One last moment

To ask you why you left me here behind.

You said you'd grow old with me[74].

Прошло уже две недели с тех пор, как Зак вернулся из Блумингтона – не из Йеля. Две недели с тех пор, как мы с Сибилл его предали. И вот уже две недели я не могу себя простить.

В итоге я веду себя как трус, избегая лучшего друга. У меня не получается делать вид, будто ничего не случилось. Я пропадаю на тренировках, и батарея в телефоне у меня постоянно «разряжается». Я выдумываю девушек, с которыми мне непременно нужно встретиться, или ссылаюсь на накопившуюся усталость. Я стараюсь проводить с Заком как можно меньше времени, потому что стоит ему на меня посмотреть – и мне кажется, будто он обо всем догадался.

И я даже не знаю, кого защищаю, вот так скрывая правду. Его? Себя? Их с Сибилл пару?

Я сижу на берегу Сильвер-Крик с сигаретой во рту и смотрю на воду. Стремительный поток навевает мрачные мысли о том, что точно так же стремительно от меня уносится мое будущее. Звук уведомления возвращает меня в реальность.

Сибилл – Сегодня, 19:12

Ты не ответил на мое последнее сообщение

Я – Сегодня, 19:12

Мне ничего не приходило. Что случилось?

Сибилл – Сегодня, 19:16

Забудь. Я на выпускной.

Встретимся там?

Сегодня в Нью-Олбани-Хай выпускной бал. Зак уже там – он выступает на вечере со своей группой, им нужно заранее подготовиться. Когда он уходил днем, я не предложил составить ему компанию, хотя раньше обязательно пошел бы с ним. Для того чтобы помочь… или просто провести больше времени с другом. Вместо этого я сказал, что мне нужно «вернуть книгу в библиотеку» – в ту самую, куда я за все годы учебы ни разу не заглянул. Зак, наверное, ждет меня сейчас, а я сижу тут, под дурацким мостом. Мы обещали друг другу, что этот праздник станет грандиозным финалом наших школьных лет, а теперь я даже не собираюсь туда идти.

Докурив сигарету, я тут же достаю из пачки следующую. Потом еще одну. Если бы я мог так же быстро расправиться с угрызениями совести. Но нет, они не оставляют меня ни на минуту.

Солнце потихоньку клонится к горизонту, и вот уже на небе появляются первые звезды. Я не собирался пить сегодня, но… в конце концов, у меня выпускной. Я ищу мелочь по карманам куртки – хочу понять, хватит ли денег на выпивку. Когда понимаю, что хватит, встаю и иду прочь от ручья. Я уже подхожу к мини-маркету, когда в кармане снова вибрирует телефон. Я боюсь увидеть сообщение от Зака – но нет, это снова пишет Сибилл.

Сибилл – Сегодня, 21:54

Зак напился

Ему плохо, он все знает

Приходи скорее

Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас взорвется. Что? Нет-нет-нет!

Я лихорадочно набираю ответ, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Я – Сегодня, 21:55

Откуда он узнал?

Ты ему сказала?

Сибилл – Сегодня, 22:01

Нет, он сказал, что увидел смс,

которое я отправила тебе утром

Я спрашивала, вдруг ты рассказал

ему о том, что мы сделали,

потому что он ведет себя странно.

Он весь вечер пьет.

Мне очень жаль, что так вышло.

Значит, все кончено. Я потерял лучшего друга. Не знаю, что теперь делать. Сибилл просит меня прийти, но захочет ли он меня видеть? Говорить со мной?

Мне больно от мысли, что Зак меня возненавидел, но еще больнее от мысли, что он уничтожен нашим предательством. Я бы хотел забрать его горе, а еще лучше – вернуться в прошлое и стереть то, что мы сделали. Вот только я не властен ни над временем, ни над его чувствами. Вот дерьмо. Мне нужно только… чтобы он перестал страдать.

В обычной ситуации я бы сбежал, как последний трус, но сейчас я мчусь к старшей школе. Я не знаю, что буду делать, когда найду Зака, вот только даже страх, что уже ничего нельзя исправить, меня не остановит. Запыхавшись, я врываюсь в спортзал и пролетаю под аркой из желтых и зеленых шаров. Праздничная атмосфера никак не соответствует тому, что творится у меня в душе.

Окидываю взглядом зал: Зак как раз спускается со сцены, чтобы направиться к буфету. Протолкавшись через толпу танцующих – плевать, что они недовольно смотрят мне вслед, – я иду к нему и замечаю, как он тайком подливает спиртное себе в стаканчик. Я замираю, боясь к нему приблизиться, а он поворачивается – и видит меня.

– Зак…

– Эш! Ты пришел! Выпить хочешь?

Голос у него мягкий, как бархат, и он как будто искренне мне рад. Не на такую встречу я рассчитывал. Не знаю, чего я ждал, но точно не этого. Я отклоняю его предложение выпить. Каждое движение Зака кричит о том, что и ему на сегодня хватит.

– Ты как? Как будто уже накидался.

– Да, прости, я не дождался тебя. Но ты же на меня не злишься?

Он поднимает стаканчик, как будто хочет чокнуться со мной, потом подносит его к губам и осушает одним глотком.

– А ты, наверное, на меня злишься.

– То есть это правда?

Я несмело киваю, и Зак опрокидывает в себя очередной стакан.

– У меня только один вопрос: ты в самом деле познакомился с Сибилл летом перед старшей школой? Это ее ты искал в первый учебный день?

– Да. Это была она.

– Хорошо.

Он спокоен, слишком спокоен, и я не знаю, как реагировать. Понятия не имею, что ему сказала Сибилл и можно ли найти оправдание нашему поступку, но оставить все как есть я тоже не могу.

– Мне очень жаль… Мы можем поговорить?

Зак поднимает руку, словно хочет что-то сказать, и я умолкаю.

– Тебе не стоило уступать мне, Эш. Сегодня ты мог бы сопровождать Сибилл на бал и радоваться жизни вместе с ней. Хотя… Я думаю, еще не поздно. Жаль только, что вы кучу времени зря потеряли.

– Зак, пора! – кричит Оли, ударник в его группе.

Мой лучший друг отдает мне честь двумя пальцами, как у нас с ним заведено, и поднимается на сцену с гитарой, пусть это и дается ему непросто.

Наконец он подходит к микрофону, и по залу разносятся первые аккорды нашей с ним песни. Зак никогда еще не играл ее вживую, перед публикой, и я задаюсь вопросом: быть может, он хотел сделать мне сюрприз? Мне становится совсем плохо, но я не бегу – у меня больше нет на это права. Сначала звучит только голос моего лучшего друга и перебор его гитары, но на припеве вступает остальная группа:

Two bodies, one soul,

Just a pair of fools

For now on and forever

Just wanna be your brother.

Я слышу, как дрожит его голос, будто ему больно петь нашу песню, будто слова его ранят, и это разрывает мне сердце.

Когда стихают последние ноты, Зак быстро вытирает лицо и поднимает руку, прощаясь с публикой. Потом он поворачивается к другим музыкантам из группы – те явно удивлены, что он решил вот так закончить концерт. Но Зак уже сбегает со сцены.

Я ищу его взглядом в толпе: он направляется к пожарному выходу. Не мешкая ни секунды, я бросаюсь за ним, чтобы его перехватить. Выскакиваю на парковку, не имея ни малейшего представления о том, где Зак мог оставить машину, и, отчаявшись, начинаю звать его:

– Зак!!!

Я оборачиваюсь и замечаю, что по дороге движутся фары. Бегу туда и выскакиваю прямо перед машиной Зака, вынуждая его остановиться. Я быстро подхожу к пассажирской двери, распахиваю ее и залезаю внутрь.

– Эш, выйди.

– Обязательно. Но только если ты сам выйдешь. Тебе нельзя садиться за руль.

– Уверен, что хочешь остаться?

– Да, я не позволю тебе одному вести машину в таком состоя…

Не дав мне даже закончить фразу, Зак резко выжимает газ и выезжает с парковки, едва не врезавшись в другую машину.

– Так, ты слишком много выпил. Будь добр, пусти меня за руль.

– Нет, Эш, все в порядке. Я могу вести с закрытыми глазами!

Он зажмуривается, чтобы доказать слова делом.

– Ладно, ладно! Хватит! Я тебе верю!

Зак открывает глаза и немного сбрасывает скорость.

Объехав два квартала, Зак оставляет позади жилые районы Нью-Олбани и выезжает на трассу Паоли-Пайк по направлению к Флойдс-Нобс. Не знаю, куда он собрался, но сейчас это волнует меня меньше всего.

– Зак. Мне очень жаль. Это было ошибкой, это случилось один раз, всего один, и это ничего не значит. Мы тогда ужасно напились. Нам было плохо, мы переживали из-за того, что ты уезжаешь в Йель, и… не знаю, мы запутались…

Он чуть сильнее давит на газ и судорожно сжимает руль. Это не предвещает ничего хорошего. Но когда Зак все-таки подает голос, в нем не слышно гнева и ярости. Скорее… сомнение? Возможно, алкоголь притупляет боль предательства?

– Я на вас не злюсь.

– Что? Не надо так со мной, Зак. Черт, я все испортил, я заслуживаю того, чтобы ты на меня злился.

– Но я не могу. И я скажу тебе почему. Знаешь, за последние недели я многое понял. Когда ты от меня отдалился, я подумал, что сделал что-то не так и оттолкнул тебя. Я понял, что не могу тебя потерять, я этого просто не вынесу.

– Зак, я чувствую то же самое. Я только не знаю, как заслужить твое прощение после того, что я сделал.

– Подожди, дай мне закончить. Черт, у меня в голове такой бардак. Не надо было столько пить.

– Может, все-таки я сяду за руль?

Я бы очень хотел, чтобы он остановился, прежде чем мы окончательно поссоримся, но Зак продолжает:

– Эш, я люблю Сибилл. Люблю, слышишь. Она мне сразу понравилась, и теперь я точно знаю почему. Потому что она из тех девушек, в кого ты мог бы влюбиться. Не затащить в постель, а именно влюбиться. Когда я был с ней, я неосознанно становился ближе к тебе. Видишь, я люблю Сибилл и знаю почему. Но любовь не нуждается в объяснениях. Для нее не нужно искать причин, любовь должна затягивать тебя, как водоворот, захлестывать с головой, как приливная волна, чтобы в голове не осталось ничего, кроме уверенности в том, что с этим человеком ты хочешь быть.

– Зак…

– Я всегда был уверен только в тебе, – продолжает он, смаргивая слезы. – Но сообщение Сибилл вернуло меня на землю. Я слепой дурак, который думал, что может прикоснуться к своей мечте хоть кончиками пальцев. Я не злюсь на вас за то, что вы переспали. Я злюсь, что вы способны испытывать такие чувства друг к другу.

– Зак, я ничего не чувствую к Сибилл, я…

– Эш, я знаю, что врать себе не так больно, как признавать свои чувства.

Сердце бьется в груди пойманной птицей, я сам на грани того, чтобы заплакать.

– Зак, я не уверен, что понимаю.

– Не заставляй меня произносить это вслух, Эш! – он внезапно срывается на крик.

«Есть разница между тем, что мы говорим, и тем, что чувствуем в глубине души», – как-то сказала Сибилл.

Я лишаюсь дара речи. Слова Зака разливаются внутри и освещают путь… путь, который уже был там и на который я старательно не обращал внимания.

– Я знаю, что мое чувство всегда будет безответным, и черт, это больно, – продолжает Зак, вытирая слезы, которые больше не может сдержать. – Я очень долго не понимал, что происходит. Вернее, не хотел понимать, но такие чувства, Эш, они разъедают тебя изнутри, если не дать им волю, от них ржавеет сердце. Но если хочешь, думай, что твой друг просто напился и несет спьяну всякую чушь, и завтра все будет как раньше. Мне просто нужно прийти в себя.

Если послушать Зака, так я проржавел до основания. Но мое сердце бьется, сопротивляясь ржавчине чувств. И оно хочет снова биться в полную силу. Все это время оно как будто ждало знака, чтобы сбросить с себя цепи. Цепи, в которые я сам себя заковал, чтобы сберечь. Эта правда вдруг пугает меня. Но я не должен молчать, я должен что-то сказать Заку, и неважно, что именно, я…

– Как раньше уже не будет, Зак, – бормочу я едва слышно.

– Я же сказал, что я слепой дурак.

Он не понимает… Меня лихорадит от мысли, что я произнесу эти слова вслух в полный голос, хотя мне и про себя-то их сложно произнести. Когда это случится, прошлое будет уже не вернуть. Но желание выпустить правду наружу переполняет меня, смывая страх.

– Твое чувство не безответно.

Я это сделал. Сказал правду, как содрал пластырь. Только под ним нет раны – лишь растрепанные чувства семнадцатилетнего подростка. Зак больше не смотрит на дорогу – его взгляд прикован ко мне. В свете фар я вижу, как его глаза блестят от слез, на дрожащих губах зарождается робкая улыбка, словно он до сих пор не верит в то, что услышал. И тут громкий сигнал автомобиля заставляет меня подпрыгнуть. А потом меня ослепляет свет чужих фар.

Потрясенный моими словами, Зак выехал на встречную полосу. Он одновременно выкручивает руль и пытается затормозить. Машину подбрасывает в воздух, она переворачивается и вылетает на обочину.

Ни один из нас не удосужился пристегнуться.