На третий день нашего пребывания во временном лагере я стоял на дороге, провожая взглядом Кору, Лейланну и Мариль, выдвинувшихся на юго-восток. Их путь лежал в Южный Элайвар, откуда они намеревались переправиться на дикий неизведанный континент Хорадис. Мариль, наша иллюзионистка, накинула на себя личину лесной эльфийки, а Кору, скрепя сердце, обернулась таврианкой, могучей женщиной-быком, чтобы сыграть роль покорной рабыни.

Я прекрасно знал, что местные длинноухие, лесные и высшие эльфы Элайвара, те ещё высокомерные ублюдки. Они вполне сносно относились к кентаврам или гномам и, скрипя зубами, терпели присутствие людей. Красоту они ценили превыше всего, поэтому флоранов и фарфал держали при себе скорее как экзотических, радующих глаз домашних питомцев. Но стоило им завидеть зверолюдей, как врожденный снобизм пробивал дно. А уж орков они ненавидели настолько люто, что резали при первой же возможности. Честно говоря, их можно было понять: орочьи драккары десятилетиями кошмарили их побережье, оставляя после себя лишь пепелища и трупы.

Именно эта эльфийская ксенофобия заставляла меня нервно сжимать челюсти. Что случится с Кору, если иллюзия Мариль дрогнет хоть на секунду? Я мог лишь уповать на высокий уровень красной орчанки и на быстроногость ездовых ящеров, которых предусмотрительно замаскировали под обычных тягловых лошадей. Если запахнет жареным, они должны унести девочек подальше от неприятностей.

Но одного упования на удачу мне всегда было мало. Прагматик внутри меня требовал железобетонной страховки, поэтому я жёстко настоял, чтобы Корвин взял нескольких своих Сталкеров и незримой тенью сопровождал троицу вплоть до портового города Леса’ниланель. Если что-то пойдёт не так, они вступят в бой без промедления. К тому же всегда оставался риск, что ищейки великого Консорциума уже шныряют по портам, высматривая любого, кто хоть как-то связан со мной.

Пока девочки добирались до порта по суше, они каждую ночь возвращались в наш лагерь через портал, и даже когда они взошли на борт корабля, регулярные сеансы связи не прекратились. Кору, правда, не могла шагнуть в воронку, пространственная магия на движущемся судне сыграла бы с ней злую шутку, в лучшем случае выбросив прямо в открытый океан, а в худшем расщепив на атомы. Но сам факт, что я каждый вечер видел их лица и слышал голоса, здорово успокаивал.

И всё же фоновая липкая тревога никуда не уходила. Она сливалась с ледяным сосущим страхом за моего сына, маленького Марка, и за Мэриголд… точнее, Сарису. Эти мысли отравляли разум, смешиваясь с гнетущим беспокойством за тех, кто остался в Озёрном. Эта грёбаная беспомощность разжигала мрачную ярость, высокооктановое топливо для моей личной теневой войны. Я должен стать сильнее любой ценой!

Первые дни я остро ощущал потерю Дымка и действительно скучал по его тяжёлому свистящему дыханию, по запаху мускуса и хищному клекоту. Но на пятый день геймер во мне безжалостно задавил сентиментальность — я не мог позволить себе просадку в уроне. Отсутствие питомца тормозило темпы прокачки всей нашей ударной группы: меня, Лили, Карины, Ванессы и Юлиана. Жаба откровенно душила терять бесценный опыт из-за пустующего слота компаньона.

Послушав советы своих женщин, я отправился в поход, отыскивая не просто пета, а машину для убийства, способную заменить Дымка. И нашёл его — вожака стаи диких велоцирапторов, умного, свирепого зверя с тёмно-серым, почти пепельным оперением, которое делало его идеальным ночным охотником и позволяло буквально растворяться во тьме.

Я назвал его Эш.

Системное уведомление.

Питомец успешно приручен.

Эш. Класс Ездовой раптор (Вожак стаи).

Эш не был таким же массивным и толстокожим «танком», как Дымок, ему не хватало мышечной массы, чтобы принимать на себя лобовые удары элитных мобов, зато он оказался абсолютным гением кайтинга. Эш рвал дистанцию, накладывал дебаффы, ослеплял противников и наносил молниеносные вспарывающие удары когтями в ближнем бою, после чего тут же отскакивал. А его сенсорика казалась просто пугающей. По ночам он почти не спал, замирая у стенок палаток и безошибочно отслеживая перемещения каждого члена отряда сквозь плотную ткань. Такой параноидальный, вечно бдительный дозорный — именно то, что нам сейчас жизненно необходимо.

Мои дети быстро привязались к Эшу. Было странно и немного забавно наблюдать, как малыши радостно возятся с клыкастой и когтистой тварью размером с индейку-переростка. К счастью, они оказались ещё слишком малы, чтобы понять, куда исчез Дымок, и не задавали лишних вопросов.

Сам Эш позволял им всё. С младенцами и малышами он возился предельно аккуратно и ласково, хотя и не проявлял той щенячьей беззаботной игривости, что умиляла меня у его предшественника. Он воспринимал детей серьёзно, как моё прямое потомство, ценнейший ресурс, который нужно оберегать. Стоило кому-то сделать резкое движение в их сторону, как раптор мгновенно вырастал между ребёнком и потенциальной угрозой, недвусмысленно щёлкая бритвенно-острыми челюстями.

Следующие три недели слились в один серый изматывающий марафон: днем кровавый фарм до ломоты в суставах, ночью бессонница. Я лежал в темноте, вперясь взглядом в потолок палатки, и думал о судьбе Марка и Сарисы. О том, что я привёл свою семью в изгнание, лишив всех того комфорта и стабильности, ради которых рвал жилы всё это время на Валиноре.

Но днём старался держать лицо: улыбался, шутил, изображал перед своими женщинами железобетонную уверенность, хотя знал, что они всё видят и понимают мою игру. Та светлая, полная надежд радость, что царила в нашем доме до проклятого визита Малина, исчезла, на её место пришла напряжённая суровая собранность.

Новый лагерь в Вольном постепенно обрастал «мясом». Наш единственный толковый строитель вкалывал от рассвета до заката, возводя длинные общинные залы из грубого кругляка. Щели наскоро конопатили глиной, крыши крыли простой деревянной дранкой. Для меня, парня с Земли, привыкшего к унитазам, горячему душу и центральной канализации, которые я с таким трудом организовал в Мириде и в Фениксе, это стало жёстким откатом в каменный век.

Но ведь это лишь начало, мы только-только начали строительство нового плацдарма.

К счастью, голодная зима нам не грозила. Мой пространственный сундук был забит припасами, которых с избытком хватит до самого потепления, а ежедневная охота приносила тонны свежего мяса монстров. Вместе с мясом мы добывали горы шкур. Наши ремесленники с маниакальным блеском в глазах пустили их в дело: крафтили снаряжение, тут же разбирали неудачные образцы, возвращая часть материалов, и пробовали снова.

Вчера система наконец-то выдала приятный сюрприз: наш кожевник 27-го уровня, угробив не один десяток заготовок, всё-таки поймал удачу за хвост.

Создан предмет: Кожаный шлем (качество Мастерское).

Вещь отлично села на Селину. Беловолосая лиса довольно покрутилась, примеряя обновку, а я мысленно поставил галочку: выживаемость отряда растёт.

Прокачка тоже шла ударными темпами. За тот неполный месяц, что мы здесь находились, низкоуровневые новички апнули по десять-одиннадцать уровней. Мои жены и опытные бойцы, давно перешагнувшие тридцатый порог, взяли по три-четыре левела.

Я вплотную подобрался к пятьдесят третьему, Лили уверенно взяла сорок девятый. Юлиан и Карина не отставали, почти добравшись до заветного «полтинника», а характеристики Ванессы, как всегда смертоносной в бою, неуклонно росли, хоть идеальная внешность вампирши и оставалась неизменной. А на днях к нашей ударной пати наконец-то присоединилась Лютик. Она подкачалась достаточно, чтобы не отлетать от случайных ударов, и с радостью променяла свой старый отряд на ежедневную мясорубку бок о бок со мной и Лили.

Каждый вложенный стат, каждый новый разблокированный навык в интерфейсе ложился очередным кирпичиком в стену нашего выживания. Я хищно улыбнулся, до хруста сжимая кулаки и чувствуя, как по венам пульсирует горячая сырая мощь. Запах хвои, пролитой крови монстров и дыма от костров приятно щекотал ноздри.

Я больше не чувствовал себя загнанной дичью, а сам готовился стать охотником. И этот бородатый ублюдок Малин очень скоро узнает, каково это оказаться на мушке.

Ирен наконец-то закончила плести свою паутину. Я стоял в нашем штабе, вдыхая сухой запах старых пергаментов и чернил, и наблюдал, как она с холодной расчётливостью раздаёт последние приказы. В дело пошли серьёзные активы: опытные Лазутчики Корвина, несколько наших конторских клерков, которых мы целенаправленно вкачали в класс Вор, и узкопрофильный Диверсант. Для нейтрализации магической защиты и ловушек Ирен прикрепила к группе Видящего Линии и Разрушителя чар.

С помощью двух Проходчиков эта диверсионная группа начала тайно выкачивать документы из контор в Бастионе и региональных управлений в Тверде. Под наш прицел попали дворяне, глубоко увязшие в долгах перед Консорциумом, те, кто просадил состояние за картами или влез в кредиты во время войны с ублюдками Балора. И это понятно, классика жанра, так как у них имелись все причины переписать свои активы на подставные компании Малина, но остальные… Ими явно рулили через жёсткий шантаж или прямой террор.

Если Консорциум «Шалин Гранд» так легко давил на аристократов, значит, где-то рядом постоянно тёрлись головорезы из их теневого крыла. А за ними можно легко установить слежку или, рискуя засветить людей Ирен, выдернуть их в тёмный переулок, упаковать в мешок и хорошенько допросить, чтобы вскрыть гнойник империи Малина.

И вот тут начинались проблемы. От одной мысли о допросах у меня нервно сводило скулы. На Валиноре слово «допрос» являлось прямым синонимом средневековых пыток с дыбами, калёным железом и криками до сорванных связок. Но если мы выловим ублюдка из Консорциума, моя совесть не станет особо мучиться; их соучастие в делах Шалина уже само по себе тянуло на смертный приговор, и наш Теневой крестовый поход рано или поздно найдёт железобетонные улики.

Мой новый класс и титул Судьи Теневого Крестового похода был не просто красивой ачивкой в интерфейсе. Крестовые походы в этом мире — это не банда линчевателей, это высший судебный орган, подчиняющийся не местным царькам, а напрямую богам, в нашем случае самой Мие. Конечно, это не давало нам системного права творить беспредел и вырезать города по своему хотению. Любой местный король имел полное право послать нас к чёрту, воспрепятствовать нашему расследованию, арестовать или вышвырнуть из страны. Другое дело, что мало кто решался на такое, до одури боясь разгневать богиню и словить проклятие на свои земли.

Пока мы действовали в рамках полномочий, выданных Системой и Мией, закон на нашей стороне. В войне против Консорциума у нас имелся легальный карт-бланш на аресты, конфискацию активов и вынесение приговоров, разумеется при наличии неопровержимых доказательств.

А вот допросы… Бумаги — это отлично, Ирен выжимала из них максимум, но сухая бухгалтерия не расскажет, где находится секретная база, или кто является «кротом», для этого нужны живые.

К счастью, эту головную боль обещала решить Лионелия и её следователи. Главная проблема силовых допросов, если, конечно, отбросить мораль, которая на Земле осталась где-то в конвенциях ООН, это их потрясающая неэффективность. Под пытками человек скажет что угодно, любую чушь, лишь бы боль прекратилась. Как геймер и прагматик я ненавидел тратить время и ресурсы впустую. Выбивать ложные показания? Нет уж, увольте!

Но Система Валинора давала нам чит-код: как только Лионелия апнет ещё несколько уровней, она разблокирует системный навык Чувство правды, и это в корне меняло правила игры. Нам не придётся вырывать ногти, достаточно просто заставить ублюдка говорить, и магический полиграф Лионелии сам отсеет зёрна от плевел. Да, возможно, придётся применить… некоторое жёсткое физическое воздействие, чтобы развязать языки в самом начале, но я уже стал достаточно циничен, чтобы пойти даже на это. Пока наша цель — только выудить информацию, а в остальном пленники содержались в нормальных условиях до суда.

Тем не менее я не собирался превращать свои подвалы в филиал ада и установил жёсткий протокол: силовое воздействие применяется только к тем, по кому есть стопроцентные доказательства работы на Консорциум, и только если они отказываются сотрудничать добровольно. Как только начинают говорить, давление немедленно прекращается.

Но даже с этими правилами я чувствовал, как мы балансируем на острие ножа. Стоило один раз оступиться, дать слабину жестокости, и мы сами станем теми чудовищами, с которыми боремся. Это жрало меня изнутри. Я часами торчал в Военной комнате, обсуждая рамки дозволенного с командирами, особенно с Лионелией, чьим людям предстояло ковыряться в этой грязи.

А по ночам… По ночам искал покоя в объятиях своих женщин. Ирен, Марона… Они умели слушать и возвращать мне рассудок.

Помню, как лежал в кровати, вдыхая тонкий волнующий аромат мускуса и цветочных духов Мароны, чувствуя её горячее обнажённое тело, тесно прижатое к своему боку. Моя ладонь медленно и собственнически поглаживала гладкое бедро, чувствуя приятную дрожь женской кожи, пока я изливал свои мрачные думы в темноту спальни.

Она грациозно приподнялась на локте, грудь мягко коснулась моей груди, а глаза блеснули в лунном свете.

— Артём, — низкий бархатистый голос звучал с твёрдостью стали. — Боюсь, нам придётся залезть в самые тёмные и зловонные уголки общества Шалина. Мы увидим гораздо больше грязи и смертей, чем хотелось бы любому из нас, прежде чем вырвем эту заразу с корнем. Но знаешь что? Пока мы поддерживаем друг друга, пока держим друг друга за руки и оттаскиваем от края пропасти, откуда нет возврата, мы сможем преодолеть это и всё ещё жить в мире с самими собой.

Её слова, подкреплённые жарким обещающим поцелуем, тогда успокоили моего внутреннего демона.

Но сейчас, стоя рядом с Ирен и глядя, как мерцает магический портал, поглощая фигуры наших агентов, я всё равно чувствовал тяжёлый холодный ком сомнений в животе. Рубикон пройден. Мы ступили на путь, с которого нет возврата, и я мог лишь молиться, чтобы эта война не сожрала наши души.