Кира

Самолет приземлился с небольшим опозданием. Я постаралась побыстрее выйти из здания аэропорта, чтобы оставить позади Вяземского и Мягкова и весь внимательно разглядывающий меня коллектив.

Я нырнула в первое попавшееся такси и быстро продиктовала адрес.

Лифт быстро поднял на пятый этаж. Нетерпеливо постучала в двери и со вздохом втягиваю запах родного дома. Пусть маленького, пусть всего в одну комнату.

— Спит? — бросаю взгляд на часы в прихожей.

— Спит, добрый вечер, Кира, — отвечает Татьяна Витальевна.

Поставив чемоданы, я тихонько прошла в комнату. Моя крошка в пижаме сладко спала, обнимая любимого медведя.

— Представляю, как обрадуется завтра утром, — прошептала женщина.

— Как я рада, что увижу, как моя девочка завтра проснется и я смогу её обнять, — я достала домашний халатик из шкафа и банное полотенце. — Никогда так надолго ее не оставляла.

— На ужин есть курица и гречка. Разогреть?

— Если можно, — почему-то, как только я переступила порог квартиры, появился аппетит и поднялось настроение. Родные стены и лица оказались самым действенным лечением от любовного недуга.

В окно сквозь небольшую щель в шторах заглядывала луна. Несмотря на усталость, я не могла заснуть. Все эти «зачем» и «почему» кружились в голове. На груди остался лиловый засос, а на ягодицах — небольшие синяки. А в душе… тот мрак, которым Вяземский всегда клеймил после появления в моей жизни. Татьяна Витальевна осталась с ночевкой, и я слышала ее мерный храп, доносящийся из кухни.

Я встала с кровати и прикрыла дверь в комнату. Подхватив сонную дочку, положила рядом с собой.

— Мамочка, — нежно и сонно протянула Ксения.

— Да, мое сокровище. Я здесь, — я положила руку на талию дочери. — Вот как лучше.

Усмехнувшись, закрыла глаза. Персональное лекарство было лучшим средством.

* * *

Утро было бодрым, несмотря на то, что полночи я проворочалась на своей кровати. Только когда рядом засопела Ксения, моя беспокойная душа угомонилась, а глаза закрылись сами собой.

Я тряхнула головой, чтобы выбросить глупые мысли. Всё же четыре года без него — я, можно сказать, перевоспитала себя. Из неуверенной и скромной Киры превратилась в самодостаточную женщину. По сути, у меня было всё: семья, дом, профессия. Первым делом я напишу заявление, и через две недели прощай «Альянс» и Вяземский.

А дальше…. Получилось же у меня выстроить жизнь без него.

Я не стала заходить в кухню, оставшись без привычной кружки кофе с утра.

— Татьяна Витальевна, — тихонько разбудила женщину. — Я на работу. Ксения ещё спит.

— Ой, простите, — Татьяна Витальевна захлопала сонными глазами. — Я каждую ночь спала чутко, всё прислушивалась, а сегодня наконец заснула глубоким сном.

— Завтра наконец выходной. Отдохнете и вы, и я.

Солнце уже не грело так яростно, а прохладный ветер залетал в окно и теребил локоны волос, которые я оставила распущенными. Осточертел строгий пучок на затылке, строгий дресс-код. Надела розовую блузку и серые брюки.

В автомобиле включила музыку погромче, чтобы настрой не стал, как обычно, привычно минорным, и всё же… сердце подрагивало.

— Трусиха, — корил внутренний голос, пока лифт поднимал на нужный этаж. В кабинете скупо со всеми поздоровалась и открыла рабочий компьютер. Никогда не думала, что буду рада, набирая свое заявление об увольнении.

— Добрый день, Кира, — Бурова сразу начала с меня, как только начальница появилась в дверях кабинета.

— Добрый, — отозвалась, отправляя на печать свое заявление.

— За итоги вашей поездки уже в курсе, — произнесла Марина Константиновна, не отрывая от меня взгляда. — Но, Кирочка, не забывай, что отчетность никто с тебя не снимал. Жду положенные отчеты в срок.

— Обязательно, — я подхватила распечатанный листок и поставила размашистую подпись.

Будут тебе отчеты!

— Только для начала загляну в отдел кадров, — я широко улыбнулась своей начальнице и поднялась с кресла.

— Всё нормально? — настороженно спросила Бурова.

— Всё просто превосходно, — отвечаю, закрывая дверь кабинета.

Вызываю лифт и набираю кнопку восьмого этажа. Только бы не попасться бы к Вяземскому на глаза. Отдел кадров в самом конце. Выдыхаю, как только быстрым шагом прошлась по коридору, открыв дверь кабинета Маргариты Львовны.

— Доброе утро, — я кладу объявление перед кадровичкой и натянуто улыбаюсь, как только женщина поправляет очки и смотрит на меня поверх моего художества.

— С чего вдруг, Кира?

— Нашла место поинтереснее, — ответила первое, что пришло в голову.

— Ну, не знаю, сколько тебе пообещали. Ты понимаешь, что не всегда работодатель платит столько, сколь обещает. А «Альянс» — стабильная фирма. Тем более мне уже дали задание делать приказ на премирование сотрудников, которые отличились на заключении сделки, и ты входишь в их число. А премия, так скажем, немаленькая.

— Я все решила, — ответила со вздохом.

Пересекаться с Вяземским — просто нет сил. Любить беззаветно и узнать, что я оказалась в списке предателей… Просто удар под дых.

— Хорошо, Кира. Жаль терять хороших сотрудников. Но сама понимаешь, без двухнедельной отработки тебя никто не отпустит.

— Я понимаю, — соглашаюсь, направляясь к двери.

Две недели я постараюсь выстоять. Вернувшись в кабинет, открываю рабочие таблицы. Цифры плывут, и собраться с мыслями не получается.

Над своими отчётами я сидела недолго. Примерно через час после того, как в отделе кадров я положила заявление на увольнение, в кабинет вошла секретарь Вяземского. Глухо поздоровавшись со всеми, уставилась на меня, спустив свои очки в чёрной оправе.

— Алексей Дмитриевич попросил вас зайти.

Шесть пар глаз припечатали к спинке стула, а Бурова… Если взглядом можно было испепелить, то я бы уже полыхала.

Я кивнула головой, стараясь справиться с нервной дрожью, которая прошлась по спине и осела в конечностях.

Зачем вдруг я ему понадобилась?

После нашей ночи Вяземский дал понять, что между нами пропасть. В принципе, этого я и добивалась, главное, чтобы Алексей не стал мстить бывшей жене. И я смогла спокойно уйти. Честно, давно нужно пробежаться по сайтам с вакансиями, но я расклеилась и больше напоминала себе переваренный кисель.

Просил зайти?

Да, пожалуйста!