«I Will Always Love You» – Whitney Houston

– Подъем, подъем! Пора использовать твои кошмарные легинсы по назначению!

Я узнала этот голос.

Тот, что подчас бранил, унижал и очаровывал меня.

Он принадлежал мужчине, который бегал со мной каждое утро. Ну, до недавнего времени.

Тому, кто поцеловал меня так, что до сих пор подкашивались коленки, а сердце сбивалось с ритма каждый раз, когда я прокручивала это воспоминание в голове. А прокручивала я его как минимум дважды в минуту.

Сейчас у меня все затрепетало внутри, едва я вспомнила о том, как три дня назад Роу прижимал меня к снегу, о том поцелуе, который оглушил меня. А потом Роу, даже не попрощавшись, улетел в Лондон. О том, что он на другом континенте, мне пришлось узнать от Дилан.

– Уходи, – простонала я.

Лежащий рядом Симус вторил мне громким пренебрежительным мяуканьем.

– Не благодари за бесплатный кейтеринг! – прорычал Роу, стоя под моим окном.

Похоже, он в прекрасном настроении. Кого-то убил? Я не оправдываю подобные поступки, но надеюсь, что жертвой пала Эллисон.

Я уткнулась лицом в подушку. Еще слишком рано, слишком холодно. К тому же я простыла после того, как развеяла папин прах в Мокси-Фоллс пару дней назад.

Одно обещание исполнено, осталось еще одно.

– Пятнышко, считаю до десяти.

– Рада за тебя. Вот так достижение на двадцать седьмом году жизни.

– Ты сейчас дошутишься, и я поднимусь к тебе, – пригрозил Роу.

– И что ты со мной сделаешь? – Я с интересом оторвала голову от подушки.

Молю, пусть это будет развратно. И в обнаженке. И с кучей телесных жидкостей.

Наступила тишина. Что, я не дождусь никаких остроумных реплик от мистера Сарказм? Я уставилась на окно, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.

– Просто спускайся, хорошо? – Его голос звучал устало и… повержено? Такое возможно? – Черт. Я просто пытаюсь тебя подбодрить, но не выходит. Ресторан закрыт на ближайшее будущее, а по округе свободно разгуливает мой сумасшедший сталкер. Не усложняй мне жизнь и спускайся уже.

– Вот черт! Ты в порядке? – Я вскочила на кровати, пригладила волосы и бросилась к окну.

От одного его вида мне стало спокойнее. Боже, да я в полной заднице.

– Да. Нет. – Роу устало потер лицо. – Не знаю.

– Дай мне пять минут. – Я вылезла из постели. Симус продолжал лежать, покровительственно щурясь на меня, пока я собирала волосы в пучок и обувала кроссовки. – Да, знаю. Ты сейчас будешь спать и вылизывать свои яйца. Ты явный победитель, Сим.

Ополоснув лицо и почистив зубы, я распахнула дверь и столкнулась нос к носу с Роу.

На нем были черная толстовка и серые треники – привычный наряд для нашей утренней пробежки. Едва он меня увидел, его хмурое выражение переменилось. Мне нравилось, что он смотрел на меня так, как ни на кого другого. Словно я была не просто человеком, а событием.

– Что случилось? – спросила я.

Роу покачал головой:

– Я задницу отморозил, пока тебя дожидался. Побежали, и я тебе расскажу.

– Ладно, но я все равно на тебя наору, – предостерегла я.

– За что? – недовольно зыркнул он.

– За то, что поцеловал меня. Мы больше не можем этого делать, кстати. А потом за то, что молча уехал из города. Но сначала расскажи, что случилось с «Декартом».

Обычно во время пробежки мы подтрунивали друг над другом. Так Роу старался отвлечь меня от мыслей и воспоминаний об Эллисон. Может, из-за того, что Роу выглядел сердитым, а может, потому, что папа сейчас парил на ветру в каком-то чудесном местечке, став свободным как никогда, но я вдруг перестала зацикливаться на беге или своей травме. Мы бежали легкой трусцой, стараясь не забывать, что тротуар скользкий от подтаявшего снега.

По пути Роу рассказал мне о том, что случилось с его рестораном. Не знаю, что меня взбесило сильнее – то, как люди в этом городе к нему относились, или то, каким бездушным человеком оказался шериф Менчин.

– Даже не знаю, как долго будет закрыт «Декарт». У нас запланированы выступления в СМИ, прием кулинарных критиков, целый прощальный вечер… Должен был состояться настоящий праздник. А не спешное закрытие, – проворчал Роу.

– Он откроется к последней неделе перед Рождеством, – внезапно выпалила я. Одному богу известно, кто дал мне право и осведомленность делать такие предположения. – Ты с помпой его закроешь, и об этом будут слагать легенды.

Мы добежали до центра города, когда я вдруг осознала, какой путь проделала. Что-то побудило меня заявить:

– Ну же, кофе в «У Далии» за мой счет.

Роу вытер пот со лба краем толстовки, обнажив шокирующе точеные кубики пресса. Их шесть или восемь? Обычно я хороша в математике, но не когда вся кровь приливала к влагалищу.

– Не-а, – покачал он головой. – Как-то я не настроен на еще одно шоу ужасов.

– Не позволяй им победить, – пожурила я.

– Я вот-вот снесу их город бульдозером, чтобы получить солидный чек. Это я – победитель. Хотя не вижу смысла тыкать их в это носом.

– Ладно, жди тут. – Я направилась к кафе размеренным шагом и спустя несколько минут вернулась с двумя стаканчиками горячего кофе и коробкой выпечки.

Я потащила Роу к скамейке с видом на гавань и открыла коробку. Он потянулся за пончиком с заварным кремом, но я шлепнула его по руке.

– Вам придется заслужить еду, мистер.

– Сексуальными услугами? – Он посмотрел на меня, изогнув бровь. – Это ты сказала, что мы неизбежны.

– Тьфу ты, у тебя все мысли об одном, – покачала я головой. – Я задаю вопросы, а ты будешь на них отвечать. Вопрос первый: почему ты помогаешь мне бегать?

– Потому что ты нравишься мне вопреки здравому смыслу. Следующий вопрос.

Я была безумно польщена и вместе с тем совершенно раздавлена.

– Между нами ничего не может быть.

– Почему это?

Потому что ты тоже мне нравишься, а я не могу рисковать сердцем. Мне уже причиняли боль. Мне не по силам еще одно публичное фиаско.

– Из-за Дилан. – Я не врала, его сестра – главная причина. Мое дурацкое сердце шло с небольшим отрывом. – Вопрос второй: почему ты не рассказал, что едешь в Лондон? – Мне не удалось скрыть обиду в голосе.

Я навестила Дилан, тайком притащив ей кексы, и она между делом упомянула, что Роу уехал. Я была не в себе всю дорогу до Мокси-Фоллс.

Роу с недоумением посмотрел на меня.

– Не думал, что тебя это волнует.

– Волнует. Да. Я… я волнуюсь, – прерывающимся голосом призналась я. – Это банальная вежливость.

– Учту. Поработаю над своими манерами. Еще что-нибудь? – спросил он, нетерпеливо посматривая на пончик.

– Что будешь делать со своим сталкером?

– Убью, как только поймаю.

– Давай серье…

– Нет, одно угощение я уже заработал. – Он запустил руку в коробку и, выхватив пончик, откусил большой кусок. Роу усмехнулся мне, и я увидела, что его ровные белые зубы теперь покрыты зелено-красной рождественской глазурью. – Что ты говорила?

Зеленый цвет кое о чем мне напомнил.

– Ты когда-нибудь отправлял мне на день рождения торт из брокколи?

– Нет. – Его скулы порозовели, и Роу бросил пончик в коробку.

– Роу!

– Это был кулинарный вызов, ясно? – Он перевел взгляд на корабли, пришвартованные в гавани, и быстро выдохнул. – Я приехал в Нью-Йорк на конференцию и вспомнил о твоем дурацком желании. Маркус, шеф-повар в ресторане, где ты работала, – мой давний друг. Он рассказал, что ты на смене.

– Приятель, торт реально вышел вкусным. У тебя что, есть какое-то ноу-хау?

Роу посмотрел на свой пах, и я рассмеялась, в шутку отпихнув его мощную руку. Роу схватил другой пончик и запихнул его в рот.

– Моя очередь задавать вопросы. Почему красные? – испачканными пудрой пальцами он заправил мне за ухо прядку волос с огненно-красными кончиками.

Потому что с тех пор, как ты уехал, не попрощавшись, перед глазами стоит красная пелена.

– Такое время года, – соврала я.

Интересно, перестанем ли мы однажды лгать друг другу? Сможем ли просто говорить правду, когда вопрос касается нас?

Роу прищурился.

– Гонишь!

– Проверим? – фыркнула я.

– Да.

Смех, вырвавшийся из моего рта, напоминал крик двух китов, пытавшихся связаться друг с другом из разных океанов. Роу смотрел на меня в упор. При мысли, что он проведет осмотр, мое сердце забилось часто-часто, а внутри все сжалось от желания.

– У меня есть еще один вопрос, – заявила я.

– Супер, – плоским тоном сказал он, не сводя с меня взгляда. – Не тяни.

– Почему ты все же вырезал мою голову со всех наших детских фотографий с Дилан? Моя семнадцатилетняя личность сильно этим оскорблена. – А еще мне не по себе. Я ни на минуту не поверила в то, что это сделала Дилан. У нее не было на то никаких причин.

– Скажи ей, что моя двадцатиоднолетняя личность вырезала твое лицо, а не голову. – Роу помолчал. – Потому что я хотел, чтобы что-то напоминало о тебе, а забрать с собой целый альбом не мог. У меня был всего один чемодан.

– Ты мог взять две или три фотографии.

Он покачал головой:

– Ты должна знать, Пятнышко, что в отношении тебя я особенно алчен.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, и между нами бушевал целый океан невысказанных слов.

Вот дерьмо! Роу прав. Рано или поздно он все-таки меня трахнет.

– Последний вопрос. – Я хотела схватиться за шнурки на его черной толстовке. Намотать их на пальцы. Притянуть его к себе и целовать, пока мы не начнем задыхаться.

– Валяй.

– Думаешь, мне удастся пробежать этот марафон?

И вот тогда я увидела улыбку, от которой растаяло мое сердце.

– Пятнышко, ты справишься на ура.