Я старалась оторваться от преследователя, но опасные пируэты на шоссе с маленьким ребёнком в салоне не позволили мне это сделать. Поглядывая в зеркало заднего вида, пыталась рассмотреть водителя за рулём большой и грозной машины.

Вяземский?

Прожгло так, что щеки запылали от мысли, что на расстоянии несколько метров отец моей дочери. Показываться перед Алексеем с малышкой ой как не хотелось. Сразу вычислит, что к чему. А лишних проблем не хотелось. Ксения была только моей, и делить её, пусть и с горячо любимым мужчиной, не хотелось. Я ничего не стоила для него, и все его слова о любви — простой пустой пшик…

Я завернула во двор многоэтажки и остановилась у дальнего подъезда, проверяя «хвост» за собой. Ксения задремала в кресле, и я надеялась, что не проснётся пока я не выясню автора и причину преследования.

Внедорожник осторожно проехал и остановился недалеко от меня. Я едва держала руки на руле, которые дрожали от нервного напряжения. Дверь автомобиля открылась, и из неё выплыла фигура высокого мужчины. Я глубоко выдохнула. Чиркнув зажигалкой, втянул сигаретный дым короткостриженый брюнет, в котором я узнала водителя Вяземского, оперся об капот автомобиля и уставился в упор на меня.

Какого черта?

Тысячи вопросов вихрем поднялись в голове.

Послал Вяземский? Почему не сам? Не барское дело… Это было в привычке Алексея отправлять ко мне своих людей. Смотреть в глаза жене, которую бортанули в один прекрасный день, не хватило смелости.

Ощущение катастрофы накрыло черной тучей…

В голове даже мелькнула мысль о тайном выезде из города. Подальше от Вяземского и его людей. Самой это сделать можно, по щелчку пальцев, но не с Ксенькой, которой нужно внимание, забота и куча средств на содержание.

Я вышла из автомобиля, бросив взгляд на Ксению, которая сладко спала, склонив голову набок.

— Что нужно? — грубо спросила, скрестив руки на груди.

— Интересна ты мне, — голос у мужчины был низким и хриплым, и ужасно неприятным.

Я не ошиблась: передо мной вальяжно-наглым образом разложился на капоте водитель Вяземского. Наглость удивила. Как и тачка. По всей видимости, очередной корабль из личного гаража шефа.

— Я бы попросила удалиться из моего горизонта, чтобы я даже тени вашей не наблюдала, — припечатала сердито.

— Типо смелая?

Я выдохнула. Как же я не люблю такой типаж мужчин, которые мало что из себя представляют, но из всех сил стараются всех в этом убедить.

— Типа да.

— Люблю таких горячих, как ты, — самодовольная ухмылка расплылась на лице симпатичного брюнета.

Значит, гонки за моей персоной желание самого мужчины, а никак не задание Вяземского.

— Мой супруг тоже любит таких дураков, как ты. Позвоню, вмиг прилетит с ментовки с дежурства, — я хмыкнула, наблюдая за реакцией на лице брюнета. Бравада быстро слетела с лица молодчика. — Выехать не успеешь отсюда.

— И думаю твоему шефу не понравится, что ты катаешься по своим вопросам на его автомобиле, — закончила победоносно. — Видишь камеру? Завтра попрошу запись у домкома.

— Всё понял, — вскинул руки мужчина. — Сразу могла сказать, что замужем. А не глазки строить.

Вот есть же в этом мире уроды. Такие, как этот. Я обвела пальцем круг и показала на въезд во двор.

— Исчезни! — вложила столько холодной ярости в свои слова, что мужчина тут же бросил недокуренную сигарету и присел на водительское сиденье.

Я чувствовала, как напряжение отпускает. Как только чёрный внедорожник скрылся из виду, отстегиваю ремни детского кресла и беру дочку на руки.

— Съездила в супермаркет, — бурчу, тяжело вздыхая, прислонившись к стене холодного лифта. — Ох… Ох… Ксенюшка… Что будет… Прислонившись к стене холодного лифта.

Открываю двери моих скромных апартаментов и прохожу внутрь комнаты.

— Мы плиехали? — лепечет Ксения.

— Да, солнышко, — снимаю с дочери выходной костюмчик и облачаю в домашние брюки и кофту.

Ксения едва выдерживает процедуру и бежит на кухню к любимому детскому столику.

* * *

Я проснулась задолго до будильника. Тяжелые мысли блуждали в голове. Единственной правильной было уволиться. После неожиданной встречи с бывшим мужем в душе остался горьковатый осадок. Но сначала нужно найти что-то другое и так, чтобы няня вписалась в расходный бюджет моей маленькой семьи. Вяземский как всегда успешен, а я… Тяжела беременность, скромные доходы. Что там скромные… Совсем нулевые. Если бы не сестра, которая тянула нас первое время с Ксенией не знаю, как выкручивалась одна с ребенком на руках.

Я потянулась к телефону и открыла все известные приложения с поиском работы. Выписала несколько номеров по объявлениям, где устроил уровень заработанной платы. На обеденном перерыве прозвоню в конторы, которым нужны сотрудники. Диплом у меня из самого престижного Вуза и два года работы в успешной компании в должности эксперта финансового менеджмента.

Как только Ксении исполнился год я нашла дочке няню и устроилась на работу. Так сложилось, что нанимать няню пришлось и дальше. Слишком часто Ксения болела, а в престижном «Альянсе» таких работников, бегающих по больничным, не приветствовали и по возможности избавлялись.

Бросила взгляд на кроватку, в которой сладко спит Ксения. Темные кудряшки рассыпались на подушке. Ротик приоткрыт, а на личико падает тень от длинных пушистых ресниц. Всё же судьба, забирая главный смысл жизни, подарила моё маленькое большое счастье, так похожее на своего отца — те же тёмные волосы и изогнутые брови. Я вздохнула: черты лица моей маленькой дочки так сильно напоминали о прошлом, которое я старалась оставить позади.

Подтянув одеяло к подбородку Ксении, я поплелась в ванную комнату. Убрала спутанные волосы и уставилась на своё отражение. Тёмно-синие глаза обожгли холодом. В них давно нет огня и жизни. Хорошие учителя жизни потушили одним разом. Умылась прохладной водой и провела щеткой по тёмным волосам.

Волосы скрутила в тугой пучок на затылке, закрепив его шпильками. Совсем немного туши и теней на глазах. В «Альянсе» вид сотрудника должен быть максимально строгим.

Погода к утру испортилась, и я, пробежавшись по гардеробу, который имел много вещей в строгом стиле, достала укороченные брюки и светло-кремовую блузку.

Чашка кофе почти остыла, пока я, прислонившись к спине к стене на балконе, уставившись в одну точку, рассматриваю просыпающийся город. Жизнь опять сделала крутое пике и, похоже, опять вниз с высокой горы.

Через балконный проём замечаю Татьяну Витальевну, спешащую к оговоренному времени.

Я вскинула руку с часами: опять опоздала. Но учитывая, что ехать ко мне с другого конца города, простительно. Возвращаюсь в кухню и споласкиваю чашку в мойке. Сыр и тосты остались нетронутыми. Со вчерашнего дня я с трудом могу что-то втолкнуть в бунтующий организм, так невозможно залипший на мужчине из прошлого.