«All I Want for Christmas Is You» – Mariah Carey

Зажигание рождественских огней на городской площади было самым грандиозным мероприятием в Стейндропе. Я и по детству помню, насколько это важное событие.

На площади всегда стояли фуд-траки, приезжали жители соседних городов, велся обратный отсчет, а однажды мэру даже удалось пригласить актера, который сыграл Шэрон Стоун, чтобы щелкнуть тумблером.

Мне и в голову не приходила мысль пропустить это событие. Хотя перспектива встретиться с Эллисон Мюррей всегда гарантировала эмоциональный срыв. Я пережила собрание в администрации, где она сидела на сцене, только потому что Дилан держала меня за руку.

Но мамочке нравилось смотреть, как зажигают гирлянды, и по такому случаю она связала нам одинаковые красно-зеленые варежки. Да и Дилан получила «добро» от своего гинеколога и хотела, чтобы я тоже пришла на площадь.

– Твой отец явился мне во сне, – заявила мамочка, когда мы направлялись на Мейн-стрит прогулочным шагом. Мы держали друг дружку под руки, и обе были одеты в ушанки из искусственного меха и пышные шубки.

– Правда? – улыбнулась я. – Что он сказал?

Мама поджала губы, сдерживая ухмылку.

– Знаешь, как долго я размышляла: начать ли мне бизнес по вязанию варежек или вернуться еще на год в школу? – спросила она.

Я кивнула. Мамочка преподавала математику в местной старшей школе.

– Я не рассказывала тебе, но, когда мы развеяли его прах в Мокси-Фоллс, я попросила его подать мне знак. Как-то подсказать, что пришло время.

– И?

Под нашими ногами хрустел тонкий слой льда на асфальте.

– И когда ты отошла пописать в кусты, мне на ладонь упало перо. Я засунула его в сумку. Говорят, когда появляются перья, рядом ангелы.

Это было так похоже на меня – пропустить знаменательный момент, потому что переборщила с большой порцией тыквенного латте.

Мама продолжала:

– Мне показалось, что перо наполнено особым смыслом, но я не знала наверняка. А вчера твой отец пришел ко мне во сне и сказал, что это было перо аиста. А аисты символизируют новые начинания. Как, например, то, которое я ждала. Я поискала в гугле перья аиста и сравнила с тем, что сохранила. Они оказались одинаковыми.

Мы остановились на углу улицы. В нескольких метрах от нас находилась площадь, на которой мы увидели толпу. Повсюду были фуд-траки, генераторы и люди. К одному генератору, огражденному оранжевым забором, была подсоединена большая красная кнопка.

– И что скажешь, мамочка? – Я сжала ее пальцы.

– Скажу, что хочу уволиться и продавать варежки. Скажу, что открываю магазин на «Эсти». Если ты мне поможешь, конечно. Знаешь же, что я совершенно не разбираюсь в технологиях.

– «Этси», – усмехнулась я. – И почту за честь. Мы откроем тебе магазин завтра же с утра, и я даже сфотографирую твой товар. Чтобы все было как надо. – Я неплохо фотошопила. Научилась сама еще в колледже. Обязательно придумаю для мамы что-то достойное.

– Спасибо. А ты? – нахмурилась она. – Когда запишешь свой подкаст?

– Скоро, мам, – соврала я. Опять. – Очень скоро.

– Знаешь, я в твоем возрасте так хотела стать репортером, – мама уныло улыбнулась. – Мы с твоим отцом уже переехали в Стейндроп. Меня взяли стажером в местную газету. Я отказалась.

– Что? Почему?

Я даже не знала, что мама хотела стать журналистом. Эта профессия подходила ей намного больше, чем карьера учительницы математики.

Мама пожала плечами.

– Перспектива допустить ошибку пугала меня сильнее, чем возможный успех. Я была трусихой. Не хотела расстраиваться. Иной возможности не представилось. На самом деле я так испугалась, что даже не попробовала устроиться в другое место. Потому взялась за работу, которой, как мне казалось, была достойна, и заставила себя полюбить ее. Одно могу сказать наверняка: твои мечты не будут ждать, когда ты их осуществишь. Вот почему это называется погоней за мечтой. Время ускользает с каждым днем. Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня. Ты яркая, преданная своему делу и трудолюбивая. Беги за своей мечтой, Калличка, или никогда ее не поймаешь.

Она развела руки, и я шагнула в фирменные объятия семьи Литвин. Обычно мы обнимались втроем, с папой, но впервые с его смерти пустота, которая осталась после него, не принесла нам душевной боли.

– Смотрите-ка! Это моя лучшая подружка и ее милфа! – пропела сзади меня Дилан.

Я обернулась. На Дилан было огромное радужное пальто из искусственного меха, которое я сшила для нее в подростковом возрасте, ярко-розовые сапоги на каблуках и узкие джинсы. Она подошла к нам, держась за свою маму для равновесия.

– Что такое «милфа»? – с подозрением нахмурилась Зета.

– Мама и ее лучший фасон, – напыщенно сказала я и показала на мамино пальто.

– Какая милая аббревиатура, – пощелкала пальцами Зета передо мной. – Думаю, я тоже ее как-нибудь применю.

Глаза Дилан заискрились еще сильнее.

– О, мам, в любое время, пожалуйста. При любой возможности.

Мы вчетвером обменялись любезностями, а потом я нырнула в толпу, чтобы найти стул для Дилан. Стащив его у одного из продавцов, я вернулась и увидела, что к нашим уже подошел Киран. На нем было длинное элегантное пальто, волосы безупречно взлохмачены. Он болтал с Дилан, беззаботно положив руку ей на поясницу для поддержки. Она смотрела на него с такой ослепительной улыбкой, что мое сердце готово было разорваться, и тут я осознала…

Дилан по-настоящему счастлива без Такера.

Я не хотела, чтобы ее улыбка потускнела, когда он вернется.

Мама и Зета что-то увлеченно обсуждали, держа стаканчики с горячим чаем. У Кирана в руках были небольшие картонные тарелочки с образцами еды. Как только я поставила стул на тротуар, чтобы Дилан могла сесть, он передал одну тарелку мне. На вид было похоже на человеческую печень. Красная и зернистая, она плавала в собственной крови.

– Ты, э-э-э… торгуешь органами? – вскинула я бровь.

Киран улыбнулся, но не сводил взгляда с Дилан, пока она садилась.

– Это котлета из свеклы. Должно быть вкусно.

– Из свеклы, говоришь? Хм, у моего отца она была любимым корнеплодом. – Я наколола котлету на пластиковую вилку и смачно откусила. Блаженство! – Эй, Дилан, помнишь, мы как-то раз съели свекольный салат, и ты помочилась в общественном бассе…

– Кэл! – Дилан просверлила меня взглядом.

Я недоуменно уставилась на нее с куском котлеты во рту. Дилан был неведом стыд, что уж говорить об унижении. И все же она стала такого же цвета, что и котлета, которую я ела. Дилан, приподняв брови, кивнула на Кирана.

О.

О!

Киран смотрел то на нее, то на меня.

– Закончишь историю?

– Я… эм, она непристойная, – я улыбнулась, смотря на Дилан.

– Меня не стесняйся, – хохотнул он. – Люблю добротную чернуху.

– Просто вспомнила, как я сама как-то объелась свеклы и пописала в бассейн, – сказала я, накручивая на пальцы красные кончики волос.

Киран наморщился:

– И сколько тебе было?

– Семнадцать. – Я приподняла брови, глядя на Дилан. – Довольно взрослая, чтобы понимать, что к чему, правда?

– Она была в своей эре «навеки останусь девственницей». – Дилан повернулась к Кирану и раздраженно вздохнула. – Я всячески пыталась ее окультурить, но меня одной явно было мало.

У Кирана дрогнули уголки губ, а голубые глаза потеплели.

– Не будь к себе так строга. Кэл безнадежна.

– Я так рада, что вы сдружились на почве моих недостатков. – Я показала пальцами сердечко.

– О, тише, тише. – Дилан с широкой улыбкой похлопала меня по руке, так и не отводя взгляда от своей жертвы. – Ты еще искупаешь грехи.

Интересно, а Роу придет? Днем ранее ресторан вновь распахнул свои двери, и Роу давал интервью о лондонском проекте и рассылал кулинарным критикам приглашения на последний ужин в «Декарте».

– О, кстати, тебе вроде как пора пробежать десятикилометровый марафон. – Дилан встала и подтолкнула меня локтем в бок.

И чего ей не сидится? Но я уже знала ответ: из-за Кирана. И его пылких взглядов. И восторженных улыбок.

Роу ошибался.

Киран хотел не меня.

Он хотел Дилан.

Я не знала, что из этого выйдет. Дилан беременна и встречается с другим. А Киран? Он один из самых знаменитых, почитаемых мужчин на планете. И до смешного фотогеничен. Неприлично богатый спортсмен, который вел такую скрытную жизнь, что никто не знал, каким человеком он был на самом деле. И… разве его последней девушкой была не модель Victoria’s Secret? Да что за отношения сложатся между ним и Дилан?

– Ты бежишь десятикилометровый марафон для детской больницы? – Киран повернулся ко мне, одним махом прикончив котлету.

– Планирую. – Я собрала волосы в неаккуратный пучок. – Это последнее желание моего папы.

– И мое тоже, – Дилан подняла руку, как на уроке. – Я сделала ставку, что ты добежишь до финиша в числе первых десяти человек, и теперь ты не имеешь права меня подвести. Больше всего на свете я ненавижу проигрывать. – Она задумалась. – Ну, еще эпиляцию зоны бикини. От восковой эпиляции меня просто воротит. Ни один мужчина не стоит такой боли.

– О, я тоже ее ненавижу, – высказался Киран. – Хуже не бывает.

– Ты делаешь восковую эпиляцию? – У Дилан чуть глаза на лоб не полезли.

Он кивнул:

– Так проще бегать. Многие футболисты бреются, но я бы не хотел, чтобы у моих дам сердца появилось раздражение из-за моего страха перед выщипыванием волос в промежности.

Дилан прижала руку к груди:

– А говорят, романтика умерла.

– Если это так, я с радостью ее воскрешу. – Киран обаятельно заулыбался.

– Воу-воу, попридержите коней. – Я пощелкала пальцами, махая рукой перед лицом подруги. – Против кого ты ставила на меня? И почему?

Если она скажет, что Роу, то у меня появится отличный предлог прикоснуться к нему, когда я вмажу ему по морде.

– С девчонками из твоей школьной команды по легкой атлетике. – Дилан оперлась на спинку стула, чтобы было легче стоять. – Бекки на днях заскочила, чтобы тайком пронести чурросы. Я сказала ей, что ты вернулась в город и участвуешь в марафоне. Она поспорила на сто баксов, что ты не финишируешь.

Меня затошнило. Ну конечно! Дилан понятия не имела, что именно эти девочки сломали мне лодыжку. Она знала лишь, что я ненавижу Эллисон.

Ставлю сотню на то, что это у нее проблемы с финишированием, судя по тому, какая она озлобленная.

– Бекки еще с Дереком Саттером? – В старших классах он был тем еще уродом, который высмеивал девушек за вес и постоянно унижал их.

– Ага, – кивнула Дилан. – Вообще-то они с Таком хорошие друзья.

– Да неужели! – Я водила взглядом по площади, выискивая брата Дилан. – Я завершу забег, и ты получишь свою сотню.

– Хорошо. Потому что они все будут там.

– Они тоже бегут? – Я сейчас в обморок свалюсь.

– Боже, нет, – засмеялась она. – Они организуют благотворительный конкурс выпечки.

Могу поспорить, Эллисон непременно будет на этом мероприятии. В конце концов, она же мэр.

Слева раздался громкий вопль. Я повернула голову, услышав смех, и сердце ударилось оземь.

Помяни черта к ночи.

Эллисон надела роскошное белое пальто из кашемира, дополненное черным поясом от Gucci, собрала волосы в элегантную высокую прическу, а несколько алых прядок оставила у лица. Она стояла рядом с Роу и хихикала, пока он что-то говорил.

Лицо Роу не выражало ничего, как пустой лист. Впрочем, у него всегда было равнодушное выражение человека, который всех и вся считал недостойными. К сожалению, его нежелание находиться рядом с ней никоим образом не уняло бурлящие во мне гнев и ревность. Я доверилась ему, раскрыв правду об Эллисон. Рассказала, как она со мной обошлась. Не знаю, на что я рассчитывала. Что он будет полностью ее игнорировать? Так это невозможно, Эллисон – мэр города.

Строго говоря, тем для обсуждений у них было много, учитывая, что Роу собирался продать свое имущество.

Но все равно.

Все равно!

Эллисон положила руку на грудь Роу и с лучезарной улыбкой захлопала ресницами. Она привстала на цыпочки и что-то прошептала ему на ухо. Его холодное выражение лица не переменилось. Он неутомимо водил взглядом по площади.

– Мое милое наивное дитя. – Дилан, в голосе которой слышалось сочувствие, положила руку мне на плечо. – Ты совершаешь ошибку новичка. Эллисон знает, что ты смотришь, и упивается драмой. Отвернись и делай вид, что тебе весело. Не попадайся в ее ловушку.

Я оторвала взгляд от Роу и Эллисон и перевела его на толпу людей. Внезапно почувствовав себя глупой, я выкинула пустую тарелку в ближайшую мусорку. Я стою тут в своей странной шапке и дешевой шубе и… Нет, не смей стесняться своих варежек. Их же связала мамочка.

Но черт подери, Эллисон выглядела как кинозвезда, а я как… помощница продюсера, которую вот-вот уволят за то, что она мозолит глаза.

– Что между ними происходит, меня не касается, – почти дрожащим голосом сказала я.

– Господи, Кэл, – Киран метал взгляд между мной и Роу. – Не говори, что тебе нравится этот придурок.

– Этот придурок вообще-то мой брат! – поджав губы, напомнила ему Дилан.

– Единственное его положительное качество, – рыкнул Киран, – то, что у вас общая ДНК.

– Не держи на него зла из-за того, что он тебя ненавидит, – погрозила она пальцем. – Ты ужасно обходился с ним в школе. Он мне рассказывал.

– Я с тех пор повзрослел. Ему тоже пора.

– Почему это так важно? Ты же не можешь нравиться всем. – Дилан с интересом на него глянула.

– Это так важно, потому что у него есть то, что я хочу. – Киран вдруг стал серьезным, и на скулах у него заиграли желваки. – Сильно.

Они уставились друг на друга.

О нет. Не могли же они влюбиться друг в друга? Особенно Дилан, которой рожать через несколько недель. В воздухе запахло катастрофой, будто здесь вот-вот взорвется бомба-вонючка.

– Принесу-ка я нам еще еды! – провозгласила я, но никто не удостоил меня вниманием.

Я доплелась до ближайшего фургончика и заказала пиццу с ананасами. Если уж у меня плохое настроение, то придется страдать всем. Рядом с фуд-траком стояли Мелинда, Пит, Лайл и Рэнди и, что-то обсуждая, уплетали пиццу по-чикагски.

– …пойдет на все ради этого мужчины. У нее нет самоуважения, – пожаловалась Мелинда. – Он так быстро ее бросил, что я и глазом моргнуть не успела.

– Эллисон – умная женщина, – не согласился с ней Лайл. – И я не поверю, что она хочет вернуться к этому варвару. Наверное, просто планирует переубедить его старым дедовским способом. Эта женщина умеет пользоваться своим обаянием.

Они обсуждали Эллисон и Роу. Меня сейчас вырвет. Я постукивала ногой по земле в ожидании пиццы и снова перевела взгляд на Роу и Эллисон. Теперь он смотрел на Дилан и Кирана, а Эллисон лезла к нему, пытаясь привлечь его внимание.

С каких пор я ревную? Почему меня это так волнует? Но ответ очевиден: меня всегда волновал Роу. В детстве он был не просто увлечением. Он был… всем. А я после случившегося слишком боялась признаться себе в том, что приняла свои чувства за безобидную влюбленность.

Эта гнусная ложь однажды тебя погубит, Калла Литвин.

– Ваша пицца, мэм! – Прыщавый подросток пихнул мне в руки три бумажные тарелки с жирными кусками пиццы.

Прекрасно. Теперь я – мэм. Может ли этот день стать еще хуже?

Я промычала «спасибо», дала щедрые чаевые, чтобы перенастроить вселенную и не испортить себе карму, и направилась к Дилан и Кирану, которые, слава богу, уже обсуждали безобидную тему – кремы от раздражения.

– У меня есть рецепт на медицинскую мазь, – похвастался Киран. – От дерматита. Можно марафон пробежать, жутко натереть бедра и ничего не почувствовать. Вдруг тебе как-нибудь пригодится.

– Спасибо за предложение, но я уже несколько недель не могу дотянуться до бедер, – пожаловалась Дилан. – А уж до лодыжек тем более. Единственное доказательство, что они еще при мне, – то, что я могу ходить. Если мои ковыляния вообще можно назвать ходьбой.

– Оу, точно. – Киран покраснел, почесывая подбородок. – Ну, я всегда могу помочь, если понадобится… протянуть руку.

Ее пухлые губы растянулись в лукавой улыбке.

– Мой брат тебя убьет.

– Я с ним справлюсь.

Боже мой. Неужели они обернули паховый зуд во что-то романтичное? Не в настроении слушать, как веселятся другие, я сунула им тарелки с пиццей.

– Вот!

– Ананасы? – нахмурился Киран. – Какого хрена, Кэл? Это крик о помощи?

– Пятнышко, почему у тебя такое лицо, словно ты сейчас расплачешься? – Едва взглянув на меня, Дилан скинула свою тарелку на тарелку Кирана, и ее кокетливое выражение исчезло. – Что случилось?

– Ничего. – Я выдала жалкую попытку рассмеяться, оглядевшись по сторонам. Мама и Зета подошли поближе к ограждениям вокруг генератора. Они нашли своих друзей по бинго и болтали с ними. – Когда все начнется? Мне завтра рано вставать.

Киран непонимающе посмотрел на меня:

– Еще только полседьмого.

Оглянувшись, Роу наконец меня заметил. Эллисон без умолку болтала с ним. Он поднял руку и помахал мне. Я отвернулась, стиснув зубы. Я злилась на него точно ребенок. Он стоял рядом с девушкой, с чьей подачи мне сломали лодыжку, с девушкой, которая сломила меня.

На плечах у меня устроились ангел и демон.

Ангел сказал: ты не знаешь, о чем они говорят. Дай ему объясниться.

Но дьявол возразил: верь тому, как ведут себя люди.

Киран повернул голову, чтобы увидеть, куда я смотрю, и бросил на меня многозначительный взгляд.

– До сих пор не могу поверить, что он тебе нравится. Он похож на мерзавца, который убьет тебя, а потом примкнет к поисковой группе.

– А я думаю, что Роу просто испугался. – Дилан рассеянно гладила свой живот. – Он слишком много времени вынужденно провел рядом с Кэл, так что теперь в нем взыграла тяга к саморазрушению, и он старается оттолкнуть ее, уделяя внимание Эллисон. Типичная стратегия негодяя.

– Ты просто пытаешься поднять мне настроение, – сказала я.

Дилан тихо рассмеялась:

– Пятнышко, я бы никогда не стала скрывать от тебя правду. Я тебя люблю. Хорошие подруги никогда не пытаются подсластить пилюлю.

Эллисон взяла Роу за руку и повела его в центр площади, мимо ограждений. Он шел за ней с воодушевлением военнопленного. Она встала перед микрофоном и постучала по нему, взволнованно улыбаясь. Из динамиков раздался пронзительный скрип.

– Ой-ой, прошу прощения!

Зрители притихли, с интересом наблюдая за ней и Роу. На глаза навернулись слезы. Ревность отравляла мое тело, как яд. Чудо медицины, что я еще могла стоять при том, какое опустошение чувствовала, пока видела их вместе.

– Всем привет! Огромное спасибо за то, что почтили нас своим присутствием во время зажигания рождественских украшений! – Эллисон широко улыбнулась. – По традиции мэры городов всегда пытались пригласить знаменитость, чтобы помочь им включить гирлянды. В большинстве случаев это люди, которые не имеют отношения к нашему городу и не знают наших традиций и обычаев. Поэтому я подумала: почему бы в этом году не пригласить нашего самого знаменитого жителя? – Она развела руки в стороны и по-девчачьи захихикала. – Но потом Киран Кармайкл вежливо отказался. – Эллисон показала на наш уголок.

Все повернули головы, смеясь над ее непревзойденной шуткой. Киран был известнее Роу. Киран все равно что приравнивался к богу. На самом деле последний менее популярен, даже в католических странах. В честь него назвали город в Бразилии. Киран с ехидцей отсалютовал Эллисон.

– Ты отказался? – нахмурилась Дилан. – Почему?

– Хотел приехать инкогнито, чтобы меня не выследили папарацци. Это было одним из условий, когда Эшберн разрешил мне пройти курс физиотерапии здесь, в Стейндпоре, и взять отпуск. Но уже слишком поздно, за что спасибо мисс Мюррей.

Уф! Вот и первый проблеск прежнего Кирана, который порой был груб к другим. Я задумалась, не был ли образ хорошего парня всего лишь притворством, к которому он привык, став известным.

– И потому мне пришлось обратиться к этому парню. – Эллисон показала на Роу, как консультант из универмага. – Что меня полностью устраивает, ведь я знаю, как его умаслить. – Она с намеком подмигнула.

Меня сейчас точно вырвет. Роу смотрел на меня взглядом, в котором плескалось что-то непонятное. Надеюсь, кислота. Вот же козел.

Зрители засмеялись над остротой Эллисон. Я чувствовала себя такой же ничтожной и невзрачной, как много лет назад, когда она напала на меня.

– Ита-ак, без лишних слов. – Эллисон потащила Роу поближе к красной кнопке. – Представляю вам Эмброуза Касабланкаса! Шеф-повара, знаменитость и звезду реалити-шоу, обладателя двенадцати мишленовских звезд и рекорда Гиннесса за самое быстрое приготовление суши!

Роу вышел вперед, сдержанно кивнув зрителям, а я спряталась за Кираном и Дилан. Не хотелось, чтобы Роу и Эллисон увидели, как я плачу. Они не достойны моих слез.

– Что ж, большая шишка, теперь ваш черед сиять. – Эллисон провела рукой по плечу Роу и прильнула к нему. – Тебе лишь нужно нажать на эту кнопочку. И хотя он мужчина, скажу я вам, что у него нет проблем с поиском таких штучек. – Она снова подмигнула.

По площади разнесся смех. Меня передернуло в шубе.

– Готовы начать обратный отсчет? – Эллисон всплеснула руками.

Они с Роу идеально смотрелись вместе. Совершенство. Ох уж эти высокие фотогеничные люди. С успешной карьерой и идеальными чертами лица. Я злилась на себя за то, что рассказала Роу, как Эллисон поступила со мной. Что поверила, когда он сказал, что я ему нравлюсь. Ну почему я такая глупая?

– Да! – хором поприветствовала толпа.

По моей щеке покатилась первая слезинка, замерзнув прежде, чем спустилась до подбородка.

– Десять!

Роу улыбнулся одним уголком рта, и на его щеках обозначились ямочки.

– Девять!

Сдается мне, после той ночи, когда мы поцеловались, он побежал рассказывать ей, что я настучала на нее. А Эллисон нашла возможность все ему объяснить. Может, сейчас он на ее стороне.

– Восемь!

По щеке стекла еще одна слеза. Киран и Дилан отошли друг от друга и окружили меня с обеих сторон, закрывая собой. Дилан гладила меня по плечу и поцеловала в щеку.

– Не нужно, Пятнышко. Ты же знаешь, что я друг, который никогда не врет, а я говорю тебе, что вижу картину иначе: между Роу и Эллисон ничего нет.

– Семь!

Но даже если Дилан права, сегодняшний вечер доказал, что я не могу рисковать своим сердцем.

– Шесть!

– Убери с лица это несчастное выражение, – сквозь зубы приказал Киран. – Эллисон получает массу удовольствия, наблюдая за тобой.

– Пять!

Роу смотрел на нас с пылом, который я прочувствовала нутром.

– Четыре!

– Уф, – Киран провел рукой по волосам. – Ненавижу быть хорошим парнем.

– Три!

Эллисон в предвкушении затрясла плечами, ухмыльнувшись мне, как Урсула из «Русалочки».

– Два!

– Черт, – пробормотал Киран и наклонился, чтобы посмотреть Дилан в глаза. – Просто знай, что мой следующий поступок ничего не значит и делается исключительно, чтобы произвести на тебя впечатление.

– Один!

Киран обнял меня за талию, наклонил, обхватив рукой затылок, и прижался самым холодным, самым сухим, самым платоническим поцелуем, которого удостаивались мои губы. Одна моя нога взметнулась вверх, как на культовом снимке медсестры и моряка, сделанном в День победы над Японией.

У меня перехватило дыхание. От ужаса я вытаращила глаза.

Киран. Целовал. Меня. Я вся похолодела. Дрожала от страха и паники. Душа в пятки ушла.

«Перестань прикасаться ко мне! – мысленно закричала я. – Сейчас же отпусти!»

Я заметила, что небо иссиня-черное кроме нескольких одиноких облачков. Не зажгли ни одну рождественскую гирлянду. Роу так и не нажал на красную кнопку.

А затем события закрутились очень быстро. Киран схватил меня за талию и шею, промычал «черт!» и наклонил так низко, что мои волосы почти коснулись земли. Он прижался ко мне губами, и мое сердце замерло. Меня охватила паника, и я почувствовала, будто вокруг меня смыкаются четыре невидимые стены.

Вот же хрень! Он прикасается ко мне.

Этот мужчина прикасается ко мне.

Я распахнула рот, чувствуя, как в горле зарождается крик. Но не успела я позвать на помощь, как Роу рывком поставил меня прямо и толкнул к своей сестре.

В ту же секунду Киран припечатался к стене фуд-трака. Из его носа хлынула кровь. Во взгляде Роу читалось желание убивать. Не знаю, из-за моего страха перед мужчинами, из-за ревности или и того и другого.

Киран запрокинул голову и хмыкнул. Он не вытирал нос, хотя его модное пальто было заляпано красным.

– Всегда пожалуйста, сволочь.

– Всегда пожалуйста? – процедил Роу, схватил Кирана за рубашку и с яростью прижался к нему нос к носу. – Я тебе сейчас устрою похороны, а ты говоришь мне «всегда пожалуйста»?

– Господи боже! – Дилан усадила меня на пластиковый стул, который я ей принесла.

Она направилась к мужчинам и отогнала Роу, словно агрессивную утку, пытавшуюся стащить сэндвич. Роу отошел – наверное, не хотел связываться со своей беременной сестрой. Дилан выудила из сумки носовой платок и прижала его к носу Кирана, запрокинув ему голову и убрав волосы от лица.

– Мне очень-очень жаль. Мой брат – первоклассный придурок, и, наверное, после этого я напишу разоблачительную книгу о нем.

– Не забудь упомянуть о том, как он толкал курево в школе и был отстранен от занятий на две недели, – Киран ухмыльнулся, возвышаясь над моей подругой, которая обычно затмевала ростом всех мужчин, кроме своего брата.

Он взялся за прядь черных волос, упавшую ей на глаза, потер ее между пальцами и медленно заправил за ухо. Оба затаили дыхание, и мне пришлось поморгать, чтобы убедиться, не привиделось ли.

– Я с тобой еще не закончил! – С пылающими щеками Роу ткнул пальцем в сторону Кирана.

Он воспользовался тем, что Дилан отошла в сторонку и снова схватил Кирана за рубашку. Все смотрели на нас, медленно подбираясь ближе. Это не сулило ничего хорошего для Кирана, который хотел соблюдать анонимность. Наша пицца с ананасами валялась на земле.

Роу угрожающе поднял палец, стоя почти вплотную к Кирану.

– А теперь слушай внимательно, красавчик. Если увижу твою задницу или – тем более – твой рот рядом с Кэл, я…

– То что? – задиристо ощерился Киран. Может, теперь он и прикидывался хорошим парнем, но эта злодейская искра в нем не погасла. – Она всего лишь твоя подчиненная, верно? – Киран наклонил голову, засунув в рот зубочистку. – Партнерша по бегу, может. Или я упускаю еще какие-то статусы?

– Сейчас же его отпусти! – потребовала Дилан, погрозив Роу пальцем. – Или я придушу тебя со всей яростью женщины, которая пять месяцев не видела свои колени.

– Эмброуз! – из толпы раздался возглас Зеты. Она протолкнулась к нам через любопытных зевак. – Во имя всего святого, что ты творишь?

– Придумывает заголовок, который не нужен нам обоим, – с прохладцей ответил Киран, таращась на Роу.

Я наконец вынырнула из странного забытья, в которое погрузилась из-за поцелуя Кирана, и встала между мужчинами. Загородила Кирана и толкнула Роу в грудь.

– Не смей к нему приближаться, – возмущенно произнесла я.

Фильмы и книги научили меня, что в этой части Роу должен утихнуть, объясниться, успокоиться. Лживая реклама. В действительности он смотрел на меня так, словно это я его предала. Вблизи мне было лучше видно его лицо, слова, написанные на нем невидимыми шрамами.

Боль. Урон. Безысходность. Недоверие. Недоверие. Недоверие.

Его по-змеиному сощуренные глаза покраснели. Роу сжал челюсти, дыша, как раненый зверь.

– Эмби? – промурлыкала сзади Эллисон и прошмыгнула мимо меня так, словно я невидима, как воздух. Наверное, для нее так и есть. – Ты идешь?

Но он, совершенно не обращая на нее внимания, подпихнул меня плечом и перекинул через него.

– Поговорим наедине, – отрывисто сказал Роу и, растолкав людей, направился по улице к переулку между кафе «У Далии» и автомастерской. – Шоу окончено.

– Опусти меня на землю, пока я не разбила тебе яйца. – Я безнадежно болтала ногами в воздухе, пытаясь ударить Роу в пах и молотя кулаками по его спине и плечам.

– Это в твоем стиле. Похоже, ты разбиваешь все в моей жизни.

Роу осторожно поставил меня на землю, прислонив спиной к стене из красного кирпича, и сердито скривил губы. Мы смотрели друг другу в глаза, тяжело дыша. Я не хотела заговаривать первой. Не потому что мне нечего сказать – поводов заговорить было в избытке, – но я сомневалась: меня тронула его забота о моей фобии или разозлил неуместный собственнический инстинкт. Мои предки жгли лифчики на улицах не для того, чтобы он относился ко мне как к трофею, который можно бахнуть по голове и утащить в пещеру.

– Знаешь, я сам виноват, – цокнул он.

Я с облегчением выдохнула:

– Наконец-то мы сошлись во мнении. Если хочешь остаться друзьями, я приму твои извине…

– Я обещал себе, что больше не доставлю тебе удовольствия смешать меня с грязью. – Крылья его носа затрепетали, а своими словами Роу резал меня без ножа. – И вот я снова наступаю на те же грабли.

У меня отпала челюсть.

– Что?!

– Я вывернул перед тобой душу наизнанку, а ты меня подвела, – процедил Роу. – Рассказал, что ты мне нравишься, а ты подаешь противоречивые сигналы. Сказал, что хочу пригласить тебя на свидание, вылизать тебя, а ты зафрендзонила меня, хотя рядом со мной соски у тебя встают торчком. Я поделился с тобой, какие у меня отношения с Кираном, а ты взяла и расцеловала его, когда мы впервые собрались все вместе.

– Во-первых, это он меня поцеловал, а не наоборот. Во-вторых, я рассказала тебе, что чувствую из-за Эллисон, – с болью в голосе процедила я.

Как хорошо, что Эллисон сейчас нет рядом, потому что в противном случае я не смогла бы говорить прямо. Прискорбно, но я до сих пор ее боялась.

– И я внимательно тебя слушал. Держался, на хрен, подальше. Если ты дашь мне объяснить…

– Не нужно. У меня есть глаза. Вы общались, как закадычные друзья. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Роу провел пальцами по волосам, взъерошив их еще сильнее.

– Черт, я продолжаю совершать одну и ту же ошибку, рассчитывая на другой результат.

Какой же он лицемер! Мы доверились друг другу до того, как начали проводить время вместе, и оба поддерживали теплые отношения с людьми, которые нас ранили. К тому же есть разница: Киран просто придурок, а Эллисон пыталась меня убить. Роу строит из себя святого, хотя еще минуту назад позволил своей бывшей (и моему врагу) к нему липнуть.

– Не пытайся мной манипулировать. Знаешь, я сама все видела. Вы пришли туда вместе…

– Я пришел один, – перебил Роу. – Я хотел подойти к вам с Дилан. Собирался спросить, не хочешь ли ты потом поужинать со мной. В «Декарте».

– Как подруга, подчиненная или?..

– Как моя спутница. – На его щеках появился румянец.

Роу выглядел так, словно готов убить себя за это признание. Он хотел пригласить меня на свидание? Мне стало невыносимо больно. Хотела бы я, чтобы сегодня все сложилось иначе. Мне импонировала мысль о столь обыденном поступке – о свидании с мужчиной, во время которого я бы не испытывала жуткого страха.

– И все же ты торчал там с ней, – ужалила я, вспомнив, что он даже не подошел поздороваться.

– У меня были на то причины.

– Какие?

Роу покачал головой:

– Теперь уже не важно, правда?

– Как пожелаешь.

Я хотела возразить, пояснить, что Киран поцеловал меня только, чтобы позлить Роу и Эллисон, но слова застряли в горле. Я слишком труслива, чтобы исправлять ситуацию. Если покажу, что Роу мне небезразличен, то снова почувствую себя уязвимой, запаникую. Я словно сдирала с себя кожу у него на глазах, позволяя ему увидеть все, что прятала в душе.

– Ты не имел права бить Кирана, – сумбурно высказала я.

– У меня было полное право его избить. – Роу отошел и отвернулся от меня, собираясь уходить.

– Почему?

– Я знал, что тебе не понравилось. – Он круто развернулся и пошел спиной вперед, смотря на меня. – А я, блин, не могу стерпеть, не совершив какую-нибудь глупость, если ты почувствуешь даже малейший дискомфорт. И еще кое-что. – Роу отходил все дальше и дальше, и я всем естеством ощущала его потерю. Я хотела, чтобы он вернулся. Хотела его тепла. Его ухмылок. Его сварливости.

– Что? – прошептала я.

– Ты не его, чтобы он тебя целовал.