Я ненавидел бегать.

Прямо скажем, я вообще терпеть не мог любые кардиотренировки, если во время них Кэл не обхватывала меня ногами. Мне не нужен спорт. Физического труда вполне хватало на кухне, где я таскал из угла в угол ящики, до хрена набитые продуктами, рубил, резал, подкидывал, встряхивал, поливал глазурью и тер – и все это при температуре тридцать тысяч градусов.

Эта утренняя пробежка с Кэл нужна мне как второй копчик.

Единственная причина, почему я согласился, – это предлог побыть с ней наедине. Мои терпение и добродетель окупились сполна, потому что сегодня утром я засунул член в ее рот, а мизинец – в попку. При одной только мысли о том, что я сделаю с этой женщиной, к члену прилила кровь. У меня в планах поселиться в этой киске до тех пор, пока не придется платить за чертову аренду.

Увы, но, продегустировав ее, я больше ни за что не соглашусь на очередную незначительную, безликую интрижку. Кэл необыкновенная и теперь целиком и полностью моя.

– Выглядишь счастливым. – Рай посмотрел на меня, занеся ручку над книгой бухгалтерского учета, когда я поднялся в свой кабинет.

– А что, это противозаконно?

Я подвинул ему бутылку пива по столу и отпил из своей. Ресторан открывался через два часа, а значит, Кэл придет только через полтора. Нет, я, разумеется, не следил за ней.

– Зависит от того, что подняло тебе настроение. – Рай отхлебнул пива и откинулся на спинку кресла. – Киран умер?

– К моему огромному сожалению, жив, насколько я знаю. – Я плюхнулся в кресло напротив и положил ноги на стол и книгу Райленда, скрестив их в лодыжках. – Как там дела с цифрами?

– Отлично. Прибыль сумасшедшая. Но ты правильно делаешь, что продаешь землю. Это место токсично после той хрени, что устроила нам Эллисон.

Если я ее продам. Я уже несколько недель держал Тейта Блэкторна за яйца. Но это все равно что не обращать внимания на растущую опухоль. Мне нужно поставить подпись, если хочу, чтобы он выделил средства на мои новые рестораны и кредиты, которые я взял. Блэкторн был прав: я не в том положении, чтобы тягаться с ним.

– Токсичность – место, где я преуспеваю, так что никаких претензий, – пожал я плечами.

– Тему не меняй. Чего ты все лыбишься? – нахмурился Рай. – Это ведь никак не связано с одной девой с зелеными волосами?

– Сейчас у нее фиолетовые концы, – сообщил я. – И я не буду ничего рассказывать.

– И не нужно. По твоей тупой улыбке все понятно в красочных подробностях. Блин, чел, и в попку тоже? – Он снял ногу с ноги и поставил на пол.

Я пнул его под столом, и у Рая вырвался мучительный вопль.

– Следи языком, когда говоришь об этой женщине.

Как я мог ее отпустить? А главное – как удостовериться, чтобы она не сбежала? Калла отлично бегала.

– Она уже знает о твоих чувствах? – Рай взял пиво, поднес бутылку ко рту и сделал смачный глоток.

Точно нет. Если бы Кэл знала о моих чувствах, то бросилась бы наутек. Она любила Нью-Йорк. Любила свою независимость. Любила быть одной.

Мало-мальская надежда на то, что у нее тоже появятся ко мне чувства, убьет меня быстрее привычки курить, которую она так сильно ненавидела.

В дверь постучали. Рай встал, допил пиво и выбросил бутылку в мусорку.

– О том, как меня бесит этот город? Да, – сказал я.

– О том, что ты влюблен в каждую клеточку ее тела. – Он направился к двери.

– Я в нее не влюблен, – буркнул я в бутылку.

Райленд остановился, взявшись за ручку, и вскинул бровь.

– Хорош заливать. Тебе что, пять лет? – В кабинет еще раз постучали, уже настойчивее. – Просто помни, что у нее уйма проблем. Ей всегда будет мешать тревожное расстройство, и сомневаюсь, что она сможет создать с кем-нибудь серьезные отношения, даже с тобой.

– И что, на хрен, означает – «даже со мной»?

– Даже с тем, кто принимает ее такой, какая она есть, со всеми изъянами, и не просит измениться.

Подмечено в точку. Изъяны Кэл – одна из лучших ее черт. Я начал закипать от гнева, желая ее защитить, и уже хотел высказать Райленду все, что думаю по этому поводу, но он открыл дверь. На пороге стоял Киран.

Видимо, вселенная просекла, что я в хорошем настроении, и решила его изгадить. Этот урод как ни в чем не бывало завалился в кабинет, выглядя на все сто в своем дурацком бушлате и с еще более дурацкой улыбкой. Невообразимо, но покалеченный нос наделил его грубоватой мужской красотой. В сравнении с Придурком молодой Клинт Иствуд был похож на помойную кучу.

– Привет, дружище. – Рай и Киран пожали друг другу руки и по-братски похлопали по плечу. – Я пошел, оставляю вас убивать друг друга.

Рай вышел из кабинета. Я оттолкнулся от пола и повернулся в кресле, покосившись на Рая, а он добавил:

– Только ковер береги. Я хотел забрать его с собой в Нью-Йорк, когда мы закроем этот ресторан.

– Придурок, – сказал я.

– Скотина, – ответил Киран.

– За какое чудовищное прегрешение в прошлой жизни меня наградили сим светским визитом? – Я взял сигарету и покрутил ее между пальцами.

– Не скромничай. Уверен, ты и в этой жизни угодил в черный список кармы. – Киран прошел в кабинет с учтивым и высокомерным видом, как подобало человеку, который зарабатывал сотни миллионов фунтов в год. – Кстати, извинения приняты.

– Извинения не выдавались. – Я засунул сигарету за ухо. – Мне вызвать охрану или хочешь, чтобы я вышвырнул тебя лично?

Киран подошел к тележке с напитками за моим столом, чтобы налить себе виски. Ни разу не видел, чтобы Киран Кармайкл пил. Он всегда казался мне похожим на Патрика Бейтмана. Того, кто скорее будет запихивать отрубленные головы в холодильник, чем пропускать по стаканчику с приятелем. Потому я немного завис.

– Знаешь, ты должен меня отблагодарить. Мой показной поцелуй с Кэл перерос в ваши шашни. – Киран налил себе виски Hibiki и поднес бокал ко рту. – Пришлось немного подтолкнуть леди Судьбу, а то вам обоим не хватало решимости сделать первый шаг.

– А откуда ты знаешь, что мы с Кэл вместе? – приподнял я бровь.

– Она оставила мне сообщение из трех тысяч слов, в котором описала всю вашу ночь, включая вкус ее блеска для губ. – Он спокойно отпил виски.

– Она бы не стала этого делать, – сказал я, хотя именно так Кэл бы и поступила.

– Первоклассное чтиво, очень рекомендую, – продолжил Киран, взял какое-то барахло с моего стола и начал в нем рыться. – Наверное, хотела отправить Дилан.

Как это похоже на Кэл. На миг я разрешил себе представить, какой была бы жизнь с ней. Частые поездки в неотложку, нелепейшие ситуации и спонтанный секс в необычных местах. Я бы не раздумывая согласился на такую жизнь.

– А теперь, когда ты знаешь, что она не свободна, свали на хрен.

Меня подмывало встать и отстоять свое превосходство, но не хотелось, чтобы Киран знал, какой я собственник в отношении Кэл. Она была слабостью, моим уязвимым местом, жестоким напоминанием о том, что я смертен.

– Касабланкас, уж поверь: больше всего на свете я хочу забыть о твоем бессмысленном существовании. – Киран наконец прислонился к дверному косяку, сделав вид, будто ему жутко скучно. – Но, к сожалению, не могу.

– Почему? – Я встал и подошел к нему вплотную.

– Во-первых, слышал, что в следующем году мы станем соседями. Ты переезжаешь в Лондон.

– Лондон – город большой, а моя ненависть к тебе безгранична. Не волнуйся, я не приду за сахаром.

– Ну и ладно. Эта фигня – отрава, и я ее не потребляю. – Он вытащил сигарету из-за моего уха, сломал ее пополам и выбросил в мусорку.

Когда Кэл и Дилан не было рядом, он проявлял свою истинную негодяйскую натуру. Странно, но эта его сущность меня больше устраивала. Та, которая плохо относилась ко мне в школе. Во всяком случае, я знал, с кем имею дело.

– Видишь ли, вчера мне пришлось дать тебе веский повод меня отметелить, – сказал он с ухмылкой.

– Из-за случившегося в детстве?

– Нет, потому что я хочу приударить за твоей сестрой, нравится это тебе или нет.

Меня разрывало от желания снова сломать ему нос или вскинуть кулак в воздух.

Ему нужна Дилан? Он что, спятил? Я любил сестру, но она тот еще головняк. Вздорная, яро независимая, ужасно горластая – с ней невозможно сладить. Кэл смягчала ее своей кротостью. Дилан – нещадно упертая, а Кэл – причудливо спокойная. Я любил сложные задачи, но Дилан не просто сложная. Она – полоса препятствий в «Игре в кальмара», в конце которой тебя прибивают к стене ржавыми гвоздями. А еще я знал, что Дилан не стала бы встречаться с таким парнем, как Киран. Он был слишком уравновешенным, слишком воспитанным, слишком богатым. А ее выбор всегда был неочевидным. Ее любимое мороженое – сливочное с орехом пекан.

– Она помолвлена и беременна, – напомнил я.

– А ее жених бесполезный и тупой, – невозмутимо ответил Киран тем же деловым, ровным тоном. – Я помню Такера Рида. Он лупой сжигал насекомых и дергал твою сестру за трусы. Она достойна лучшего.

– Согласен, но на тебя это тоже распространяется. – Я потянул его за наглаженную рубашку. – Ты был мелким гаденышем, который каждую минуту напоминал мне, что я бедный сын алкоголика.

– Ты когда-нибудь отпустишь прошлое?

– А зачем? Прошлое много говорит о том, чего ждать от будущего.

– Ты хоть раз задумывался, почему я таким был? – огрызнулся Киран. – Я вел себя жестоко, потому что был слабаком. Отец бесперебойно давил на меня из-за футбола: я должен был стать звездой, попасть в европейскую команду. Мы были не так богаты, как ты, наверное, считал, и к тому же большая часть денег уходила на мой спорт. Я подвергался колоссальному давлению. А тут ты – популярный, везучий, круглый отличник, которого уже приняли на стажировку в мишленовский ресторан. Тебе все давалось легко. Или, как минимум, твои трудности были не такими жесткими, как у меня. Никто не возлагал на тебя надежд. Никто не говорил, что твоя семья распадется, если ты не справишься.

Так он завидовал мне? Такого я не предвидел.

– Да, жизнь же у меня была сказкой, – ощерился я.

– Тупой подросток Киран именно так и думал.

– И что, теперь ты хочешь моего прощения?

– Без обид, но мне вообще плевать, простишь ты меня или нет. Я хочу твоего понимания. – Он отошел от стены. – Но больше всего хочу, чтобы ты не мешал мне, когда я начну ухаживать за твоей сестрой. Позволь скажу прямо: если будешь стоять у меня на пути, уж не сомневайся, я с тобой разберусь. Понял?

Я сердито раздул ноздри и шагнул к нему. Мы толкнули друг друга грудью.

– И у тебя хватает наглости приходить в мой ресторан и разглагольствовать о том, что ты заслуживаешь чего-то большего, чем очередного тумака от меня.

Киран смело посмотрел мне в глаза.

– Я позволю тебе еще раз ударить меня, чтобы ты выпустил пар. А потом тоже применю силу.

Ну наконец-то! Всю свою юность я мечтал ему накостылять.

Я нанес ему нокаутирующий удар прямо по прессу. Киран согнулся, отшатнулся и оперся о мой стол. А потом оттолкнулся от мебели, полетел на меня и прижал плечом к полу.

– Твою мать, Касабланкас! – Киран уперся коленом в мою грудь, обездвижив, схватил за челюсть и сжал ее так, что та чуть не хрустнула. Блин, а он силен. А я уже растерял хватку, позабыв о драках в баре с тех пор, как обрел известность и адвокаты сказали, что каждая такая стычка может стоить семизначной суммы.

– И давно ты запал на нее? – Я перехватил его запястье и, вывернув его, перевернул. Теперь я оказался сверху.

– С тех пор, как вернулся. Раньше я не обращал на нее внимания. – Киран подскочил, схватил меня за шею и зажал мою голову. Мы брыкались, пытаясь забраться друг на друга.

– У тебя что, фетиш на беременных? – прорычал я. – Больной ублюдок.

Он с силой ударил меня по челюсти.

– Не своди ее к гребаному фетишу, сукин ты…

– Не заканчивай это предложение.

– Точно. Зета родила моего самого любимого человека в мире. Лучше не надо.

Я почему-то верил, что Кирану искренне нравится моя сестра. Но это не помешало мне вмазать ему кулаком в рот. У него лопнула нижняя губа, и по подбородку и шее потекла кровь.

– Чтоб тебя! Ты испортил мне уже второе пальто от Givenchy!

– Перестань напрашиваться на мой кулак, и перестану тебя бить.

Запыхавшись, мы катались по полу в крови, когда в дверь постучали.

– Я занят! Отвалите! – гаркнул я, пытаясь выцарапать Кирану глаза.

– Ладно, но потом мы проведем серьезный разговор о твоем поведении! – услышал я голос Кэл.

– Нет, подожди. – Я скинул обмякшего Кирана на пол, вскочил и похромал к двери. – Подожди, не уходи.

Киран валялся на полу, смеясь и качая головой.

Я распахнул дверь. Кэл вытаращила большие голубые глаза, увидев мою побитую рожу. Она заглянула мне за плечо, заметила лежащего в своей крови Придурка и от удивления распахнула рот.

– Не волнуйся, Кэл. Это был сеанс психотерапии. – Киран помахал ей за моей спиной. – Все под контролем.

– По взаимному согласию, – вымученно ухмыльнулся я. Черт, он мне фингал поставил. Я уже чувствовал, как распухает глаз. – Ты что-то хотела, малышка?

Теперь я называл ее малышкой, даже когда мой член не был в ней. Рай прав: мне уже не помочь, а когда она меня бросит, я погружусь в затяжную депрессию.

– Хм, я пришла пораньше, чтобы помочь Райленду… – Она замолчала, неуверенно смотря на меня. – А в итоге отскребала блевотину с пола в туалете, потому что Кэти отравилась. Полчаса этим занималась.

Кто такая Кэти, черт возьми?

– Твой метрдотель, – нахмурилась Кэл, будто читая мои мысли. – Она работает здесь с самого открытия.

Оу.

– Бедная Пятнышко. – Я схватил ее за футболку и притянул к себе. – В следующий раз скажи мне, и я поручу это кому-нибудь другому.

– Ты точно нормально себя чувствуешь? – с сомнением посмотрела она.

– Никогда еще не чувствовал себя так хорошо.

– Класс. Значит… кому мне нужно отсосать, чтобы получить «Маргариту»? – спросила Кэл, уткнувшись в мою рубашку.

Мы с Кираном ответили в один голос.

– Мне, – прорычал я.

– Ему. – Он сглотнул и соскреб себя с пола. Затем поплелся к двери, прихрамывая и держась подальше от Кэл. Все деревянные полы залил кровью. – Я пошел, народ. Наслаждайтесь друг другом.

Может, все же Придурок не так уж и плох.