В этом мире мне не нравилось бесконечно много всего. Можно составить безграничный список всякой хрени, доводившей меня до белого каления. Например, переваренные морепродукты, иностранные фильмы, получившие Оскар, любая музыка, написанная после две тысячи пятнадцатого года, подавляющее большинство людей и порно, сюжет в котором превышал три минуты.

Но более всего на свете я ненавидел, когда во время работы ко мне приходили гости. Особенно когда мне нужно было пораньше уйти из ресторана ради какого-то паршивого городского собрания.

Вот почему сейчас я закипал от гнева и досады.

– Никаких посетителей, – повторил я Раю, обжаривая осьминога за рабочим местом моего су-шефа.

Рай протиснулся между металлическими стеллажами, нагруженными контейнерами с продуктами. На кухне стояла примерно такая же жарища, как на солнце.

– Послушай, дружище, понимаю твое недовольство, но ты должен ее выслушать.

– Нет, не должен. – Я выложил идеально обжаренного осьминога на тарелку вместе с яйцом пашот, ежевичным джемом и салатом с мандаринами. – Уступчивость – это твоя черта. А моя – вести себя как урод.

– Она – твоя бывшая девушка, – надул он щеки.

– Ключевое слово тут – бывшая.

Но она и девушкой-то моей не была. С Эллисон Мюррей мы встречались несколько раз, когда я впервые вернулся в город. Наше общение продлилось всего-то пару недель. Она как «Рэндж Ровер» – символизировала статусность и была неоправданно дорогая в эксплуатации. Ее привлекательность заключалась лишь в том, что Кэл, похоже, ее ненавидела, а за Кэл такого не водилось.

– Ну да. – Рай раздраженно вздохнул. – А может, тебе нужно встретиться с ней, потому что она – мэр города, в котором ты живешь?

Я выложил следующего осьминога на смазанную маслом сковороду и посыпал его зеленью.

– Ненадолго.

– Она, наверное, хочет обсудить сделку с GS Properties. – Райленд откупорил бутылку S. Pellegrino и смачно из нее отпил. – Возможно, у нее есть информация, узнав которую ты не попадешь сегодня впросак.

Его слова привлекли мое внимание. Я взял тряпку и, вытерев руки, бросил ее на разделочный стол.

– Приведи ее в мой кабинет. Я приду через пять минут.

Я приготовил для нее коктейль «Роуз Кеннеди» с двойной порцией водки и потащился наверх. Мы с Эллисон не сочетались вообще. Она была пробивной девицей, готовой идти по головам ради своих амбиций. И слишком старалась произвести на меня впечатление, удержать, соблазнить, а это в итоге привело к тому, что я порвал с ней еще до того, как успел опробовать.

Когда я распахнул дверь кабинета, Эллисон уже была там. Сидела на краю Г-образного стола, скрестив ноги в обтягивающей серой юбке и белой блузке, верхние три пуговицы которой были расстегнуты.

У нее были алые волосы и помада в тон, а каблуки выше Вилли Нельсона [23]. В свои двадцать шесть она успела стать самым молодым мэром в Америке. Солидно, даже если в Стейндропе жителей было меньше, чем гаражей.

– Эмби. – Эллисон оторвалась от телефона, положила его на стол и развела ноги, как Шэрон Стоун в «Основном инстинкте». – Вижу, ты принес мой любимый коктейль. – Она соблазнительно приоткрыла рот.

– Прошу прощения за мои паршивые манеры. – Я поставил коктейль на стол и, отойдя, прислонился плечом к стене. – Но что тебя привело, Эл? Мне нужно закончить дела перед сегодняшним собранием в мэрии.

– Как раз по этой причине я и заскочила к тебе. – Она с притворной застенчивостью отпила коктейль через тоненькую черную соломинку, смотря на меня из-под искусственных ресниц.

Эллисон всегда зондировала почву, чтобы выяснить, не заинтересован ли я пригласить ее на ужин или съесть ее саму на десерт. Тут все было по-прежнему. Серьезные отношения – это не мое. Я пока не хотел семью. Детей. Иждивенцев. Чем меньше ответственности, тем меньше шансов что-то испоганить. В голове всплыла фраза, однажды сказанная Артемом: «Простая математика никогда не лжет».

Более того, я понятия не имел, почему Эллисон мной заинтересовалась. За те пару свиданий ей, похоже, было так же скучно, как мне.

– Нужно ли мне что-то знать перед собранием?

Я вытащил сигарету из-за уха и закурил. Слава богу, тут нет Кэл, которая сразу стала бы отчитывать меня за то, что гублю себя.

– Да, нужно. – Эллисон спрыгнула со стола, разгладила юбку и направилась ко мне.

Она провела рукой по моей груди, потеребила пальцами воротник кителя, оцарапав кожу под ним. Ногти у нее были красными, являя ее истинную натуру.

Я рассердился. Вчера я надеялся, что жаркая, напитанная желанием потребность наброситься на Кэл и трахать ее, пока она не упадет без чувств, окажется лишь результатом долгого воздержания. Но нет. Видимо, меня возбуждало нести грязную, растрепанную, испуганную Кэл в безопасное место, а не готовая на все женщина в костюме сексуальной библиотекарши, которая пыталась раздеть меня в моем же кабинете. Ну, все ясно – и многолетней терапии не хватит, чтобы избавиться от этого наваждения.

– Не томи. – Я обхватил ее запястье и убрал руку со своей груди. – И не начинай с этой законодательной чепухой. Я говорил с застройщиками. Они сказали, что зонирование не затрагивает границы исторической части.

– Да. Ну, полагаю, формально. – Она снова провела ногтем по краю моего кителя. – И все же мне было бы намно-о-ого удобнее, если бы ты вообще отказался от сделки.

– Я не компрессионные гольфы. – Я сжал челюсти. – И существую не для того, чтобы тебе было удобно.

– Ух! Эмби, будь реалистом. – Эллисон сжала кулаки и замолотила ими по моей груди, а потом капризно зарычала. – Этот город сто десять лет хранил свое историческое наследие. Я не могу допустить, чтобы все покатилось в пропасть, пока я на должности мэра. Знаешь, сколько бабла папуля угрохал, чтобы я ее получила? – Она ткнула пальцем себе в грудь. – Я зашла так далеко не для того, чтобы заходить так далеко.

О, знаменитая фраза Тома Брэди. Только в одном Эллисон и Том ошиблись – порой стоит понимать, когда нужно остановиться.

Ни для кого не секрет, что мистер Мюррей отдал немало баксов, чтобы сделать свою дочурку самой важной персоной в округе. Он хотел, чтобы Эллисон оказалась в Конгрессе, и у него были все средства, чтобы этого добиться. Я знал, что Стейндроп для нее всего лишь временная остановка на пути в Вашингтон.

Я наклонил голову.

– Думаю, ты хочешь сказать, что этот город прозябает на десятилетия дольше, чем следовало. Люди толпами отсюда сваливают. Ваше население сокращается уже девять лет подряд.

– Но тем, кто тут остается, все нравится. – Надув губы, Эллисон согнула пальцы и стала разглядывать свои заостренные ногти. – И они обвинят меня в том, что я это допустила.

– И чего они от тебя ждут? Что ты прикончишь меня? – Я выгнул бровь.

– Если ничего иного не остается… – Она недовольно поджала губы. – Я обдумывала такой вариант, но шансы не в мою пользу. С твоим-то ростом? Повезет, если я тебя просто бумагой порежу. В общем, люди винят меня за твои деяния, и это плохо сказывается на моей карьере.

– Не очень удобно, – согласился я.

– Видишь? – оживилась Эллисон. – Вообще не удобно. Еще не поздно…

– А еще это ни хрена не моя проблема.

– Ой, да брось!

Она ринулась ко мне, и теперь мы стояли лицом к лицу, грудью к груди, промежностью к промежности, и моя злость превратилась в ярость. Эта женщина почти висела на мне, а мой член был мягче губки для мытья посуды. А вчера, вплоть до той минуты, когда я обнаружил в своем доме гребаного мертвого койота, да и во время этого тоже, мою эрекцию можно было увидеть с Марса. Вообще, то, что Калла не заметила, как я щеголял стояком размером с Эмпайр-стейт-билдинг, пока показывал ей владения, подтверждало, насколько она не в себе.

Я не был озабоченным. Меня возбуждала только Кэл. Проблема в том, что если удовлетворю этот зуд, то раздеру себе плоть до кости. А еще я не хотел, чтобы она сделала подлость Монстру. Что было офигеть как ненормально.

Потому что я и был Монстром.

– Ты правда хочешь войти в историю как человек, который позволил мощному сапогу капитализма уничтожить романтику Стейндропа? – Эллисон проникла в мои мысли.

Я огляделся, почесывая шею.

– Не льсти этой дыре. Никто не напишет о ней книгу.

– Эмби, я серьезно!

– Я тоже. Даже рекламный буклет не напишут. Сомневаюсь, что нас вообще можно найти на карте.

– Если тебе нужны деньги…

– При всем уважении, Эл, отвали.

Я не объект для благотворительности. Если что-то и ненавидел, так это людей, которые размахивали у меня перед носом деньгами, словно я проблема, которая требовала решения.

– Ты не можешь продать землю. Она историческая. Особенная. Она… она… населена призраками! – в отчаянии она всплеснула руками. – Это всем известно.

Я направился к двери.

– Знаешь, ценю твои яростные усилия спасти свою карьеру, этот город или за что ты там борешься, но ничего не выйдет. Сделка мне выгодна, и я ее заключу. Я только что построил дом для Дилан и моей матери и купил себе квартиру в Лондоне. Деньги мне не помешают, и я правда думаю, что план хороший. – Тут я не кривил душой. Но кого это волнует? Люди ослеплены гневом, когда затрагиваются их интересы.

– Ты купил квартиру? – Эллисон сглотнула и посмотрела на меня взглядом котенка, которого выкинули на улицу.

Вздохнув, я стиснул рукой дверной косяк.

– Я же говорил, что уезжаю навсегда.

– Я думала… – Она потерла висок, нахмурившись. – Думала, ты имел в виду через несколько лет. А не… сейчас.

– Через семь недель. – Как нельзя вовремя.

– Выходит, по сути, ты уничтожаешь этот город и сваливаешь? – Ее лицо посуровело. Эллисон была хорошенькой, но не такой красивой, как Кэл. Кожа у нее сияла, но на ней не было веснушек. Глаза были голубыми, но не искрились. А когда она улыбалась, мир не останавливался.

– К сожалению, я сваливаю раньше. – Я насмешливо склонил голову. – Застройщик сказал, что строительство начнут не раньше следующего года. Но чертежи уже готовы.

– И я, кажется, слышала, что Калла Литвин теперь на тебя работает? – Эллисон резко сменила тему, пылко шаря по моему лицу взглядом. – Она же яркий пример самого бесполезного человека на свете. Ты из одолжения сестре ее нанял? Я думала, Дилан разорвала с ней все отношения еще несколько лет назад.

– Мы закончили? – Я скрестил на груди руки.

Эллисон покачала головой:

– Она долбанутая.

– Да? – Я схватился за дверную ручку. – Ну, а нормальные люди скучные, обычные и заурядные – и все это синонимы. Кто захочет таким быть?

– Подожди! Эмби, вернись! Мы не закончили!

Она погналась за мной, но в ответ я лишь захлопнул дверь у нее перед носом.