Горячая волна негодования нахлынула на неё, обжигая внутренности. Губы превратились в тонкую линию, а кулаки непроизвольно сжались. Как он мог посметь предложить ей решать судьбу другого человека?

Страх перед последствиями выбора сковал разум, заставляя вновь и вновь перечитывать вопрос, надеясь увидеть какой-нибудь скрытый смысл. Но ничего, кроме холодного равнодушия к чужой судьбе, она не находила.

Ей было очевидно, что именно хочет от неё Фабиан. Он жестоко и мучительно проверял её готовность идти наперекор моральным принципам, по которым она жила всю свою жизнь.

Дрожащими пальцами она провела по экрану, останавливаясь на каждом варианте ответа. Сердце отчаянно забилось быстрее, угрожая выпрыгнуть из груди. Она почувствовала себя игрушкой в руках Фабиана. Интересно, смеётся ли он сейчас, наблюдая за её метаниями?

Пенелопа отклонилась от экрана и сложила руки на груди. Её мыслительный процесс зашёл в тупик. Она не сможет убить пусть и не самого хорошего, но всё же человека. Значит ли это, что теперь ей придётся сидеть в этой комнате до самой смерти? Может, кто-то из людей Фабиана сжалится и убьёт её, чтобы не мучилась?

На экране пошла рябь, привлекая её внимание. Изображение вдруг погасло, и на его месте появилось другое. Пенелопа напрягла зрение, чтобы рассмотреть хоть что-то в почти непроницаемой темноте. Когда кто-то любезно включил свет на той стороне, она замерла. Волна злости схлынула, оставив после себя дикий неконтролируемый ужас. Пенелопа увидела большую собачью клетку, где сидела её дочь.

– Оливия, – хрипло выдохнула она.

– Мамочка! – крикнула Лив, кинувшись на стенку клетки.

Раздался неприятный звук скрежетания металла о кафель. Сердце Пенелопы дрогнуло. Оливия похудела. Её лицо, руки и одежда были грязными, а волосы спутались. Что ещё хуже, её стойкая и дерзкая девочка сейчас плакала.

– Мне страшно! Спаси меня! – вновь крикнула Оливия.

Пенелопа почувствовала, как у неё опускаются руки. Её душило собственное бессилие.

– Я спасу тебя! – пролепетала она скорее самой себе, чем Лив.

Экран резко погас.

– Оливия! – крикнула Пенелопа, подскакивая на ноги.

Она схватила экран руками и потрясла его, но ничего не изменилось. Машина осталась безучастна к её эмоциональным всплескам. Ноги Пенелопы перестали держать её, и она упала обратно на стул.

Намек Фабиана был более чем понятен: сделай выбор, иначе твоя дочь пострадает.

– Будь ты проклят! – рявкнула Пенелопа, зная, что он её слышит.

Воздуха в лёгких стало не хватать. У неё появилась одышка, а мысли испарились. Отчаянно захотелось свернуться клубком и ничего не делать.

Экран вновь загорелся, выводя злополучное сообщение: «Помиловать? Да/Нет».

Пенелопа истерично рассмеялась. По щекам у неё потекли слёзы. Она нащупала мышку и, собрав всю волю в кулак, резко выдохнула и нажала на кнопку. Эмоциональный взрыв, накопившийся внутри, вылился тихим рыданием, сотрясшим её душу. Решение принято, обратного пути больше нет. Она нажала на «нет» и заставила себя поднять голову.

В комнату, где находился этот несчастный человек, начал поступать газ. Мужчина задёргался и замычал, а потом вдруг затих и перестал шевелиться. Пенелопа обхватила себя руками, взвыв от осознания своего поражения.

Она сползла со стула на пол и закричала в попытке выплеснуть эмоции. Это не помогло. Совершённое тяжким грузом легло на её сердце. Она чувствовала себя мерзким чудовищем, преследующим только собственную выгоду. Предполагала ли она, что Фабиан может заставить её сделать нечто подобное? Да. Однако подозревать и пережить в реальности – вещи совершенно разные.

От рыданий у неё разболелась голова и заложило нос. Что-то внутри сломалось, обнажая ту слабую Пенелопу, которую она годами скрывала за маской сильной и принципиальной женщины.

Дверь открылась, и кто-то вошёл внутрь, но ей было всё равно. Она закрыла руками лицо в попытке сохранить хотя бы остатки своей гордости.

– Поверь, всё не так плохо, как тебе кажется. После сна станет лучше, – холодно сказал Калум.

– Где моя дочь? – рявкнула Пенелопа, ощутив вдруг прилив адреналина.

Она вскочила на ноги и попыталась ударить его, но была грубо остановлена. Мужчина схватил её за руки и прижал к металлической стене.

– Отпустите её немедленно! – продолжила вопить Пенелопа.

Калум скривился, будто съел что-то кислое.

– Успокойся, иначе я…

Пенелопа не стала слушать. Она извернулась и плюнула ему в лицо. Мужчина гневно выругался и лёгким движением руки ударил её в солнечное сплетение. Из Пенелопы выбило весь воздух. Она упала на колени и судорожно попыталась вдохнуть его ртом.

– Поспи, – произнёс Калум и надавил ей пальцами на сонную артерию.

Мир перед глазами Пенелопы погас так же резко, как экран злополучного компьютера.