Торжественное открытие очередного ресторана. Еще одна причина пустить себе пулю в лоб.

Единственное, что сейчас меня останавливало, – это пол из чистого аметиста. Я угрохал на это безобразие пятьдесят тысяч баксов.

– Полный зал. – Тейт повернулся к своей помощнице Джии. – Жаль, что он полон чертовых ничтожеств. Разве я не велел тебе пригласить настоящих знаменитостей?

– Весь актерский состав «Злой» и «Короля льва» ответил на приглашения. Еще три члена парламента и герцог. – Она на бешеной скорости водила пальцем по айпаду, голубое свечение которого освещало ее лицо.

Мне хотелось развернуться и свалить отсюда. Все это потеряло для меня ценность с тех пор, как я расстался с Кэл. И что хуже всего, она продолжала писать мне, и с каждым сообщением мне было все сложнее ее игнорировать.

Я не готов довольствоваться малым. Не хотел, чтобы все было через одно место. Хотя место это, к слову, прелестное.

– Ты подсовываешь мне политиков и актеров мюзикла? Хочешь потерять работу? У тебя аллергия на деньги? – рявкнул Тейт.

Мы сидели в баре. На кухне все шло гладко благодаря Тейлору, которого я взял с собой. Конечно, я поступил в своем сволочном репертуаре – сперва проделал долгий путь до Лондона, а потом позвонил Тейлору и предложил ему должность, жилье и билет бизнес-классом в один конец. Но я принял верное решение. Голова у меня была занята совсем другим. Мне нужен помощник, который приглядел бы за всем зорким взглядом.

– У меня аллергия на подонков, – проворчала себе под нос Джиа.

– Что ты сказала? – нахмурился Тейт.

– Если планируешь испортить всем вечер, вежливо прошу убраться на хрен! – прорычал я Тейту.

Настроение было паршивым и без его противной персоны. По залу ходили роскошно одетые гости, делали селфи, восторгались декором, дизайнерской посудой и вкусными блюдами. Слышался звон бокалов. Официанты разносили на розовых латунных подносах мафальдине с черной икрой и пирожки со свининой. Я должен был находиться на седьмом небе от счастья, но чувствовал себя, как в гробу.

– Разве этот твой друг Рональд не обещал прийти? – Тейт хмуро огляделся по сторонам.

– А? – Я в миллионный раз за вечер посмотрел на телефон. Если бы она сейчас написала, я бы сорвался и ответил ей. – Сказал, что придет. Наверное, опаздывает.

По сути, мне трижды начхать, будет ли на открытии Райленд. Меня волновала только одна девушка. Девушка, которая два дня назад прислала мне свой подкаст. Я прослушал его раз триста. Он был забавным, очаровательным, остроумным, интересным, завораживающим – совсем как она.

– Что ж. – Тейт схватил бокал с неразбавленным виски и залпом его осушил. – Мне ужасно скучно. Извините, пойду поищу, в кого бы засунуть свой член. – И с этими словами он удалился.

– Боже, умоляю, пусть это будет большая белая акула. – Джиа сложила ладошки в тихой молитве и подняла взгляд к потолку, а потом продолжила работу на айпаде.

– Знаешь, ты не обязана стоять. – Я похлопал по стулу рядом с собой.

Она вежливо улыбнулась мне и села.

– Всех, кто сидит в офисе, Тейт называет бездельниками. Он купил всем беговые дорожки и установил их перед рабочими станциями для ноутбуков.

– Зачем ты работаешь на этого козла? – Я оперся локтем на стойку бара.

Мне и правда было интересно. Да и вряд ли я нужен на собственной чертовой кухне в свой дебютный вечер. Тейлор фантастически справлялся.

Джиа задумалась над моим вопросом, легонько нахмурившись.

– Начальник и человек из него – полный швах, но он много платит и дает щедрые бонусы. – Она посмотрела вниз, немного смутившись. – Я несколько раз пыталась найти другую работу. Но стоит мне получить предложение, как он сразу же это чует. Вызывает меня к себе в кабинет и предлагает повысить зарплату на двадцать процентов. За администраторскую работу я получаю шестизначную сумму, в то время как все мои друзья из банковской сферы или отдела кадров получают на порядок меньше и работают по такому же графику. На моем месте уволилась бы только полная дура.

Я открыл рот, желая сообщить ей, что Тейт Блэкторн, похоже, просто запал на нее, но не может четко сформулировать свои чувства, когда мое внимание привлекло что-то, мелькнувшее за панорамными окнами. Вспышка света. Неонового света. Я вытянул шею и посмотрел поверх хрупкого плеча Джии.

Она продолжала бубнить, явно радуясь, что ее наконец слушают:

– …весьма убедительные бонусы – например, медицинское обслуживание и в Америке, и в Англии, что практически неслыханно, и структура долей акций в некоторых его компаниях. Признаюсь, невесело работать во время Рождества, государственных праздников и из больницы, когда мне удаляли миндалины, но…

Я снова увидел вспышку света. На сей раз между двумя мощными швейцарами. Что бы это ни было, оно стояло за золотыми заграждениями с бордовыми канатами.

Погодите-ка. Растрепанные, волнистые каштановые волосы.

Розовая куртка-бомбер.

Джинсы Levi’s с высокой талией.

Ярко-красные ботинки Doc Martens.

Пятнышко!

Она здесь. В Лондоне. В La Vie en Rogue. Я увидел, как она яро спорит с швейцарами, активно жестикулируя и изображая… спящего ребенка?

Ее нервный тик вышел из-под контроля. Она моргала сильно и быстро. Я уже готов был встать и впустить ее (а заодно уволить этих двух швейцаров), когда она заметила меня через окно.

Я сразу же понял, на что это похоже. Я. Рядом с красивой женщиной, которая сидит к ней спиной. Что еще хуже, Джиа вела себя слишком оживленно и была полностью погружена в наш односторонний разговор.

– …я столько раз думала об увольнении, но сейчас содержу все свою семью. Я сказала маме, что она может уйти на пенсию раньше. Она так ненавидела свою работу…

Я быстро перевел взгляд на Кэл. Она наблюдала за происходящим круглыми глазами. Я знал, как устроен ее мозг. Она решила, что я двигаюсь вперед. Что игра окончена. Ей, наверное, потребовалось немало усилий, чтобы приехать сюда. Я встал, собираясь броситься туда и догнать ее…

А потом она сделала немыслимое.

Невероятное.

Она повернулась спиной и пошла прочь…

А потом развернулась и посмотрела мне в лицо. Глубоко вздохнула, разогналась и буквально пролетела мимо швейцаров, обогнув их, как игрок Национальной футбольной лиги, и вбежав в ресторан. Они помчались за ней. Я хотел направиться к ней, но она успела добежать до меня прежде, чем я успел прийти ей на помощь.

– Роу! – Она влетела головой мне в грудь и не отодвинулась, а вцепилась в мою рубашку, подняв взгляд и удивленно моргая. – Извини, что порчу твой… э-э-э… важный день… свидание? День или свидание? Или мне следует сказать «вечер»…

– Это не свидание. – Я даже был готов запихнуть Джию в духовой шкаф, чтобы доказать свои слова. – Джиа работает на Тейта, одного из моих деловых партнеров.

– О. Мило. Привет, я Кэл! – Кэл улыбнулась и протянула ей руку.

Швейцары наконец добежали до нее, готовые вырвать ее из моих объятий.

Я смерил их ледяным взглядом.

– Только дотроньтесь до моей девушки, и она будет последней, чего вы касались, потому что я изрублю вам пальцы мясницким ножом.

– Извините, босс. – Они отошли и поспешно вернулись на улицу.

– Я Джиа. – Джиа с милой улыбкой протянула Кэл руку. – Приятно познакомиться. Мне нравятся твои розовые кончики.

Розовые кончики. Розовый цвет символизирует только две вещи – любовь и вагину. Я люблю и то и другое.

– А мне нравится твое платье! – Кэл напропалую излучала энергию золотистого ретривера. – Оно великолепно. Где ты его ку…

– Пятнышко? Малышка? Сосредоточься.

– Ой, точно. – Она снова обратила внимание на меня, прочистила горло, и ее веснушчатое лицо стало серьезным. – Я… эм, пришла, потому что должна тебе кое-что сказать.

Вот же чертово безумие.

– Да?

– Но… – Она почесала шею и сглотнула. – Лучше я это… продемонстрирую.

– А я бы предпочел, чтобы любого рода демонстрация проходила в более уединенном месте, но не собираюсь стоять тут и прикидываться, будто мне неинтересно публичное проявление… эм, демонстрации.

Кэл прыснула. Гости прекратили свои занятия и сосредоточились на нас. Я знал, что Кэл не выносит публичного внимания, потому ее решение выступить перед всем миром, поведало мне о каждом слове, которое еще не слетело с ее губ.

– Рай? – Она оглянулась через плечо.

Райленд встал из-за столика в глубине зала. Все это время он находился здесь? Ублюдок даже не подошел поздороваться. С не самой довольной миной он протиснулся сквозь толпу, держа картонную коробку.

– Вот почему я прикипел к оплачиваемой романтической халтуре. – Он сунул коробку Кэл в руки и смерил меня взглядом. – Готовься, что тебя будут домогаться.

– Нет, к тому, что я буду стараться, – насупившись, поправила Кэл.

– Без разницы. – Рай пожал плечами. – Когда ты рядом, его интересуют только домогательства.

Я пихнул его в плечо. С силой.

– Ты портишь мне важный момент, придурок.

Он скорчил мину и потер плечо.

Кэл глубоко вздохнула, сосредоточившись на моем лице, чтобы не замечать любопытные взгляды и камеры, направленные на нас.

– Я подумывала воссоздать момент из «Десяти причин моей ненависти», когда Хит Леджер поет ей с трибун, но не хотела вставать на твои новенькие столы. Это очень негигиенично.

– Очень за это признателен.

– Поэтому вместо песни – вот десять примеров, которые докажут, что я всегда, с самого первого дня, тебя любила. Что все эти годы я врала себе, придумывая оправдания чувствам, которые испытывала рядом с тобой. Я знаю, что не могу приготовить шоколадные батончики, и не сделала татуировку в честь тебя, но ты всегда был рядом. Скрашивал мои дни. Был мужчиной, который завладевал моими снами. Стал моим якорем.

Она любила меня?

Она любила меня!

– Доказательство номер один. – Кэл полезла в коробку и вытащила старую рождественскую открытку. – Первая праздничная открытка, которую ты мне подарил. Я ее сохранила.

– Она… пустая? – нахмурился я.

Кэл одарила меня улыбкой победителя.

– Твоя мама заставила тебя подарить мне открытку, и ты притворился, будто что-то на ней написал. Я сохранила ее, потому что она от тебя. И она приводила меня в невероятный восторг. Даже в десять лет. Идем дальше. Доказательство номер два.

Она снова запустила руку в коробку и теперь вытащила фотографию. Раскрасневшись, показала ее мне. Кэл не нравилось выступать на публике. Она вышла из зоны комфорта. Ради меня.

– Это снимок, на котором мы с Дилан делаем «колесо» у вас на заднем дворе. Если приглядишься, увидишь справа кусочек своей руки. Я много лет гадала, почему так дорожу этой фотографией, почему все время храню ее в кошельке – выглядим мы с Дилан ужасно. Дело в тебе. В том, что на снимок попала частичка тебя, и каждый раз, когда я смотрела на нее, у меня поднималось настроение. Доказательство номер три.

Кэл вытащила корешок от билета.

– Это билет с концерта Weezer, на котором ты был. Я даже не их фанатка, хотя альбом Blue Album весьма неплох в ироничном смысле. Ладно, не суть. Суть в том, что ты поцеловал билет, когда тебе удалось его купить, потому что их очень быстро распродавали. Я подобрала его и сохранила, ведь ты прикоснулся к нему губами, а мне нравилась идея обладать чем-то подобным.

Я сжал губы, сдерживая смех.

– Что? – с недоумением посмотрела она.

– Я обыскался этого корешка. Раньше я их собирал. Думал, что потерял рассудок.

– Не-а. Ты просто завоевал мое сердце. Четыре.

Кэл вытащила черный напульсник. Я узнал его.

– Эй, – нахмурился я. – Это мой любимый напульсник. В средней школе я поставил Раю фингал, думая, что он его спер.

– Ну, видимо, ты все равно не можешь вернуть его себе, потому что я одержима тобой, и теперь об этом знает весь мир. – Она показала рукой на собравшихся вокруг нас. – Доказательство номер пять, что я невероятно, безумно в тебя влюблена… – Она вытащила обертку от «О Генри!». – Нужны пояснения?

Я рассмеялся:

– Нет.

Она хранила и обертки. Себе на будущее: проверить, нет ли у моей девочки проблем с накопительством.

– Доказательство номер шесть. Кстати, я остановилась на десяти, потому что Рай сказал, что не сможет уместить весь мой мусор в своем чемодане, а у меня не было денег на оплату багажа.

– Это правда, – простонал у нее за спиной Райленд.

Она потратила последние деньги, чтобы прилететь сюда и признаться мне в любви. Черт, да я женюсь на этой девчонке, однозначно.

– Номер шесть – это твердое мыло, которым ты пользовался в юности. Я купила его, чтобы нюхать тебя, когда захочу. Я, эм, возможно, так часто мыла им руки, что они начали шелушиться. Мне просто хотелось чувствовать твой запах.

Кэл вытащила из коробки еще что-то.

– Номер семь – окурок сигареты. Но не обычной сигареты. Эта с того раза, когда ты впервые разрешил мне покурить.

– Тебе ужасно не понравилось, – напомнил я, не обращая внимания на пробку из официантов с подносами, которые дожидались, когда Кэл отойдет с дороги. В принципе, за нами сейчас наблюдал весь мир.

– Да, но я любила тебя.

– Выходит, ты покурила, чтобы произвести на меня впечатление?

– А зачем еще курить? – фыркнула она. Точно подмечено. – Готов к номеру восемь?

– Ни к чему в жизни не был так готов. – Помимо примирительного секса, которым мы займемся у меня в кабинете через пять минут.

– Номер восемь. – Прикусив губу, она достала что-то маленькое коричневого цвета. – Ладно, не суди меня строго. Но это…

– Малышка, нет. – Я прижал пальцы к глазным яблокам.

– Да.

– Кэл, это негигиенично.

– Как и секс на твоем поварском столе.

Все в зале громко охнули.

– Шучу! – пролепетала она.

Черт. Мой ресторан закроют через час после открытия, а мне вообще начхать.

– Почему ты сохранила… Сколько лет этому тако? – поморщился я.

– Семь, – кивнув, подтвердила Кэл. – С половиной. Ладно, почти восемь. Но это первое тако, которое ты приготовил с нуля и отдал мне.

– Чтобы ты его попробовала, а не хранила!

– Не придирайся к словам. – Она закатила глаза и махнула рукой. – Ты хотел, чтобы я попробовала твое первое тако. Это все равно что потерять со мной девственность. Номер девять более традиционный.

Слава богу.

Кэл что-то поискала в коробке и с пафосом вытащила.

– Твоя любимая толстовка.

Вот жесть. Я несколько месяцев искал эту толстовку. Потому что на новую мне не хватало денег. Толстовка была черного цвета, старая, поношенная, но, похоже, в идеальном состоянии.

– Ты ее носила?

– Что? Нет, конечно, – возмутилась Кэл. – Тогда мой приторный спрей для тела от Victoria’s Secret перекрыл бы твой идеальный запах.

– А что под номером десять? – Я скрестил руки на груди и ухмыльнулся. Мне плевать, что все смотрят. Плевать, что это непрофессионально, неловко и наверняка навсегда оставит след в интернете.

Кэл поджала губы и неуверенно посмотрела на меня. Моргнула пять раз подряд. Я смилостивился и, протянув руки, сжал ее плечики.

– Ты не обязана показывать здесь, если это слишком личное. Ты уже…

– Это не памятный сувенир.

– Малышка, это могут быть мои яички, и я все равно скажу тебе «спасибо».

Кэл глубоко вздохнула, кивнула и вытащила квадратную черную коробочку. Медленно поставила ее на пол, но не встала. Нет, Кэл опустилась на одно колено и дрожащими пальцами потянулась к коробочке.

Калла Литвин делает предложение. Мне.

На хрен мою жизнь.

– Роу, могу я…

Я не позволю ей это сделать. И хотя моему эго очень приятно, я не лишу ее возможности почувствовать себя принцессой. Кэл достойна самых лучших мгновений после того, как обошелся с ней этот червяк Франко.

– Нет! – выпалил я. Кэл побледнела и вытаращила глаза. – Ты не можешь просить моей руки.

Она нахмурилась:

– Я… не могу?

– Нет. – Я сам встал на колено. – Потому что я попрошу первым.

Теперь мы оба стояли на полу на одном колене на глазах у всего ресторана.

Райленд простонал откуда-то из-за моего плеча:

– Ничего более кринжового в жизни не видел. А ведь я был свидетелем, как Пэрис Хилтон пыталась начать музыкальную карьеру.

– Роу, – глаза Кэл блестели от слез, – у тебя даже кольца нет.

Я порылся в переднем кармане брюк-карго и достал коробочку от Тиффани.

У Кэл отвисла челюсть.

– Как?

Я пожал плечами:

– Не угадаешь, когда любовь твоей жизни решит, что настал подходящий момент, чтобы опомниться и заехать поздороваться.

– И давно ты был… в режиме ожидания? – Кэл уронила коробочку и прикрыла рот рукой, пока я открывал свою. Бриллиант был таким огромным, что почти не помещался в коробку. Он был огранки «солитер» – популярный в девяностых дизайн.

– Предпочту не отвечать, – протянул я.

– Я не спрашивала о твоих предпочтениях.

– В таком случае: с нашего первого поцелуя после твоего возвращения.

– С той ночи на качелях? – с недоумением спросила Кэл. Мы тогда даже не встречались. – Ох, друг, тяжело тебе пришлось, – усмехнулась она.

– Могу поспорить, сейчас ему не легче! – крикнул Райленд, приложив ладони ко рту.

– Я задал тебе вопрос, – напомнил я, пропустив слова лучшего друга мимо ушей. Прощаю его, раз он помог Кэл все это собрать. – Я больше не хочу смотреть в прошлое, Пятнышко. Я хочу смотреть только вперед. Итак, у тебя есть ответ для меня? Желательно в этом десятилетии. Эта сцена сейчас наверняка транслируется в прямом эфире на YouTube.

– Ах да. Конечно. Я выйду за тебя. – Она обняла меня за плечи и подарила лучший поцелуй в жизни.

Моя будущая жена соответствовала всем критериям шеф-повара.

На вкус была восхитительна, сочетая в себе правильный баланс между сладким и острым.

Но самое важное…

На вкус она была как вечность.