Глава 14. Первый выигранный бой

— Что еще случилось? — настороженно спросил ректор, вперив взгляд в месье Деламорта.

— Мы по другому поводу, — загадочно ответил боевик.

Они обменялись взглядами, ведя какой-то безмолвный диалог. Даже в другое время я бы не рискнула полюбопытствовать, а сейчас мне тем более не было дело до их секретов. Коленки подрагивали от быстрого подъема — я отвыкла от таких физических нагрузок.

— Тогда присаживайтесь. Мадемуазель Ламбер, — поднявшись на ноги, ректор указал на стул для посетителей. — Вейлр?

— Постою.

Прежде чем позволить мне сесть, боевик помог снять пальто. Когда я, наконец, с облегчением устроилась, ректор тоже вернулся в свое кресло и обвел нас испытующим взглядом.

— Я слушаю.

— У нас возникло недопонимание, — прозвучал низкий голос месье Деламорта за моей спиной.

От чего-то по лопаткам пробежали мурашки. Для уверенности мне хотелось видеть боевика, но сидеть вполоборота было некрасиво, поэтому я смирилась и стала внимательно слушать. Деламорт не сказал ничего нового — коротко изложил уже известную мне ситуацию.

— Вот оно что, — медленно произнес ректор, переводя серьезный взгляд на меня. — А что вы скажете, мадемуазель Ламбер?

От этого взгляда и возникшей зловещей паузы у меня похолодели руки. Вот и все. Теперь он уволит меня.

Мне не было страшно требовать от ректора работы — я тогда не знала ни его, ни кого бы то ни было здесь, и единственное, что мне грозило — это оказаться выгнанной и поднятой на смех. Неприятно, но к насмешкам я привыкла и даже научилась их сносить. Но оказаться уволенной, разорвать только начатое знакомство с Зое, оказаться вновь выкинутой с дороги, которая вела меня прямиком к мечте… Пусть я не до конца успела проникнуться академией, студенты успели задеть что-то внутри меня. Хорошо это или плохо — я пока не понимала, но знала наверняка, что Ламберы идут до конца.

— Мадемуазель Ламбер? — поторопил ректор.

— Извините, — пробормотала я, затем напомнила себе о главном и выпрямила спину. Я не сдамся на пути к мечте. — У меня есть вопрос. Разве преподаватели согласовывают каждую практику с вами?

— Обычно они этого не делают, тут вы правы, так как план их занятий одобряется заранее. Ваш приезд — уникальный случай, и вы еще не успели предоставить мне его. Я полагал, что вы воспользуетесь тем, что оставил месье Дюльван. Он был теоретиком, и я счел, что вы пойдете по его стопам.

— Но я бы хотела…

— И чтобы лишний раз не нагружать ни вас, ни студентов, настоятельно прошу следовать плану занятий месье Дюльвана, — сделав вид, что не заметил моей попытки вклиниться, закончил ректор. — Это все? Вейлр?

— Все. Спасибо, что уделили время.

— Если я буду следовать ему, то второкурсники никогда не выпустятся, — немного громче, чем следовало, произнесла я.

Спину обжег взгляд. Я не удержалась и обернулась, чтобы столкнуться с холодным взглядом боевика. Как в таком человеке уживалась горячность огненной магии?

— Прощу прощения? — осведомился ректора, возвращая мое внимание к себе.

Улыбкой я попыталась скрыть бешено колотящееся от волнения сердце. Теперь я знала, что не зря прихватила с собой план занятий прошлого куратора.

— Месье, я не хочу ставить под сомнения таланты своего коллеги. В конце концов, преподавательского опыта у него гораздо больше.

— Разумно. Ведь, насколько мне известно, оного у вас вообще нет, — своеобразно поддержал боевик за моей спиной.

Я закатила глаза, и это было моей единственной реакцией. Не хотелось отвлекаться.

— Но методы месье Дюльвана… спорные. Вот, взгляните на эти записи. Не смотрите на то, что это личные заметки. Не желай месье Дюльван, чтобы их видели, он бы не оставил их в своем столе.

Ректор быстро пробежался глазами по бумагам.

— И что?

От искреннего непонимания в голосе я сжала зубы, чтобы сдержаться и не нагрубить.

— Вас не смущает его отношение? Комментарии? Оценка? — с нажимом спросила я, но не стала дожидаться ответа. — Как при таком подходе студенты должны определиться? Конечно, я поступила безрассудно, но мне необходимо было понять, на каком этапе сейчас находятся первокурсники. Ладно они! Слава Великим магистрам, у них есть еще время. Но я не представляю, что мне делать завтра со второкурсниками, у которых его нет. Дать тестовые задания? Как им поможет то, что прапрадед короля женился на смешанной и, благодаря их союзу, она смогла определиться?

— Мадемуазель Ламбер, присядьте, пожалуйста.

Я и не заметила, как поднялась на ноги. Кинув взгляд через плечо, я встретилась с задумчивым взором янтарных глаз, не отливающим багряным. Значит, в этот раз я не вывела боевика из себя своими обвинениями.

Послушно сев на стул, я разгладила образовавшиеся складки на юбке и сложила руки на коленях. Прямо-таки пристойная и покладистая молодая леди. Сильно провоцировать мужчин было неразумно.

— Не мне вам говорить, что некоторые маги не жалуют смешанных, — с долей неловкости сказал ректор. — Признаться, я удивлен, что вы, несмотря на проявленное раньше нежелание, вступились за них.

Мое лицо вспыхнуло. У Деламорта теперь появился еще одна веская причина насмехаться надо мной. Я ждала его выпада, не поворачиваясь и до боли в пояснице выпрямив спину, но он продолжал хранить молчание. И лишь устремленный, почти осязаемый взгляд давал понять, что нас в кабинете трое.

— Я немного пересмотрела свои взгляды, — ответила я, завертев кольцом на пальце. — У меня нет возможности утверждать, что я способна сотворить чудо, но кое-какие у меня мысли есть. И я планировала провести практику завтра у второкурсников. Иначе в моем кураторстве нет смысла.

— Не рубите сплеча. Куратор еще отвечает за дисциплину своих студентов. Скоро вы поймете, что у вас, помимо занятий, хватает забот. Ваши студенты на стихийных практиках любят отличиться, особенно у месье Комю…

Ректор натянуто хмыкнул и бросил взгляд выше моей головы. Обернувшись, я заметила, с каким неудовольствием морщится боевик и удивилась. Но и испытала облегчение. Не только я, значит, не отвечаю его высоким преподавательским стандартам.

Не дождавшись пояснений, я сказала:

— Как скажете. Но я все же прошу, чтобы вы позволили мне проводить практические занятия.

— Вы действительно верите, что это поможет?

— Да, верю.

Ректор снова посмотрел на боевика.

— Что думаешь, Вейлр?

Неужели ректору нужно его одобрение? Вот уж чего я не ожидала. Это стало неприятным открытием, но, поразмыслив, я решила раньше времени не переживать. Будь влияние боевика столь велико, то ректор даже не стал бы меня слушать.

— Я перенесу дуэльный клуб на завтрашнее утро перед практикой мадемуазель Ламбер. Большинство второкурсников там будут. Там я смогу напомнить им правила безопасности. И ещё… Я бы хотел присутствовать на занятии мадемуазель Ламбер.

— Нет, — молниеносно отрезала я, устремив требовательный взгляд на ректора. Тот выглядел неуверенно.

— Мадемуазель Ламбер, я понимаю, что вам может показаться это оскорбительным, но посмотрите на это с другой стороны. У Вейлра больше опыта, и он сможет помочь вам поддерживать дисциплину.

— Я сама в состоянии это сделать.

— Это будет единственный раз, — попытался убедить меня ректор, натянуто улыбнувшись. — Вейлр — человек ответственный. Он всего лишь хочет убедиться, что все пройдет гладко.

— Все пройдет гладко, если его студенты не будут нарушать порядок, — холодно подчеркнула я.

— Я уверен в том, что так и будет! — кивнул ректор. — И тогда я смогу со спокойной душой позволить вам проводить практики.

И вдруг мне стало все кристально ясно. Ректор не собирается меня выгонять, так как найти замену было бы проблематично. Другое дело — попытаться поставить рядом сторожевого пса.

Выбора у меня особо не было, поэтому я кивнула и поднялась на ноги. Несмотря на соглядатая, сейчас я не страшилась завтрашнего дня. Мне не терпелось вернуться в кабинет, чтобы взяться за дело всерьёз.

— Раз мы все решили, я могу уйти?

— Конечно, — следом за мной поднялся на ноги ректор. Вымученная улыбка исчезла, и к нему вернулась прежняя собранность и напряжение. — Хорошего вам вечера.

— И вам, джентльмены.

Забирая записи, я вспомнила о еще одном важном моменте.

— Не забудьте, пожалуйста, сообщить мне о наказание для месье Конта. Ведь не только студенты огненного факультета позволили себе неприемлемое поведение.

— Сообщу, — пообещал ректор.

Месье Деламорт открыл мне дверь, кивнул и попрощался:

— До завтра, мадемуазель Ламбер.

Тон его был безукоризненно вежливый, но отчего-то слова все равно прозвучали зловеще. Я поторопилась покинуть приемную, в этот раз желая преодолеть шесть этажей в одиночестве, чтобы подумать. Несмотря на чувство усталости, во мне крепла уверенность, что я выиграла свой первый бой.

Спустя несколько лестничных пролётов я вспомнила, что хотела сходить к почтовому артефакту, проверить, нет ли писем от брата и родителей.

В кабинете возле почтового артефакта меня встретил мужчина неопределенного возраста в немного потёртом, но хорошо сидящем костюме.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, а потом заметила, что он складывает мелочи в ящики своего стола. — Рабочий день уже закончен?

— А кто спрашивает? — прищурился почтальон, обозначая возрастные морщины на лице.

— Как невежливо с моей стороны, — спохватилась я, призвала оставшиеся силы и улыбнулась. — Я новый куратор смешанных, мадемуазель Ламбер.

— Жак Бассет, — с легкой хрипотцой проговорил он, а затем четко и решительно. — Боевой маг в отставке.

— И на аномалиях были? — с искренним любопытством и надеждой вопросила я.

— Еще бы! — приосанился месье Бассет. — В те времена еще, когда вместо артефактов маги со всем сами справлялись!

Надежда моя слегка потускнела. Порядки с тех пор кардинально изменились.

Мы поболтали минут десять — вернее, преимущественно болтал месье Бассет, прежде чем я, наконец, спросила о важном:

— А на моё имя, случайно, нет писем?

— Имеются такие.

Меня ожидало три письма — два от брата и одно от мамы.

— Спасибо, — с благодарностью кивнула я. — И извините, что задержала.

— Ничего, — уже куда более благодушно махнул Бассет рукой. — Если что, ты приходи. Поболтать о том о сём.

Я клятвенно заверила, что обязательно забегу. Послушать о былых подвигах всегда интересно.

Письма в руке обжигали руку не меньше, чем взгляд месье Деламорта, всё то время, что я добиралась до своих комнат. В коридоре столкнулась с Зое, входящей к себе, но ограничилась лишь кивком и извиняющейся улыбкой.

В комнате я не глядя сняла пальто, положила куда-то записи и тут же стала распечатывать письмо от мамы. Сразу пробежалась глазами по первым строчкам, написанным изящным почерком. Потом вздохнула и села на кровать, пытаясь справиться с вспыхнувшими противоречивыми эмоциями.