Мое наследство — это родина метаморфов.

Заявление Ардена заставило меня серьезно задуматься о прошлом и своей семье. Мог ли

мой дед знать, кто я? Чем больше я анализировала, тем сильнее понимала, что мой отец

не мог скрыть от своего отца и главы рода информацию о моем происхождении. Было ли

это совпадение, что дед завещал мне эти земли?

Несмотря на мои опасения, Арден вскоре отвернулся, а я легла на кровать и положила

ребенка рядом с собой.

— Может, ты положишь ребенка между нами? С краю опасно, — вдруг раздался голос

Ардена.

— Я думала, ты спишь. Он не упадет, — произнесла я, не оборачиваясь к нему, хотя

услышала скрип кровати, когда он приподнялся.

— Ты в этом уверена? — его голос звучал иронично.

— Если я его положу между нами, ты можешь его ночью раздавить, или он может

задохнуться, если ты положишь на его лицо руку. А у меня чуткий сон, так что я смогу

его удержать, если он вдруг окажется на самом краю.

— Уж ты-то должна помнить, что я не ворочаюсь во сне. Так что ничего ребенку не

будет. Не рискуй. Здесь негде найти лекаря, а скоро мы и вовсе окажемся в глуши.

— Мне откуда знать, как ты спишь, Арден? По пальцам одной руки можно пересчитать

разы, когда мы ночевали в одной постели, — не удержалась я и съязвила ему в ответ.

— В таком случае мне придется напомнить тебе, как это — спать со мной в одной

кровати.

Его голос стал хриплым и низким, что мне не понравилось.

Я напряглась, а затем ощутила его ладонь на своем бедре. Не удержалась и сразу же

шлепнула по ней, чувствуя, что в последнее время обретаю всё больше уверенности в

себе. Больше не боюсь идти наперекор Ардену.

— Держи себя в руках, не смей распускать руки!

Я покосилась на ребенка, но он спал.

В этот момент рука Ардена поднялась выше и коснулась моей шеи, и я сразу же поняла

этот намек. Ошейник ламии делал меня его рабыней, и если он захочет, то…

— Когда ты проведешь ритуал? У нас был уговор, а ты свои обязательства не выполняешь.

— У нашего уговора не было срока, поэтому твое возмущение пока не обосновано.

— Может, у уговора и не было срока, но ты сам знаешь, что это не может продолжаться

вечно. Ты так и не привел лекаря Рюффета, чтобы он обозначил границы времени, когда

может быть уже поздно. Ты не представляешь, какого зверя во мне ты разбудишь, если

по твоей вине мой сын умрет.

— Наш сын, Дарина.

— Судя по тому, что ты не спешишь, это только мой сын.

— Как только мы прибудем в поместье, я отправлю весточку одному знакомому. Он ученик

Рюффета.

— Хорошо.

— Ты же помнишь, что после ритуала Мир снова станет моим ребенком? А это значит, что

по закону империи он будет жить со мной.

— Да уж, а я поверила, что тобой может двигать благородство. Мое упущение.

Я усмехнулась и подтянула ребенка ближе к себе. Внутри меня разливалась горечь. Но

никакого разочарования не было, поскольку я не возлагала на Ардена больше никаких

надежд.

С каждым днем мое беспокойство нарастало, так как у ребенка часто поднималась

температура. К счастью, лекарства, выданные лекарем, действовали, позволяя сбить ее.

Арден промолчал и ничего мне не ответил. Я буквально ощутила, как он напрягся, но

вскоре отодвинулся, позволяя мне свободно вздохнуть.

Я и сама не заметила, как довольно быстро уснула. Сказались усталость и тяжелая

дорога, осложненная страхом погони.

За ночь я ни разу не просыпалась, настолько сильно была измождена. А утром впервые за

долгое время я встала отдохнувшей и выспавшейся.

В номере было светло, и через приоткрытое окно дул приятный прохладный ветерок. Я

улыбнулась и потянулась в постели, не сразу осознав, что рядом нет моего сына.

Первым делом я вскочила и посмотрела вниз, опасаясь, что Арден был прав и мой сын

упал, а я этого даже не услышала и не заметила.

Мое сердце колотилось от тревоги, но сына я не увидела. Затем я обернулась и поняла,

что в номере я одна. Ни Ардена, ни Мира не было рядом.

Я сразу же бросилась к окну в поисках кареты, на которой мы приехали, и немного

успокоилась, увидев ее на территории постоялого двора.

Интуиция подсказывала, что всё хорошо, и Арден не выкрал сына и не сбежал вместе с

ним, оставив меня в неизвестном месте без средств к существованию.

Несмотря на это, я довольно быстро умылась из умывальника, в котором уже была теплая

вода, которую наверняка распорядился доставить Арден, оделась, привела себя в

порядок и спустилась, ориентируясь по голосам.

Когда я оказалась на первом этаже, увидела сидящего за столом у окна Ардена, возле

которого стояла коляска, в которой лежал Мир. Удивительно, что он не плакал, а

спокойно лежал, словно его не волновало мое отсутствие.

— Почему ты не предупредил меня и не разбудил? — спросила я, сразу же проверила сына

и успокоилась, увидев, что он всего лишь спит и даже не плачет.

— Тебе нужно было отдохнуть, я не видел смысла просто так тебя будить. Да и какой

толк от этого? Мы выдвинемся в путь только через час, поэтому садись, покушай. Я

сделаю заказ, — невозмутимо ответил Арден, встал и пошел к стойке хозяина таверны и

что-то ему сказал.

Вскоре к нам вышел официант, неся на подносе чайник горячего чая. От него исходил

ароматный густой пар, вызывая у меня жадное слюноотделение.

Как только он ушел, и мы с Арденом остались наедине, я снова накинулась на него с

обвинениями.

— Ты хоть представляешь, как я испугалась, не увидев своего сына с утра рядом? Да и

ты никогда не управлялся с младенцами, зачем так рисковать?

— Кто тебе сказал, что у меня нет опыта с детьми?

Арден насмешливо поднял бровь, а я опешила и больше вопросов задавать не стала, хотя

они так и роились в моей голове. Вот только воображение делало всё за меня,

подкидывая мне картинки Ардена, на руках которого всегда оказывался Мир.

Я была настолько обескуражена, что потеряла дар речи, и весь завтрак молча ковырялась

в тарелке. Меня одолевал лишь один вопрос, который я бы не решилась задать Ардену.

Неужели Мир — не его первенец?

Спустя час, как Арден и обещал, мы собрались и двинулись в путь. На этот раз он вдруг

решил ехать с нами в карете. Вот только если вчера она показалась мне просторной,

как только он сел напротив и заполнил всё пространство своим крупным телом, карета

буквально стала крошечной.

Я настороженно взглянула в окно, опасаясь, что нас обнаружат и найдут довольно

быстро. Наверняка вскоре выяснится, что та, кого ищут покровители лорда Яниса, это

не Аиша.

Хоть я и узнала от Ардена, что у леди Риммы в предках затесался метаморф, я

чувствовала, что Аиша и ее ребенок не те, кто нужен государству Арьяла.

Несмотря на всё это, единственное, о чем я могла думать, так это о словах Ардена,

которые я услышала от него на постоялом дворе.

— Ты хочешь задать мне какой-то вопрос, Дарина? Такими темпами ты прожжешь во мне

дыру еще до приезда в поместье.

Я сглотнула и решилась задать вопрос, который всё это время мучил меня.

— Сколько у тебя детей, Арден?

Мне не понравилось, как ревниво прозвучал мой голос.

Я ничего не могла поделать со своими инстинктами, хотя разум с поразительной

упертостью твердил мне, что между мной и Арденом всё кончено. Но я не обольщалась,

что наше общение после выздоровления Мира не оборвется.

Казалось, будто Арден планирует издеваться надо мной всю оставшуюся жизнь. И меня не

покидала мысль о необходимости наблюдать за чередой его жен и детей. И дело не

только в том, что мы с ним истинная пара, но и в том, что каждая из его женщин будет

угрозой для моего сына.

— С чего такие вопросы, Дарина?

Арден вздернул бровь и не торопился отвечать мне. Он будто наслаждался моим

интересом, выискивая в нем двойное дно. Я бы рада сказать, что его нет, но не хочу

лукавить даже перед собой.

— Ты сказал, что у тебя уже есть опыт, как нянчиться с детьми, поэтому вывод

напрашивается сам собой. Это значит, что Мир — не твой первенец.

Арден неожиданно улыбнулся, а затем расхохотался, словно я подняла ему настроение.

— Не скрою, что мне бы доставило удовольствие подразнить тебя этим, но пока на это

настроения нет. Я, конечно, наследник своего отца, поэтому и занял должность главы

рода, но отнюдь не его первенец.

— Разве ты не единственный сын у своей матери?

— Отец у меня довольно любвеобильной, так что и женщин в поместье не обходил

стороной. Многие рожденные дети не дожили даже до года, а вот Алия была на удивление

живучая. Я узнал о ней, когда мне было десять. Она дочь одной служанки в нашем

поместье.

— Если она старше тебя, то вряд ли ты нянчился с ней, — фыркнула я.

— Ей было двадцать на тот момент, и у нее уже было двое собственных детей. Как

оказалось, она стала женой нашего дворецкого. Мне было с ней интересно, так что

иногда я возился с ее сыновьями. Ну, пока отец об этом не узнал. Потом он перевел их

в отдаленное поместье где-то на севере, так что с тех пор я ее не видел.

— Не было желания увидеться снова?

— Я подрос, да и мы не были так уж близки. Да и к чему нам общаться? У нас разные

дороги.

Я не удивилась, что он так размышляет, а мне стало жаль одновременно и его сестру

Алию, и его мать, которая все эти годы терпела измены мужа, зная, что все его дети

жили буквально под ее носом.

Я даже не сомневалась, что она об этом знала. Вот только не понимала ее мотивов, так

как сама бы на такое не согласилась.

Пусть это мир патриархата и мужчин, где они считаются главными, где у женщин

практически нет никаких прав, но это не значит, что мы должны покорно принимать

такое положение дел.

— Ты знаешь, Дарина, у меня было много женщин, — вдруг произнес Арден, и я

напряглась, не ожидая от него такого откровения. — Но я вас всё равно не понимаю.

Все вы хотите, чтобы мужчины были верными, но при этом сами вешаетесь на женатых.

Где логика?

— Ты серьезно спрашиваешь это у меня? И не сравнивай меня с другими женщинами. Я

лично на женатых не вешаюсь, впрочем, и на холостых тоже. И избавь меня от подобных

рассуждений, у меня нет желания знать о твоих похождениях.

Я поджала губы, показывая ему свое негативное отношение к тому, что он так

разоткровенничался со мной.

Он лишь наклонил голову набок, будто впервые начал меня узнавать, и, к счастью,

замолчал и больше не поднимал эту тему.

В этот момент Мир, который лежал рядом со мной, укутанный в несколько пеленок, вдруг

завозился и засопел. Его глазки открылись, и он сонно заморгал, выискивая меня

взглядом.

Я слегка распутала его, чтобы он мог двигать руками, и поднесла ближе к себе. Ощутив

мой запах, он моментально успокоился, но вдруг начал шариться ладошками у меня по

декольте.

Я бросила взгляд на Ардена, который всё это время наблюдал за моими манипуляциями, и

покраснела, поняв, что мне придется кормить ребенка прямо в карете.

— Ты не хочешь размяться и снова прокатиться на коне? — попыталась я выпроводить его,

чтобы остаться с сыном наедине, но Арден мой намек не понял. Или не захотел понять.

— Сегодня слишком жарко, не хочу перегреться на солнце. Что-то не так?

— Я хочу покормить ребенка.

— Я тебе не мешаю, Дарина.

— Но ты будешь смотреть. Отвернись.

— Думаешь, я чего-то там не видел? Это мой сын, а ты моя… ламия.

Мне показалось, что он хотел сказать какое-то другое слово, но в последний момент

осекся и сказал то, что привело его самого в чувство.

Если до этого его взгляд был неожиданно нежным и трепетным, то теперь изменился и

стал хмурым, словно он поймал себя на каких-то эмоциях, которые были ему не

свойственны и не нравились ему. Претили его нутру.

Я поджала губы и промолчала, а сама слегка повернулась боком, чтобы закрыть ему

обзор, затем развязала шнуровку и подтянула сына поближе к груди.

Он довольно быстро нашел сосок и аппетитно зачмокал, суча ножками. Взгляда я не

поднимала, но прекрасно чувствовала внимание Ардена.

Он буквально прожигал меня взглядом, и я всем телом ощущала, насколько жадно он

наблюдал за кормлением.

Самая неловкая ситуация, в которую я могла попасть.