Когда я застала своего мужа в одной постели со своей сестрой Аишей, я была неприятно

удивлена. Не до конца осознавала реальность, так как чувствовала слабость после

родов, и мне было вовсе не до предательства. А когда родила и меня выгнали из дома…

Я будто находилась в прострации и чувствовала одну лишь боль. Агонию. Тоску.

Непонимание, что делать дальше.

Была ли в моих эмоциях ревность? Сложно сказать. Тогда я была юной девушкой без

рода-племени и финансовой поддержки, и всё, о чем я могла думать — это как

прокормить себя и сына, а о какой ревности говорить.

А вот сейчас я сполна познала это неприятное чувство, которое когтями разрывало мне

грудную клетку и набатом пульсировало в голове, заставляя меня желать чужой крови.

— Милый? — повторила я вдруг за незнакомкой, которую видела впервые.

Наметанным глазом подметила, что она не из высокородных, а судя по мелькнувшим

мозолистым ладоням, что такое труд, она знала не понаслышке. Не леди. Обычная

служанка.

Такая ли уж обычная? — шепнуло мне подсознание, заметив, что Арден не оттолкнул ее,

когда она коснулась его предплечья и прислонилась к нему слишком плотно.

— Не переусердствуй, Алия. Кто-то сейчас будет негодовать от ревности, — вдруг сказал

Арден, и я прищурилась, желая возразить.

Неужто он сказал вслух о моей ревности?

Из-за гнева я не сразу осознала, что имя этой девушки мне знакомо, а затем и подумать

об этом не успела, как к ним подошел крупный коротко стриженный брюнет и обхватил

Алию за талию, притягивая ближе к себе. При этом он кинул недовольный взгляд на

Ардена, но быстро его отвел, явно осознавая, кто перед ним.

— Прошу простить, леди Дарина, — произнес и принял серьезный вид Арден. — Это моя

сестра, Алия, а это ее муж, Фрай.

Мое сердце уже успело успокоиться, а я сама перестала гореть от негодования и гнева,

что Арден, мало того, что нашел себе женщину, так еще посмел привести ее в мой дом,

на праздник нашего сына.

Вот только всё оказалось гораздо более прозаично.

Я вдруг вспомнила его историю про внебрачную дочь его отца и его сестру, с которой он

много лет не общался, и смягчилась, чувствуя, как мое сердце гулко билось в груди,

успокоенное увиденным.

— Леди Дарина, рады присутствовать на торжестве. Ваш край процветает, сразу видно,

что управляет им настоящая благородная госпожа, — сказала мягким голосом Алия и

сделала глубокий книксен, а ее муж поклонился так низко, что я чуть не покраснела.

— Рада видеть вас в числе гостей. Вас разместят в поместье, а вечером я представлю

вас моему сыну, лорду Миру. Он будет рад узнать, что у него есть еще родственники.

Я с интересом проводила их взглядом, когда одна из служанок повела их за собой, а

затем снова глянула на Ардена.

— Ты начал снова с ней общаться?

— Когда отца сослали, мать последовала за ним, и я вдруг осознал, что родичей,

достаточно близких, у меня и нет. Бейрут не в счет, мы всегда с ним были на ножах. В

общем, я уговорил Алию с мужем переехать в столицу. Кто-то же должен присматривать

за особняком в мое отсутствие.

— Ты уезжаешь куда-то? — спросила я, гулко сглотнув.

Меня вдруг обдало ознобом, но Арден не стал меня томить, к счастью.

— Я прикупил себе землю недалеко от твоих владений. Хочу быть поближе к сыну, если ты

не против. Все свои дела в столице я закончил, так что могу полностью посвятить свое

время Миру. Он растет, и ему нужен отец.

— Обсудим это после торжества, — ответила я, так как пока не могла сказать ничего

более путного. — А что насчет Ирисы? Она родила?

Я вдруг вспомнила любовницу его отца, которая всё надеялась родить способного

дракона, и мне стало любопытно, что из этого вышло.

— Девочку, — ответил Арден и пожал плечами. — Моя мать на удивление решила взять ее

на воспитание. Уж не знаю, что из этого выйдет, но для девочки это лучший вариант.

Ириса хотела сдать ее в приют.

— Что ж. Я рада, ребенок ведь ни в чем не виноват.

Мы оба ощутили, как между нами протянулась невидимая нить, которая становилась всё

прочнее, но я не знала, как на это реагировать, а затем наше уединение было

нарушено. Гости продолжали прибывать, желая поприветствовать хозяйку поместья.

Всё это время я не отпускала из рук букет пионов, бережно прижимая его к груди. Сама

не заметила, когда наступило время пира, а затем всё завертелось с такой скоростью,

что у меня голова шла кругом.

Порой я вставала из-за стола и проверяла готовность к главному выступлению вечера, и

в один из таких походов прямо у выхода из замка меня поймала Аиша, явно подкараулив,

чтобы поговорить со мной наедине.

— Что, радуешься? — прошипела она, с силой сжав мое предплечье.

Я убрала ее пальцы, не почувствовав ощутимого сопротивления. В последние месяцы я

настолько срослась со своей силой, что уже давно перестала быть физически слабой

человечкой.

— Это праздник моего сына, Аиша, конечно, радуюсь.

Она замолчала, явно ожидала от меня ответной грубости, но я была в хорошем

расположении духа. А она всё искала, к чему прикопаться.

— И зачем ты меня позвала? Поглумиться?

— Ты моя семья, Аиша, как бы мне ни хотелось, чтобы это было неправдой. У нас с тобой

один отец, а твоя дочь — моя племянница.

Последние слова вдруг подействовали на нее не так, как я предполагала.

— Моя дочь… Как она? Ты ее видела?

Несмотря на браваду, ее глаза вдруг наполнились слезами, и я увидела те эмоции,

которые она усиленно пыталась от меня скрыть. Она сколько угодно может ненавидеть

всех вокруг, но ее чувства к собственному дитя — то, чем обладает даже она.

— Я не видела ее, Аиша, но слышала, что семья, в которой она воспитывается — души в

ней не чает. Отец позаботился и отдал ее в любящую бездетную семью. Тебе не о чем

переживать.

— Никто не говорит мне, кто они.

— Может, это и к лучшему? Ты не сможешь взять ее на воспитание и лишь душу

разбередишь, если расскажешь ей, что ее родители ей не родные.

Аиша опустила голову, явно признавая мою правоту, но я видела и ее стиснутые кулаки,

которые явно демонстрировали ее злость.

— Всегда тебя за это ненавидела, — вдруг усмехнулась она и подняла на меня больной

взгляд. — Как бы тебя ни тюкали, как бы не опускали, ты всегда поднималась с колен и

шла с гордо поднятой головой. Вся грязь просто слетала с тебя прочь, словно ты не

человек вовсе.

— Я и не человек, — ответила я флегматично.

Ее слова и гнев меня больше не беспокоили, и я слушала ее излияния без каких бы то ни

было негативных эмоций.

— Ты не заслуживаешь моего подарка, Дарина, но отец поставил мне условие, при котором

разрешит мне снова пользоваться семейными деньгами, — вдруг сказала Аиша, когда я

уже собиралась заканчивать разговор и уходить.

— И что за условие?

Мне стало любопытно, и я замерла, решив дослушать всё, что она мне скажет, до конца.

— Я всегда знала, что моя дочь не от лорда Ардена, — нехотя произнесла она наконец, и

я видела, насколько тяжело ей было сознаваться.

— Ты, конечно, женщина, но даже ты не могла быть в этом уверена до родов.

— Нет. Я это точно знала. Знала, что забеременела от Бейрута, больше не от кого

было, — буквально выплюнула Аиша, явно не желая в этом сознаваться, а затем

развернулась и ушла, будто за ней гналось пламя огня.

Я еще долго смотрела ей вслед и пыталась понять, что она имела в виду, и причем тут

ее подарок на торжество. А когда осознала, последовал истерический смех.

Мне бы догнать ее и спросить, как она задурила голову Ардену настолько, что он даже

не помнил, что не спал с ней, но я знала ответ на этот вопрос.

Только одна женщина знала о ее любви к Бейруту. Леди Римма.

Поразмыслив, я не стала ворошить прошлое и просто двинулась обратно, к пиршеству,

которое продолжалось в саду и было в самом разгаре.

Кульминацией праздника было выступление девушек-метов, принимавших формы змей и

разных животных, а в центре стоял Мир, наблюдавший за способностями своей расы с

восхищением.

Это был его день, когда многие меты ждали, проявит ли он свою силу в два года. Ранний

возраст, но солнечные метаморфы зачастую нарушали всяческие законы магии и

пробуждали свои силы гораздо раньше остальных.

С тех пор как Империя осадила Арьялу, существование метаморфов перестало скрываться

от обычных горожан, и хоть мы особо и не афишировали себя, но и нужды таиться больше

не было, так что все присутствующие знали, кто такой Мир и кем он станет в будущем.

Когда выступление подходило к концу, я уже было думала, что ничего не произойдет, но

Мир вдруг провел ладошкой перед собой, а затем его рука стала трансформироваться в

огонь, и он испугался, опустил ее. Вокруг царила тишина, так как стихийные обороты

были довольно редким явлением, которое встречалось не у каждого солнечника. Многие

гости и вовсе не поняли, что произошло, но меты начали хлопать, а затем танцовщицы

завершили танец, прикрыв моего сына от чужих взглядом своими телами.

Лишь меты увидели, что мой Мир — стихийный метаморф, который будет способен не только

превращать части своего тела в огонь, воду или песок, но и полностью мимикрировать

под местность, имитируя природные явления.

Среди присутствующих гостей находился и Бейрут, и когда наши с ним взгляды

встретились, он мне подмигнул, вызывая у меня не то изжогу, не то гнев, но я твердо

решила привлечь любых учителей для сына, которые способны будут его учить, лишь бы

не обращаться за помощью к своему дальнему родичу. Пусть в его предках и затесался

солнечный метаморф, но его матерью была из лунных, с которыми мой род никогда особо

не ладил. И он не тот мет, которому я доверю будущее своего сына.

— Вы выглядите уставшей, но такой счастливой, моя леди, — вдруг прозвучал сзади меня

голос Ханны.

Когда война закончилась, и я вернулась из столицы в этот особняк, то первым делом

написала отцу, чтобы он прислал мне Ханну. Я не знала, где она, но надеялась, что

отцу удалось позаботиться обо всех своих слугах, и оказалась права.

В скором времени Ханна снова стала частью моей жизни, будучи нянечкой Мира, к которой

он тянулся почти так же сильно, как ко мне.

— Всё благодаря тебе, Ханна. Именно ты всегда была со мной все эти годы и никогда

меня не бросала. Ты не представляешь, как я тебе благодарна.

Я растрогалась, увидев, как на глаза Ханны навернулись слезы, а затем обняла ее.

Обычно в обществе так не принято — чтобы господа обнимали слуг, но Ханна всегда была

для меня не просто служанкой. Она заменила мне мать.

— Надеюсь, что вы обретете свое женское счастье, моя леди, — сказала Ханна, а после

внезапно шепнула мне так тихо, чтобы никто, кроме меня, не услышал. — Я видела лорда

Ардена в дальней беседке. Он там совершенно один.

Я едва не усмехнулась, понимая, что она не оставляет свои попытки к сводничеству, но

впервые ее слова не вызвали во мне гнев. Я давно решила, каким вижу собственное

будущее.

С самого утра в моем ридикюле лежало украшение, которое давно искало своего хозяина.

Почти все гости продолжали смотреть выступления факиров и фокусников, а я медленно

побрела по узкой тропинке в сторону дальней беседки, где в скором времени увидела

Ардена, который сидел там в одиночестве и словно ждал моего появления.

Его глаза открылись, и при виде меня он улыбнулся.

— Ты прекрасно выглядишь, Дарина. И праздник нашему сыну организовала выше всех

похвал.

— Старалась, — ответила я и присела рядом с ним.

Зябко поежилась, так как по вечерам с приходом осени холодало, и мне почти сразу на

плечи лег пиджак Ардена. Сам же он даже не подал и виду, что ему прохладно.

— Ты сказал, что прикупил себе землю неподалеку, чтобы видеться с сыном.

— Да, хочу принимать участие в его воспитании. К тому же сегодня у него проснулась

магия, и я постараюсь помочь ему освоить свои силы. Надо будет, найму учителей.

Он много говорил, расписывая уроки для Мира, а я видела главное, что он усердно

опускал. Явно приготовил речь для меня, а на самом деле просто хотел проводить время

со своим сыном. Я отчетливо чувствовала с его стороны любовь, в этом не было

сомнений. Наша связь с его приездом окрепла, и я ощущала его эмоции гораздо острее,

чем раньше. Словно мы оба приняли нашу связь полноценно и окончательно.

— Зачем тебе жить далеко, Арден? Дорога неблизкая. Ты прекрасно можешь расположиться

в поместье, покои я тебе выделю.

— Это вызовет пересуды, а я не хочу порочить твою репутацию.

— Для этого существует брак, Арден. Тогда никто не будет судачить.

— Я не смею предлагать брак той, кто выше меня по положению, — произнес всерьез

Арден, но как бы я не всматривалась в него, наконец, осознала, что он не шутит.

— Что ж, — усмехнулась я, ведь давно приняла решение. — Тогда я сделаю всё сама.

Я открыла ридикюль и достала из него футляр, после чего поставила его перед Арденом

на скамейку.

— Что это?

— Кольцо. Открой его и надень. Завтра нас ждет церемония.

— Церемония?

Он был удивлен, но футляр открыл.

— Мой сын — будущий король метаморфов и не может расти в неполной семье. Пересуды нам

ни к чему. Так что завтра мы с тобой, Арден, поженимся. У тебя есть два варианта

ответа. Да… и да.

Не дожидаясь его реакции, я встала и вышла из беседки, но уже у тропинки услышала его

приглушенный довольный смех.

Я же чувствовала облегчение и свободу, которой мне так не хватало. А за эти годы

осознала, наконец, что всё это уже есть внутри меня, достаточно лишь расправить

крылья.

* * *

Торжество, которое мы организовали в честь нашей свадьбы, было скромным. Мы ведь

женимся во второй раз, да и я не хотела присутствия посторонних глаз. Мне было

достаточно того, что рядом были лишь самые близкие.

Ритуальный обряд, который навсегда скрепил наш брак перед ликом смертных и богов, мы

провели на алтаре метов, под бдительным оком Эрриса. Он мало чем отличался от того

ритуала, который был проведен для создания связи между Арденом и Миром, и

предназначался лишь для того, чтобы ввести меня в род Ардена кровно и духовно, так

что никаких особых отличий до и после в себе я не заметила. Разве что стала чуть

ярче ощущать Ардена даже на больших расстояниях.

Самой запоминающейся частью нашего брачного ритуала стал для меня полет.

С самого детства я знала, что мне не суждено расправить крылья и летать, как всякому

свободному дракону, и не мечтала даже познать вкус ветра, а когда Арден вдруг

предложил мне оседлать его и прокатиться с ветерком, я замерла в восторге, даже не

проронила ни звука, настолько была ошеломлена.

Уже потом я узнала, что не каждый дракон позволяет своей паре прокатиться на его

спине, и случись такое, это яркий признак того, что дракон ставит жизнь своей

женщины выше, чем свою.

Будучи дочерью лорда Дагона, я никогда не слышала о том, чтобы хоть одна женщина

седлала дракона, и потому не знала об этом факте. Узнала случайно, когда мы прибыли

в столицу, которая гудела от новостей о том, что Арден позволил мне сделать.

Оказалось, что наш союз стал примером для многих незамужних девиц, мечтающих о такой

же любви, но каждый раз, когда я слышала восторженные шепотки позади нас, когда мы с

Арденом шли по улицам столицы, я лишь грустно улыбалась.

Никто из них не знал, чего нам стоило наше счастье.

Когда Миру исполнилось десять лет, в нашу семью вдруг постучалось чудо.

Все эти годы мы с Арденом старались зачать еще одного ребенка, но у нас ничего не

получалось. Он даже сокрушался, что это за его грехи и недоверие боги наказали нас,

но я в это верить не хотела. Впрочем, всё равно вместе с ним посещала храм богов и

молила их о чуде. И в один из дней оно свершилось, лишь укрепив нашу веру в то, что

наш союз был и правда благословлен свыше.

В условленный срок у нас с Арденом родилась девочка. Драконица с даром воды, родовой

магией рода северных драконов. Вердикт целой коллегии лекарей.

Нарекли мы ее Амаль, что означало «надежда».

Надежда рода Ардена.

Надежда нашей семьи.

И стала она любимицей не только своего отца, но и старшего брата, который не чаял в

ней души.

Мир со временем стал главой метаморфов, а Амаль — первой драконицей, возглавившей

высокородный дом драконов.

Несмотря на разные расы, в них текла одна кровь, и ни они, ни их потомки никогда об

этом не забывали.