«Alive» – Pearl Jam

Будильник разбудил меня в шесть утра, заорав в ухо на таких децибелах, что задрожали стены моей фиолетовой спальни. Я шлепнула по нему рукой и застонала в подушку, перекатившись на живот. Вчера я отработала бесконечную смену в «Декарте», а потом сорок минут кряду оплакивала папу в компании Кирана, но все равно не сомкнула глаз. Я была на грани, всю ночь прокручивая в голове свое взаимодействие с одним хмурым татуированным шеф-поваром, который размерами не уступал первобытному животному.

Роу оказался прав. Появление Кирана застало меня врасплох. Я написала ему, что мне очень грустно и тревожно и я не могу уснуть, но не думала, что он заявится ко мне домой. Впрочем, я не думала, что и Роу откажется покинуть мои владения. Откуда он узнал, что мне неспокойно в обществе Кирана? Как понял, что я напугана?

Нет, по сути, я не была напугана, но сидела на другом конце нашего изогнутого крыльца, подальше от Кирана, как припадочная. На всякий случай я набрала на экране 9-1-1 и сжимала телефон в кулаке, пока мы разговаривали до поздней ночи.

Теперь я должна была не только сдержать обещание папе, снова начав бегать, но и появиться на работе, как дееспособный человек. Вот только шестое чувство подсказывало, что в ближайшем будущем меня ждет много кофеина.

Дотащившись до шкафа, я натянула кислотно-зеленые легинсы, розовую футболку, такого же цвета повязку на голову и взяла поясную сумку для ключей и резинки для волос. Еще, чтобы добавить своему образу очарования, нацепила два желтых браслета на запястья. Я не надеялась повстречать сегодня прекрасного принца. При всей моей удаче, я скорее наткнусь на Теда Банди [20]. Но папа любил этот наряд. Говорил, что он ярко показывает мою индивидуальность, и я решила одеться так из уважения к отцу.

Мама еще спала, когда я на цыпочках вышла из дома. В лицо подул прохладный соленый ветер. На крыльце я немного размялась, покрутившись и потянув ноги, а потом оглянулась по сторонам, чувствуя, как медленно подступает жуткий страх.

Ты сможешь. Причин бояться нет.

Но они были. Вот почему я не бегала столько лет. Одно из моих самых плохих воспоминаний как раз связано с бегом. Но я не могла подвести отца. Он не знал, почему я перестала бегать, но знал, что для меня бег важен. Я должна хотя бы попробовать.

Там не будет злых мужчин, глухих лесов, плохих людей. Только ты и музыка. А еще, наверное, прискорбное желание пописать, как случалось во время каждого забега.

Расправив плечи, я посмотрела на горы, тянущиеся вдоль берега. Я решила пробежать две мили по центру города, развернуться у порта и трусцой добежать до дома. Этот маршрут был прекрасно мне знаком, поскольку до травмы я часто бегала по нему с папой. А еще я знала, что там гуляют люди. Посмотрев на YouTube мотивационный ролик, я начала со спортивной ходьбы по улице. Сперва я шагала быстро – это не проблема, в Нью-Йорке я привыкла ходить пешком, – но постепенно набрала скорость.

Видишь? Это все равно что кататься на велике. Только в промежности не болит и пальцы не мерзнут.

Вскоре я застучала кроссовками по асфальту. Первые несколько минут я чувствовала себя неплохо. Даже хорошо. Телом я преодолела барьер. Я снова бежала. Причем быстро. А потом поняла… я бежала! Как в тот день, когда моя жизнь перевернулась вверх тормашками. От волнения по спине пробежал холодок, и все мое тело обратилось в лед.

Беги ради папы. Не сдавайся.

От страха в горле встал комок, мешая дышать. Сердце яростно билось в груди, а руки превратились в два соляных столба. Они казались тяжелыми и чуждыми. В правой голени заныло от непроходящей тупой боли, напоминавшей о том дне несколько лет назад. Я заново проживала этот момент. Это яркое, четкое, живое воспоминание.

Лес. Кровь. Смех.

«Да бросай эту чудилу. Пусть дохнет, никто по ней скучать не будет».

Воздух. Мне нужен воздух. Я сделала глубокий вдох, но дыхательные пути словно набили ворсом. От ужаса перед глазами все поплыло, став мутным. Мозг велел ногам остановиться, но они продолжали бежать сами по себе, все сильнее, быстрее. Я в отчаянии завертела головой. Я уже покинула Мейн-стрит и в какой-то момент сбилась с курса. На этой жилой, обсаженной деревьями улице не было ни души. Никто мне не поможет.

Успокойся. Все нормально. Тебе нужно понять, как остановиться.

Но мои ноги не подчинились. Тело напоминало сломанный велосипед, и мне оставалось лишь свернуть с асфальтовой дороги, чтобы смягчить удар.

«Она еще не умерла?»

«По-моему, пахнет мертвечиной».

«Не, капустой воняет. Грязная русская шлюха и ее вонючая жратва».

«Быстрее, пока ее занудный дружок не прочухал и не доставил нам неприятностей».

Глаза защипало от слез, и я давилась тем небольшим количеством кислорода, что еще оставался в легких. Почему папа попросил меня об этом? Неужели он был настолько невнимателен? Настолько жесток? Это ошибка. Я должна…

Шлеп!

В рот попала холодная, хрусткая грязь. Я впечаталась лицом в строительный песок. Выплюнула его, медленно мирясь с тем, что упала. Споткнулась о камень и приземлилась прямо носом в землю. Правую ногу опалило болью.

Я должна была пошевелиться, встать, позвать на помощь, но меня буквально парализовало. Нахлынула лавина воспоминаний, и травма, которую я пыталась забыть, затопила все позитивные мысли.

«Посмотри на ее ногу».

«Фу, мерзость какая!»

– Пятнышко?

Последний голос помог мне вернуться в настоящее. Он принадлежал человеку, который, безусловно, меня презирал. Да и как Роу тут оказался? Он вообще спал? Он вампир? Да, он до боли красив и всегда мрачен. Но ведь приправлял еду чесноком и не горел в огне.

– Ушиблась? – прогремел над головой его низкий хриплый голос.

Я так и лежала, уткнувшись лицом в грязь, и, видимо, добровольно тут и останусь. Сейчас не лучшее время встречаться с моим прошлым увлечением, ставшим кошмарным начальником. Я покачала головой, не поднимая ее и чувствуя себя такой униженной, что стала умолять об инфаркте, который уберег бы меня от этого разговора.

– Пошевелиться можешь? – сурово спросил Роу.

– Ты спрашиваешь, потому что я загораживаю тебе дорогу или потому что волнуешься за меня? – простонала я.

– Не могу лишиться еще одного официанта.

– А говорят, романтиков не осталось. – Я пошевелила губами, уткнувшись в вязкую грязь.

– К тому же ты на моей территории, и тут попахивает страховым иском.

При других обстоятельствах я бы первая оценила хорошую остроту. Но из-за жалкой попытки пробежать две мили меня скрутило сильнее, чем слинки [21], поэтому сейчас я могла только скулить в грязь. Я чувствовала себя раненым животным, которого загнал в угол большой злой волк.

– Не против, если я прикоснусь к тебе? – окутал меня его голос. Роу как будто стоял на верхушке дерева. Сколько же метров в этом человеке? – Просто хочу убедиться, что ты ничего не сломала.

Я сломлена, Роу. И это навсегда. Даже если мое тело полностью исцелится.

– Осторожно, – прокаркала я, чувствуя себя такой убогой, что плакать захотелось.

– Конечно.

Роу положил ладонь между моих лопаток. Она была теплой, увесистой и успокаивала. Его пальцы легонько дрожали. На улице было не холодно, потому я задумалась: может, он алкоголик? Тогда понятно, откуда такие частые перемены в его настроении.

– Долго тут будешь лежать?

– Может, вздремну немного, – буркнула я в грязь. – Ты вроде хотел проверить, не сломала ли я ногу?

– Я не за твою ногу волнуюсь.

Меня злило, что Роу всегда так делал. Казалось, он знал обо мне больше остальных. Смешно, но иногда возникало ощущение, будто он знает меня даже лучше моей мамы. Роу всегда понимал, когда я врала, а когда нуждалась в чем-то, о чем боялась попросить. Вот, например, сейчас – мне и правда нужно было прикосновение его большой теплой ладони.

– Как ты умудрилась? – тихо спросил он, не убирая руку с моей спины.

Вот бы он держал ее там вечность. А еще пусть уходит и никогда не возвращается.

– Я бегала. Хотела остановиться, но ноги не слушались. А потом на миг перед глазами все поплыло, и стало трудно дышать. Наверное, я сломлена, – мой голос чуть дрогнул, и я почувствовала себя самым ничтожным и глупым созданием на планете. – Лучше если ты оставишь меня тут умирать.

– Твоя сломленность все еще самое цельное, что я видел.

Может, я страдала галлюцинациями, но отчетливо услышала Монстра. Но такого, разумеется, не могло быть. Он жил в Нью-Йорке, и я ни разу не слышала его голоса. Не знала его имени. Это Роу. Невыносимый, сексуальный брат моей лучшей подруги.

– Что? – Я подняла лицо с земли и покосилась на него.

– Я ничего не говорил.

Роу очень аккуратно взял меня за плечи, поднял, и я упала на его крепкую грудь. Он стоял коленями в грязи, рядом со мной. А мне хотелось закатить истерику, как трехлетка, потому что теперь я даже не могла его ненавидеть. Под неумолимо холодной наружностью скрывался сострадательный человек, который строит своим родным дом их мечты и в буквальном смысле достает людей из грязи.

Боже, молю: не позволяй мне снова в него влюбиться. Мое сердце не выдержит шестого сезона «Это мы». И с чего я вообще взяла, что могу перед ним устоять?

Я хотела любви. Секса. Хотела всего, что было у других, а у меня нет. Но я хотела этого с тем, кому могу доверять. И этим человеком был McMonster. Не Роу.

– Просто уйди, – простонала я ему в шею.

От него снова пахло привычным ароматом, а не тем одеколоном, который я учуяла вчера, когда он заехал за мной. Ароматом зимы и кожи, теплых специй и Эмброуза Касабланкаса. Кожа зачесалась от удовольствия.

– Пятнышко, я тебя здесь не оставлю. – Повисла пауза на две секунды. – На стройке ты повышенный источник опасности. Кто-то может о тебя споткнуться.

Я фыркнула со смеху, и из ноздрей хлынули сопли. Платка при себе у меня не было, потому я намотала футболку на кулак и быстро вытерла нос.

– Ты этого не видел, – пробормотала я.

– Не видел что? – Роу рывком поднял меня с земли, взял под мышку и повел к строительной площадке, на которой я решила упасть. Видимо, этот дом был подарком для Дилан. Он уже выглядел почти готовым к заселению.

– То, как я вытирала соп… о-о-о, я тебя поняла! – Я всхлипнула, уткнувшись ему в грудь, чтобы не смотреть в глаза. – Извини за… эм, нервный срыв.

– Все нормально. Ни у кого не выходят нервные срывы лучше, чем у тебя. – Он сжал мое плечо.

Как же хорошо было в его объятиях. Нет, не просто хорошо – божественно. После этой первой дозы я вполне могла пристраститься к нему. Казалось, ничто не может мне навредить, пока я в его руках. Что тупо, ведь Роу как раз таки мог разорвать меня на клочки.

Он запихнул кулак в передний карман.

– Что думаешь? – кивнул он на дом перед нами. – Поделись мыслями, а я пока поищу здесь аптечку.

Я заморгала, стирая с глаз грязь.

– Ого, вау!

Пожалуй, только так я могла выразить свои чувства к особняку. Он был огромен. Одно из этих современных, авангардных архитектурных строений, которые напоминали фигуру оригами. Низкий, широкий белый бетонный блок. Территорию занимал бассейн, который опоясывал дом, а к тяжелым парадным дверям вели цементные ступеньки – по ним мы сейчас и поднимались. Дом выглядел футуристически и холодно. Из тех, что видишь в реалити-шоу и удивляешься, как кто-то может в таком жить.

– Ну же, Пятнышко, вчера ты салфетку описывала и то ярче. – Он распахнул двери.

– Эй, это была очень мягкая салфетка! Мой нос был ей очень благодарен. Она из «Костко»?

– Ответь на вопрос, – негромко упрекнул Роу, и я поняла, что он делает – отвлекает меня от явной панической атаки. Удерживает мое внимание.

– Я ничему не помешала? – огляделась я. От стен и потолка отразилось мое эхо.

– Нет, я заехал проверить стройку, а потом собирался в ресторан на инвентаризацию.

– Ты едешь в ресторан прежде, чем заскочить за мной?

– Да. Я приезжаю около десяти, помогаю подготовить ресторан к открытию, провожу инвентаризацию и собрание с персоналом, занимаюсь маркетингом, а потом заезжаю домой, чтобы принять душ, и еду за тобой.

После чего он оставался в ресторане до самого закрытия в полночь.

– А жить ты успеваешь? – вырвалось у меня.

– Что? – Он изобразил недоумение, прошел в роскошную кухню в бежевых тонах и, выдвинув ящик из экзотического кварцита, достал аптечку. – Ты ненавидишь этот дом, да?

– Ненависть – это слишком громко сказано. Я ненавижу лишь политиков-мошенников и моду на мелирование. Оно не пошло даже Дэвиду Бекхэму.

– Делиться мнением о доме ты будешь или нет?

Роу взял меня за талию и посадил на один из двух кухонных островков, стоявших друг напротив друга. Каждый волосок на моем теле, как по команде, встал дыбом. Хуже всего то, что Роу не отпускал меня, даже пока доставал пачку обеззараживающих салфеток. Интересно, а он тоже почувствовал, будто его вернули к жизни одним прикосновением?

Успокойся, девочка. Ты ему не нравишься. Он просто не хочет, чтобы ты померла на его земле.

– Может, тебе провериться на сотрясение? – нахмурился он. – Ты больше минуты молчишь. Я начинаю волноваться.

– Дом… современный, – откашлялась я.

– А тебе не нравится современность? – Роу приподнял мою правую ногу, выпрямил ее и подержал за лодыжку. Задрал штанину, обнажив неприятную царапину. Выглядела она хуже, чем была на самом деле, а кожа испачкалась кровью и грязью. – Будет немного жечь. Ущипни меня, если слишком больно. – Он закинул мою руку на свое твердое плечо.

И… обморок.

– Современность – это классно. – Я посмотрела в потолок, чтобы не заводиться от этого невинного, чувственного мгновения.

– Врунья. Ты считаешь дом таким же очаровательным, как склад «Волмарта».

– Себе бы я такой не выбрала, – призналась я.

Роу протер мою голень антисептической салфеткой, и я, поморщившись, впилась ногтями ему в плечо. Жгло сильнее, чем ацетон, попавший на порез от бумаги.

– Точно. Ты бы выбрала что-то в викторианском стиле. Арки, железные перила, крыша покатая, как в церкви.

Он выразился с поразительной точностью.

– Ты мысли читать умеешь? Как в ромкоме с Мэлом Гибсоном [22]? Это что, заболевание какое-то?

– Ни в коем случае. – Он очистил мою голень от грязи и крови с нежностью любящего родителя, и я еще глубже вонзила ногти в его крепкие дельтовидные мышцы. Но теперь не от боли, а потому что годами не прикасалась к мужчине и была многого лишена. – Я взял за правило ничего не читать. Чтение расширяет кругозор. А мне нравится все плоское и банальное.

– Ты не такой плохой, каким тебя считают люди, – нехотя признала я. – Наоборот, я думаю, тебя просто неверно понимают.

– Говоришь, как любая женщина, которая пыталась меня исправить.

– Не волнуйся, я этим заниматься не буду. Не обладаю суперсилой. – Я решила сменить тему: – А сам ты где живешь?

– В гостинице «Полумиля» на Мейн-стрит. – Роу выбросил использованные салфетки в мусорку и, порвав зубами обертку, приложил марлю к ране.

– Ты живешь в гостинице?! – вытаращила я глаза.

– Ага. – Он обернул бинт вокруг марли и закрепил его на голени, не отрывая взгляда. – С тех пор, как вернулся.

– Почему?

Роу пожал плечами.

– Не хочу привыкать к месту, где не планирую осесть. Я купил квартиру в Челси, хочу задержаться в Лондоне лет на восемь минимум.

Мое сердце сдулось, как воздушный шарик, бесцельно паря в воздухе, а потом ухнуло вниз. Не знаю, то ли потому, что это означало, что следующее прощание станет финальным, то ли потому, что я завидовала его финансовому положению, позволявшему купить целую квартиру, тогда как мне в Нью-Йорке не по карману даже аренда велосипеда. Как бы там ни было, меня выбило из колеи это резкое чувство печали.

– Это… классно! – Забинтованная, я почувствовала себя как новенькая и спрыгнула с мраморной столешницы. – Эм, спасибо за перевязку. И за то, что отвлек.

– Пожалуйста. – Роу прислонился к другому островку, беспечно скрестив руки на груди, отчего его бицепсы стали казаться еще больше.

Мы молча уставились друг на друга. Я не шевелилась, и он тоже. На самом деле мы оба примерзли к полу в ожидании чего-то. И впервые с тех пор, как он лишил меня девственности, казалось, что мы не враги. Мне это нравилось. Я скучала по этому ощущению.

Как жаль, что у него есть дела поважнее, чем играть с тобой в гляделки.

– Мне пора, – снова выпалила я, а он в то же время сказал:

– Хочешь осмотреть остальную часть дома?

– Да! – взвизгнула я. Мне не хотелось уходить. Не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.

Роу покачал головой и усмехнулся в международном мужском жесте, означавшем «ты милая, но нелепая». А мне показалось, будто мое лицо облизал десяток плюшевых щенят.

– Начнем с гостиной, – он прочистил горло и наклонил голову.

Я пошла за Роу, мысленно похлопав себя по плечу за хитрость. Теперь я могу вожделенно смотреть на его зад и трицепсы, издавать восторженные звуки, а он подумает, что я восхищаюсь его домом.

Роу провел меня по двум гостиным, огромной кладовой, столовой, кухне, двум ванным комнатам на первом этаже и примыкающему домику, который выходил на задний двор с бассейном. Дом был очень большим. Искренне надеюсь, что с чувством ориентации у Такера лучше, чем с оценками в школе. В противном случае парень обречен тут блуждать.

– Почему ты снова решила бегать? – спросил Роу, когда мы поднялись на второй этаж (кстати, его зад получил двенадцать баллов из десяти).

– Папа угрозами меня заставил. Это было его предсмертным желанием, можешь поверить? – заворчала я. – Решил из могилы мучить меня чувством вины. Это какой-то сверхуровень гиперопеки.

Роу промычал. Он не знал, что случилось со мной в тот день. Даже Дилан я не рассказала всю историю.

– А что в беге такого ужасного?

– У меня что-то вроде посттравматического расстройства.

Мы прошли по длинному коридору, где он показал мне детскую, гостевую спальню и прачечную.

– От здорового образа жизни? – пошутил он.

– От бега.

– Почему?

– Он напоминает мне об очень паршивой травме… и ситуации, в которой я больше не хочу оказаться.

– И не окажешься, – категорично заявил Роу, остановившись у двойных дверей, ведших в хозяйскую спальню. – Знаешь, что ты?

– Что я? – У меня возникло чувство, что Роу скажет то, что изменит мою жизнь, потому пришлось слушать внимательно.

– Говядина Веллингтон.

Ой, нет, наверное.

– Не понимаю. – Я захлопала ресницами.

Зачем я вообще это делала? Почему заигрывала с мужчиной, который хотел уничтожить город моего детства? Город, где еще жила моя любимая мама. Он в буквальном смысле вознамерился лишить его индивидуальности и заменить пластмассовой, дешевой, легко перерабатываемой дрянью.

– Ты говядина Веллингтон, Пятнышко. С виду как мягкое слоеное тесто, но, стоит откусить, понимаешь, что внутри почти всегда слишком сыро.

– Я не сыр…

– Ты ведешь беспечную жизнь и поэтому зашла в тупик. Потому что не рискуешь. Твой отец прав. Для тебя первостепенной задачей должен стать бег. Иначе ты навсегда застрянешь на одном месте.

– Спасибо за быстрый психоанализ. – Я ускорила шаг, который он легко подхватил. Теперь я по глупости злилась. – Но ты ничего не знаешь о моей жизни.

– Знаю, и немало. Вчера ты сказала, что хочешь запустить подкаст. И что тебя останавливает? – со спокойным выражением лица спросил он тоном, бьющим без промаха.

– Хм, жизнь? Я работаю полный день в ресторане! – всплеснула я руками.

– Пять дней в неделю. – Он скрестил руки на груди. – У тебя остается два свободных дня, которые можно занять всем, что в голову взбредет.

– Вообще-то последние несколько месяцев я брала двойные смены. – Чтобы оплатить больничные счета, но Роу об этом знать необязательно. – Мне все равно нужны деньги на аренду звукозаписывающей…

– Да, все самое лучшее. Но некоторые начинают подкасты с того, что записывают себя на телефон, – перебил Роу. – Еще какие у тебя оправдания?

Я захлопнула рот, а потом снова его открыла.

– Мне нужно тщательно продумать первый эпизод. Если он не стрельнет…

– Тогда ты запишешь еще один крутой эпизод. С нуля. Отправишь демо-версии друзьям и усовершенствуешь материал по обратной связи. Я сжег три первых омлета. Из-за второго чуть не лишился дома. Но не бросил же.

– Твоя медаль уже в пути.

Он скрыл улыбку, сложив руки, и я стала красной как мак.

– Еще что?

– Хватит, просто хватит! – Я ткнула его пальцем в грудь, потому что он злил меня и потому что я хотела убедиться, правда ли она такая твердая, какой кажется. Мои подозрения подтвердились. – Напутствия я у тебя не просила.

– Это за счет заведения. – Роу отошел в сторону, чтобы я перестала тыкать его в грудь. – Начни бегать, иначе никогда не доберешься туда, где стоило бы побывать.

– Ты же сам видел мою паническую атаку. – Я показала на дверь. – Я не могу.

– Конечно, можешь. Будет сложно, неловко, но оно того стоит. – Он наклонился, чтобы открыть двери в хозяйскую спальню. – А если так сильно боишься бегать, попроси маму бегать с тобой.

Я громко прыснула.

– Единственные кардиотренировки, на которые готова мамочка, это открывание мороженого после ужина. А Дилан беременна и лежит целыми днями. – Я вздохнула, опустив плечи. – Может, Кирана возьму с собой.

Роу встал спиной ко мне и распахнул двери.

– Хорошая идея, если тебе нужен балласт. По Fox Sports говорили, что у него перелом.

Вчера Киран упоминал, что они с Роу не фанаты друг друга. Он не стал вдаваться в причины их раздора, но намекнул, что вина лежит на нем. Что он был тупым подростком, упивавшимся славой, и жалеет о том, как относился к Роу. Теперь я почувствовала себя виноватой за то, что вообще упомянула Кирана. Тем более интуиция вчера не подвела Роу – и я правда не хотела оставаться наедине с Кираном. Он вроде как устроил засаду, и все время нашего общения я чувствовала себя загнанным в клетку животным.

Роу продолжил:

– А эта его…

У меня вырвался леденящий кровь крик, перебив его на полуслове.

– Вот черт! – Роу попятился, закрывая мне глаза, чтобы уберечь от открывшейся нам сцены. Слишком поздно. Эта картинка уже въелась мне в мозг.

– Он мертв? – Я смахнула руку Роу и заглянула за его широкое плечо. К горлу подкатила жуткая тошнота.

Посреди пустой комнаты лежат койот. Его как будто сбили на дороге. Глаза животного были открыты, мертвы и пусты. Внутренности вывалились на пол. От вони у меня заслезились глаза, и я накрыла рот ладонью, чтобы не стошнило.

– Если следы шин на его теле не дань моде, почти уверен, что он мертв. – Роу потянул меня за руку из комнаты, развернул в другую сторону и потащил по коридору.

– Это отвратительно.

– Согласен.

Но Роу казался скорее рассерженным, чем удивленным. Что навело меня на мысль: не становился ли он и раньше жертвой чего-то похожего?

– Кто мог такое сделать? – Я оглянулась через плечо, смотря ему в лицо.

Роу в трансе подошел к окну в коридоре и нахмурился еще сильнее, пытаясь разглядеть, не прячется ли кто-то поблизости.

– Кто-то из девятисот двадцати восьми человек, живущих в этом городе. Каждый из них – подозреваемый, потому что все они меня ненавидят.

– Такое уже бывало?

– Меня иногда разыгрывали, но эта хрень уровня выше. Порча моей собственности – это уже слишком. – Он расправил плечи. – Пойду-ка я проломлю парочку черепов.

Что ж, для меня эта новость стала ужасной.

Потому что стоило Роу это сказать, как я наклонилась и вывалила содержимое желудка на его новенькие роскошные ковры.