недолго. Под предлогом, что Катерине надо прилечь, он увёл её в свою комнату. А прилечь ей, действительно, надо было.

— Как жить дальше будем? — шепнул на ушко сероглазый мужчина, лежавшей в его постели женщине.

— Не знаю! Утрясётся сейчас всё, а потом по течению поплывём.

Савва вернулся на кухню, и гости засобирались. Стемнело за окном, по домам пора.

— Стоп! — запротестовал Андрей. — Я что-то не понял, а что решили? Куда сейчас маму, в больницу или домой? Софью кто забирает? Уж точно не я!

— Никто никуда никого не заберёт, — выдала хозяйка, уже принявшая решение за всех. — Софья останется здесь, мы о ней заботились и дальше будем заботиться. И о Кате мы позаботимся. Так же, сынок? Надо будет, утром в больницу отвезём. А сейчас пускай спит.

— Я согласен! — согласился Савва, поняв, что это верное решение.

— Да, — кивнула головой Вера своему мужчине, — это лучший вариант.

Пять лет пролетели как один день. Катя так и не смогла уйти из дома Саввы. Осталась. Хотя, замуж за него выходить отказалась. Привыкла она к своей свободе.

Помощь Светланы Алексеевны оказалась кстати. И не просто в уходе за малышкой, а вообще, в дружеских доверительных отношениях.

Прилетали новые люди, строились города. Работы — море…

— Сергей, что там делаешь? Ай-ай-ай! Мама садила, садила цветочки, а ты все лепестки оборвал. Ох! Я тебя! — отсчитывала бабушка трёхгодовалого внука. — Софья, а ты куда смотрела? Вот приедут родители с работы, всё им расскажу, безобразники.

А про бандитов, не сомневайтесь, своё они получили!

Живым живое!