«Back for Good» – Take That

– Правда ведь, что теперь, когда ее личико стало соразмерно носу, она выглядит намного лучше? – проворковала Дилан, уткнувшись в щечку Грэв.

Грэв смерила ее взглядом, так и говорившим: «Мать, ты и сама на Жизель не похожа», – повернулась на пухлых ножках и поковыляла в раскрытые объятия моего мужа.

Ага, подчеркну особо – моего мужа. С которым я просыпалась каждый день на протяжении целого года в нашей великолепной лондонской квартире. Когда он внес меня в свое жилище после моего любовного признания, обернувшегося помолвкой, то первым же делом провел тур по нашей квартире. Все в ней было стильно и до неприличия прекрасно. Я повернулась к Роу и спросила: «А мы можем окрестить пол? Пожалуйста». Он безропотно согласился. С тех пор мы окрестили ковры, каждую спальню, стиральную машинку, столешницы, шкаф для посуды, библиотеку и гостиную. В этом мы себе не изменяли.

В Америку я так и не вернулась, а в Стейндроп – тем более. В Штатах меня ничто не ждало. Через неделю после приезда в Лондон я нашла студию звукозаписи для своего подкаста, который уже пользовался успехом и набрал десять тысяч подписчиков на всех платформах. Может, кому-то это число покажется небольшим. Но для меня это победа.

Мамочка часто к нам приезжала. Ей понравилось путешествовать, а время в самолете было отличным поводом навязать еще варежек. Ее магазинчик на «Этси» процветал. Она отлично зарабатывала на жизнь и с удовольствием помогала Дилан с Грэвити.

Что касается Дилан, то она пыталась подтолкнуть Такера к общению с Грэв, но, похоже, к своей дочери он был глубоко равнодушен. Он еще встречался с Эллисон, которая ожидала суда за свои махинации и находилась под домашним арестом. Ее репутация пребывала там же, где и личность, – в заднем проходе. Прямо скажем, Так и Эллисон были друг друга достойны.

– Не слушай свою мать. – Роу подхватил Грэв, когда она упала в его объятия, и подкинул в воздух, как тесто для пиццы. Она чуть не ударилась о потолок. Я всегда сильно тревожилась, когда он устраивал этот фокус, но Грэв лишь нескончаемо хихикала, и от этого звука у меня неизменно бежали по коже мурашки. – Ты самая красивая девочка в мире. Правда, после тети Пятнышко.

– Грэв суждено стать красавицей, – подчеркнул Киран, который теперь дружил с Роу. Мы все расположились за рождественским столом вместе с Зетой, мамой и Тейлором. – Это несложно, когда у нее такая мама, как Дилан.

Дилан снисходительно улыбнулась и медленно отпила вина из бокала. Она приехала три дня назад и все это время уклонялась от активных попыток Кирана, похоже, не испытывая к нему ни малейшего романтического интереса. Видимо, когда поутихли гормоны, ее перестала прельщать мысль о страстном романе с одним из самых известных футболистов в мире.

– Я умею делать красивых детишек, – с гордостью улыбнулась Зета.

– Это точно. – Мамочка похлопала ее по коленке.

– Это очень полезно. – Тейлор допил пиво и беспечно осмотрелся в комнате, засунув руку в карман. – Интересно, когда от переизбытка сахара у Роу лопнет вена на лбу?

– Скоро. Пойдемте в гостиную и начнем открывать подарки. – Роу встал, взяв Грэв под мышку, как футбольный мяч. – Я уже готов вручить жене свой подарок.

Что еще он мог мне подарить? Я обожала нашу жизнь.

Райленд скорчил мину.

– Пожалуйста, не делай этого при всем честном народе. Здесь же ребенок.

– Заткнись, – равнодушно ответил Роу. – Пойдемте.

– Ого, так не терпится? – Дилан огляделась, но медленно встала.

Мы направились в гостиную, оставив блюда и наполовину полные винные бокалы. Перед окном, откуда открывался вид на Кингс-роуд, стояла рождественская ель.

– Я первая. – Зета пихнула подарок Роу в руки, как только он посадил Грэв на ковер.

Он открыл его.

– Никотиновые пластыри? Как… нужно.

Четыре месяца назад Роу неожиданно бросил курить. Однажды в субботу мы прогуливались, держась за руки, вдоль Темзы, и он увидел пару, которая толкала коляску и улыбалась малышу. Он молча выкинул пачку в мусорное ведро и больше не покупал сигареты. Правда, никому и словом об этом не обмолвился. Роу раздражался, когда над ним слишком тряслись.

Мамочка подарила всем крутые варежки.

Дилан купила сувениры в комиссионке, которые удивительно и уникально подходили личности каждого.

Киран преподнес Дилан настоящее бриллиантовое колье, которое, судя по виду, стоило как роскошная машина. Дилан смотрела на украшение минуту, а потом улыбнулась Кирану:

– Спасибо, будет отлично сочетаться с моим изысканным платьем из «Волмарта».

Ничуть не смутившись, Киран сдавленно рассмеялся:

– Это центральный элемент образа, дорогая. Кроме колье больше ничего не надо надевать.

– Цыц. – Роу покачал головой. – Вижу, ты не слишком дорожишь своими зубами, Кармайкл. Пятнышко? – Он повернулся ко мне.

– Муженек? – Я захлопала ресницами, глядя на него. Мне не терпелось вручить ему свой подарок.

– Пойдем за мной.

– Спасибо. – Райленд прикинулся, будто вытирает пот со лба. – От всего сердца. Никому не нужно это видеть.

И хотя я только что уютно устроилась в кресле у камина, все же пошла по коридору вслед за Роу, глядя на его широкую спину. Неужели подарок такой большой, что его пришлось прятать в его кабинете?

Роу остановился перед дверью вышеупомянутого кабинета и застенчиво взглянул на меня:

– Буду с тобой честен…

У меня вытянулось лицо, и я сразу же насторожилась.

– Роу, там же не мертвое тело? Вот черт. Нет, знаешь, я всегда тебя прикрою, но мог бы и дождаться, когда все вернутся в отель.

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Вот таким ублюдком ты меня считаешь?

– Что там? – Я как бы случайно сменила тему. Роу точно не был ублюдком по отношению ко мне. Но не могла утверждать, что остальные разделяли мой опыт.

– Я хотел сказать… буду честен, ни один твой подарок не сравнится с моим. – Он приподнял бровь, держась за ручку и загородив проход в кабинет.

– Не будьте так самоуверенны, мистер Касабланкас.

К моему удивлению, в его ответе не сквозил сексуальный подтекст. Он лишь быстро, взволнованно вздохнул и сказал:

– «Невезение красотки» – лучшее, что случалось с ушами людей после Pearl Jam [35]. И я совершенно беспристрастен, ведь трахаю ведущую. Мне вообще не нужен кабинет. Мой кабинет – это кухня. Так что…

Он медленно открыл дверь. Я в недоумении заглянула в комнату, и у меня перехватило дыхание.

Это была студия звукозаписи. Все четыре стены обшиты. По центру стоял огромный изогнутый стол. А на нем – самое современное оборудование. Микрофоны, клавиатуры, огромные мониторы и штатив с подсветкой. Стену украшало граффити с надписью «Невезение красотки». В комнате ощущался дух девяностых. Я сейчас расплачусь. Сильно расплачусь. Не так, как сегодня утром, когда проснулась и почувствовала себя счастливой, потому что в Лондон приехали все близкие и Рождество – мой любимый праздник. И не так, как за завтраком, когда Роу приготовил мне блинчики с улыбающейся рожицей из малины. Или сегодня днем, когда мы с мамой пили чай в «Савой» и мне случайно налили не тот.

Боже, я в ужасном состоянии.

– Роу… это… безумие.

– Приятное безумие, надеюсь. – Он стоял рядом со мной, оглядывая комнату так, словно сам впервые ее видел. – Кстати, пришлось потрудиться, – признался Роу. – Я ждал, когда ты уйдешь записывать подкаст.

Меня так переполнили эмоции, что я обняла его за шею и разрыдалась в его уродливый рождественский свитер.

– Я так тебя люблю. – Я не совсем скромно икнула, уткнувшись ему в грудь. – Просто я… не могу объяснить. – У меня снова навернулись слезы.

– Все нормально? – крикнула из гостиной мама.

– Роу, ты ее бросаешь? – В голосе Дилан послышалась злость. – Или, давай честно, она тебя бросает? Потому что я могу наорать на нее за тебя.

– У Кэл все хорошо! – прорычал Роу нашим гостям и заключил меня в крепкие объятия. – Все ведь хорошо, Пятнышко? Я не хотел тебя расстраивать. Просто подумал, что будет неплохо организовать все официально. И решил, что так тебе не придется заранее бронировать студию. Но ты, похоже, совсем не рада. – Он отстранился и хмуро посмотрел в мое лицо. – Слушай, давай все это забудем, не проблема. Я попрошу кого-нибудь убрать…

– Не смей! – Я прижала палец к его губам, чтобы не дать ему ругнуться. – Мне все нравится. Она идеальная. Я просто… немного расчувствовалась.

– От того, что мой подарок лучше твоего? – Он окинул меня дерзким взглядом.

– Милый, ты даже не участвуешь в состязании. Итак, что касается моего подарка тебе… – Я вытащила конверт из заднего кармана джинсов и вручила ему. – Это не подарочная карта, так что рви осторожнее.

Он с подозрением покосился на меня и начал аккуратно вскрывать конверт. Роу медленно вытащил узнаваемый черно-белый снимок УЗИ. Он вытаращил глаза и обратился в камень. О нет. Неужели он тоже разрыдается?

– Я знаю, что мы еще не обсуждали, – поспешила сказать я, облизав губы. – И понимаю, что еще вроде как рановато, ведь мы оба сосредоточены на карьере. Не знаю, как это произошло. Наверное… я забыла принять несколько таблеток. Ты сердишься? – Я прикусила губу.

Сложно сказать, поскольку обычно на лице Роу царило выражение «мне на все плевать». Оно так ему шло, что он не утруждался показывать что-то другое. Это выражение было вечным, как маленькое черное платье. В котором, могу поспорить, он тоже бы хорошо смотрелся. Боже, мой муж приводил в ярость.

– Сержусь? – насмешливо переспросил он.

– Ну знаешь, мы ведь не планировали.

– Пятнышко, милая. – Он взял длинную пленку, на которой была видна очень размытая точка – Пятнышко-младшая, – обернул ее вокруг моей шеи и притянул к себе для поцелуя. – Тебе и за миллион лет не удастся затмить этот рождественский подарок, так что даже не пытайся.

– Я победила, да? – подмигнула я.

– В конкурсе рождественских подарков? Да. Но, Пятнышко, ты моя главная победа.

Роу поцеловал меня долгим и глубоким поцелуем, которого достойна каждая девушка. И часто. И с парнем, которого она любила.

А на следующее утро мы проснулись и вышли на пробежку. Под стук наших кроссовок по асфальту, под согревающим зимним солнцем я запрокинула голову и улыбнулась папе, который смотрел на нас откуда-то из-за облаков.

– Сегодня кончики моих волос оранжевые, папочка, – прошептала я. – Потому что я наконец-то счастлива.