«Basket Case» – Green Day

Как же унизительно было стоять под проливным дождем у дома Дилан. Дрожа в резиновых сапогах с принтом в виде божьих коровок, я держала форму для запекания, обернутую фольгой, а Зета Касабланкас смотрела на меня с подозрением тюремного надзирателя.

– Калла, cucciolotta, соболезную твоей утрате. – Она всхлипнула, выглядывая в крошечную щель.

«Видимо, не настолько, чтобы впустить меня в дом», – недобро подумала я.

– Она тебя ждет? – Зета заглянула мне за плечо, по-прежнему загораживая проход.

Миссис Касабланкас была недоверчивой женщиной, хотя меня терзало навязчивое ощущение, что так было не всегда. Зета была высокой, как дерево, и очаровательной, как солнце. Она отказалась от карьеры в Милане, познакомившись однажды ночью в Нью-Йорке с Дугом, покойным отцом Дилан, и переехала с ним сюда. Та, кто оставила свой мир, чтобы войти в чужой, не могла иметь проблемы с доверием, правда? Наверняка она неспроста стала такой. Не припомню, чтобы хоть раз видела ее счастливой. В детстве я думала, что она скучает по своей семье в Италии.

– Э-э-э, не совсем. – Промокнув до нитки, я дрожала всем телом, но миссис Касабланкас и с места не сдвинулась, чтобы впустить меня. Обидно, ведь раньше она любила меня как дочь. Заплетала мне косы и смеялась над тем, что я говорила (большая часть из сказанного не была шутками, но все же).

– Дилан беременна. Ей вредно волноваться, – объяснила Зета.

– Я просто хочу извиниться. – Я согнула коленки, не гнушаясь умолять.

– За что?

За то, что переспала с вашим сыном.

– За… недопонимание четырехлетней давности.

Зета не сводила взгляда с моего лица, постукивая пальцами по старому дереву. Звук был приятным, но нервировал. Она вздохнула:

– Узнаю, принимает ли она гостей.

– Спасибо.

– Если через три минуты не вернусь, уходи.

– Да, мэм, обещаю.

Дверь захлопнулась перед моим носом. Я начала пританцовывать на месте, пытаясь укрыться от дождя. Забегая вперед: не удалось. Дом Касабланкасов, расположенный у подножия лесистых гор, находился в двадцати минутах от моего. Он сильно отличался от пастельных исторических зданий, в одном из которых обитала моя семья. Дом Дилан скорее напоминал хижину посреди леса. Отличное место для детективного сюжета.

Вышагивая взад-вперед, я размышляла, стоило ли вообще ждать. Я знала свою бывшую лучшую подругу. Если бы за обиды давали олимпийскую медаль, то от их обилия у Дилан сломалась бы шея.

Прошла минута. Две. Пять минут превратились в семь. Дождь полил как из ведра. Боже, да что я тут делаю? Зачем мокну под ливнем, оплакивая детскую дружбу, которая так эффектно разладилась? Глупо, прошло уже четыре года. Пора ее отпустить.

«Еще рано, Калличка, – упрекнул меня папа. – Верь».

Ой, замолчи, пап. Ты был атеистом.

Прошло семь минут. Десять. Двадцать.

Целых. Двадцать. Минут.

– Прости, папа. Она не выйдет, – прошептала я.

Напоследок я бросила взгляд на дом Касабланкасов – ветхий, покосившийся, обитый подгнивающими досками, которые промокли от дождя. С пожелтевшими окнами и шатким крыльцом.

Я пыталась, Дилан. Правда, пыталась.

Я поставила блюдо на первую ступеньку, развернулась и пошла прочь. А потом услышала скрип. Открылось старое окно.

– Калла Полина Литвин, ну какая же ты трусиха. – Дилан высунула голову из чердачного окна.

Ее темные волосы, густые и блестящие, развевались на ветру. Она махала белой футболкой. Это белый флаг?

– Все как в тот раз, когда мы пошли на финальный хоккейный матч, а ты слиняла через десять минут, потому что там не было ни одного сексуального хоккеиста.

– Эй! – крикнула я в ответ. – На том катке самому старшему было шесть лет, и ты прекрасно это помнишь. – Я ткнула пальцем в ее сторону.

Помню тот день. Я ушла, потому что у Дилан явно был ПМС, и она нуждалась в сладостях, а не в усладе для глаз.

– Ну и что, Пятнышко? Нам было по пятнадцать! Вряд ли ты бы стала заводить с кем-то из них детей.

– Ты смотрела на меня из окна, чтобы понять, как быстро я сдамся? – Я прищурилась, отчего-то не в силах на нее злиться.

Дилан изобразила, будто закрывает рот на молнию и выкидывает ключ из окна. Я сделала вид, что поймала воображаемый ключ и показательно кинула ей обратно. Она «расстегнула» рот и повержено вздохнула:

– Ох, ладно. Да. Но в свою защиту отмечу, что сейчас у меня мало поводов для веселья. Я пересмотрела все стоящее на «Нетфликсе».

Я поджала губы, силясь сдержать улыбку:

– Можно войти?

Она закатила глаза:

– Думаю, да. Тебе давно пора высказаться.

– Вообще-то я зла. Ты просто двадцать минут смотрела, как я стою под дождем? – не веря своим ушам, спросила я.

– Эй, а ты позволила мне заняться сексом с Такером Ридом! – Она показала на меня пальцем.

– Я бы ни в жизнь. – Я прижала руку к груди и отшатнулась, словно она поразила меня в самое сердце. – Ты вычеркнула меня из своей жизни, потому меня не было рядом, чтобы напомнить, что ты особенная и достойна лучшего. Ты предала нас обеих.

– Не я, а моя вагина.

– Дилан Мария Касабланкас! – прокричала снизу ее мать. – Следи за языком, а то вымою тебе рот с мылом!

– А как же твое предательство? – не замечая воплей матери, спросила Дилан. – Какая часть твоего тела управляла тобой в ту ночь, когда ты…

– Я жалею о той ночи каждый божий день! – Ложь. Я не жалела, хотя должна была. Жалела лишь о том, что она нас застукала. Роу – единственный мужчина, помимо моего папы, рядом с которым я чувствовала себя в безопасности.

– Ого! – надулась Дилан. – Он и правда был так плох?

– Нет! Совсем нет! – Я скукожилась в мокрой одежде. Отлично, теперь я оскорбила ее любимого брата. – Он был прекрасен! Чудесен!

Дилан издала звук, словно ее тошнит.

– Но?..

– Но он… эм, одарен.

– В смысле талантлив?

– В смысле… размером с мой рост?

– Боже мой, Дилан! Вот я сейчас поднимусь к тебе с метлой! – пригрозила из дома Зета. На кухне послышался грохот фарфора, а за ним ругательства на итальянском. – Я разлила весь минестроне. Да простит вас Господь, девочки, потому что мои уши никогда не простят!

Мы с Дилан уставились друг на друга… а потом зашлись безумным смехом.

Я подхватила форму для запекания и пошла к двери. Дилан открыла ее прежде, чем я успела постучать, и вот мы оказались друг перед другом, раскрасневшись, тяжело дыша, и дрожа от радости (ну а я еще, наверное, от переохлаждения).

– Вот черт, выглядишь такой жалкой! – весело воскликнула Дилан, обхватив мое лицо ладонями. – Обожаю, когда передо мной пресмыкаются.

Дом внутри выглядел иначе, чем я его помнила. В моем детстве у всех в этом городе было мало денег. Но Касабланкасы дали фору всему рабочему классу. Дуг работал рыбаком на старой, обветшалой лодке, а Зета была домохозяйкой. Иногда, особенно в конце месяца, не работало электричество, и они питались консервами. Так было до тех пор, пока в подростковом возрасте Роу не начал работать, и финансовая ситуация улучшилась.

Теперь внутри все полностью отремонтировали. Деревянный пол блестел, освещение было ярким, мебель – солидной и современной, а еще появились жалюзи. Все это, понятное дело, заслуга Роу.

Дилан, словно прочитав мои мысли, гордо вздернула подбородок:

– Знаешь, Роу строит для мамы новый дом. Почти четыреста квадратов. С белым забором и красной крышей. Он уже почти закончен. Рядом с Мейн-стрит и Винчестер-роуд.

– Вот это да! – охнула я.

Роу – тот еще зануда, но все знали, как неистово он любил свою семью.

– Да. – Дилан помрачнела. – Он вроде как и меня принуждает там жить, раз уж… ой, забудь. Мы еще препираемся по этому поводу. Мне не нужны его подачки.

Сейчас мне не хотелось обсуждать человека, из-за которого мы разругались, потому я попыталась перевести тему:

– Я кое-что тебе принесла.

– Оно съедобное? – покосилась на меня Дилан, поглаживая живот, прикрытый желтой атласной ночнушкой.

– Половина из этого – да.

– А оно вкусненькое? – Дилан приподняла бровь. – Потому что мама и Роу пичкают меня этой фигней, в которой полно железа, магния и всего в таком духе.

– Дилан, у тебя же постельный режим! – Зета вылетела из кухни, как черт из табакерки. Она была одета в домашнее платье и размахивала кухонным полотенцем, как оружием. – Что-то я не вижу, чтобы ты лежала в кровати.

– Давай перенесем твои извинения наверх. – Дилан пощелкала пальцами и кивнула в сторону лестницы.

Я пошла за ней, чувствуя, что сердце колотится где-то в горле.

По пути я спросила:

– Вы с Таком еще?..

– Вместе?

– Да.

– Наверное. – Она легонько пожала плечами и распахнула дверь в свою комнату. Ух ты! Роу и тут все переделал. Комната выглядела сказочно. Пастельные тона, покрывала и декоративные подушки. О такой комнате Дилан мечтала, когда мы были подростками. Такую комнату она заслуживала. – Хотя не уверена, Так хочет быть со мной или не хочет умереть от рук моего неуравновешенного братца.

– Твой брат и правда пугает, – согласилась я, с изумлением оглядываясь вокруг. – Но я ни разу не встречала человека, который согласился бы провести остаток жизни с нелюбимым только из страха получить по морде.

– Ты просто ни разу не получала по морде от Роу. Такеру доводилось, и ему не понравилось.

– И ты… наверняка в восторге, – выдавила я улыбку.

Я была в восторге от того, что у нее родится малыш, но не в восторге, что Дилан еще встречается с Такером.

– В том новом доме должны жить я, Так и малыш. – Дилан упала на кровать и с тоской вздохнула. – Дом будет оформлен на маму, чтобы у Такера не возникло корыстных идей после нашей свадьбы. Наверное, Роу хотел, чтобы мы переехали в новый красивый дом и его не мучило чувство вины, когда он снова уедет.

– Вы женитесь? – прошептала я.

Дилан кивнула с несчастным видом:

– Так сделал предложение.

– Оу-у.

– …после того, как Роу чуть не сделал его инвалидом.

– О. Это… мило?

Я стояла, дожидаясь приглашения сесть.

Если бы Так пораскинул своими двумя мозговыми клетками, то понял бы, что Дилан для него слишком хороша. К сожалению, меня одолевали серьезные сомнения в том, что эти две клетки вообще у него были.

– Ты помолвлена! У тебя будет ребенок! И новый дом! – Я радостно вскинула руку, надеясь, что Дилан подхватит мой притворный энтузиазм. – А знаешь мое единственное достижение за эти четыре года? Я выжила, да и то чисто случайно.

– Дело в том… что я сомневаюсь, хочу ли делить с ним этот чудесный дом. Хочу ли вообще разделить с ним все это. Помимо ребенка, разумеется, но тут у меня нет выбора. Мы были вместе четыре года… – Господи Иисусе, четыре года! – Но у него ужасный характер, мозгов как у просроченного пакетика сухофруктов, и мы ни о чем не можем договориться, кроме того, что худший вкус у LaCroix [13] – это вишневый. – В комнате повисла гнетущая тишина, а потом Дилан продолжила: – А если я вообще не хочу жить в большом роскошном доме в Стейндропе? Вдруг хочу обосноваться в небольшой классной квартирке в Бостоне? Или снова стать ассистенткой в Гринвиче? – Я даже не знала, что такое было. – Кажется, будто за меня все решили сразу же, как я забеременела. Родные пытаются обо мне заботиться, но на самом деле душат этой заботой.

Дилан лежала на незаправленной кровати и водила руками, безучастно смотря в потолок.

– Такер и правда так плох? – прошептала я.

– Подруга, хуже некуда! У него совсем нет чувства юмора. Перед тем, как он уехал ловить омаров, мы побывали на двадцатичетырехнедельном скрининге, а когда зашли в переполненный лифт, я очень громко спросила у него: «Так когда ты расскажешь о нас своей жене?» И знаешь, что он сделал?

Я поджала губы, пытаясь не рассмеяться. Дилан, как и всегда, была такой чудачкой, что даже я иногда поражалась.

– Надо полагать, описался от смеха?

– Логично ведь, правда? Но нет. Он разозлился и начал на меня орать. Дескать, я незрелая и невыносимая. Вот зачем? – В ее глазах, на тон темнее, чем у Роу, стояли слезы. – Разве не должен человек, которого ты любишь, идеально тебе подходить?

Ну, меня нельзя назвать знатоком в любви, но, думаю, если мужчина любит тебя так, как ты того заслуживаешь, то он никогда не сможет тобой насытиться.

Меня охватила ярость. Дилан явно была несчастлива, и мне захотелось разорвать Такера. Вот же урод.

– Дилан… – Я прочистила горло. – Ты должна делать то, что приносит тебе счастье.

– Знаю. – Она прикусила губу и села. – Но Крис Хемсворт женат. И живет в Австралии. Я не создана для отношений на расстоянии, Пятнышко.

Мы уныло рассмеялись.

– Эй, зато у тебя будет ребенок! – Я потянулась, чтобы свободной рукой погладить ее живот, который выглядел как протез, приклеенный к телу супермодели. – Ты всегда хотела малыша. Признай, что лучше так, чем воровать чужого.

– Нет, если придется выталкивать его из своего тела. К тому же при воровстве можно выбрать себе любого. – Она надулась.

– Хм… – Я поджала губы. – В твоих словах что-то есть. Вот только похищение младенцев незаконно и все такое.

– О, Кэл, что же я натворила? – простонала Дилан, прикрыв глаза рукой. – Мы с Такером самая несовместимая пара на земле. Мы оба из семьи великанов. Я еще на тридцать первой неделе, а ребенок уже, наверное, килограмма три. Он родится размером с тебя.

– Эй, мне говорили, что я миниатюрная. – Я похлопала ее по колену.

– Для взрослого человека.

– Слишком громкое для меня название. – Меня разрывало от горя за нее и счастья за себя, потому что мы, похоже, снова подруги. – Тогда… почему ты встречалась с ним? Ну, до беременности.

– От скуки? От одиночества? Временного помешательства? – Она повела плечом, рисуя ногтем круги на ночнушке. – Все разъехались по колледжам. Вы все вели светскую жизнь, а я осталась заботиться о маме. Мой мир казался маленьким и незначительным. Каждый день я убирала столы, возвращалась домой и ела замороженный ужин, смотря «Нетфликс». Спала. Мылась. И все повторялось по кругу. Такер был рядом, он хорошо зарабатывал, и им легко было повелевать. Он водил меня по хорошим ресторанам, на отдых, в кино. С ним я прекрасно отвлекалась от забот. – Дилан помолчала. – О, а еще он просто обожает оральный секс. Я о тридцатиминутном куни и множественных оргазмах.

– Ого, он не производил на меня впечатление бескорыстного человека.

– Сама знаю! Пластиковая посуда и то бывает бескорыстнее. – Дилан приподняла голову с подушки и похлопала по кровати. – Возможно, во мне говорил эгоизм, но тогда я не жаловалась. Все, хватит обо мне! Показывай, что ты там принесла. Надеюсь, вкусняшки.

– О, еще какие. – Я медленно подошла к ней со своими подношениями. Сперва поставила на тумбочку форму для кексов и приподняла край фольги. – Вчера я нашла нашу обувную коробку.

– Ту, которую ты у меня украла? – Дилан искоса на меня посмотрела.

– Да не крала я ее, у нас была совместная опека над ней, помнишь? А вернуть ее я не могла, потому что ты на меня злилась. Короче, вчера я листала наши записи. Ты как-то пожелала на день рождения десерт из ингредиентов на букву «м». Я сделала все возможное.

Я приготовила ей кексы с молоком, маршмеллоу, M&Ms и Maltesers. Да, мне пришлось сжульничать и добавить яйца, помимо масла и муки, но в общем все удалось.

– Ну-ка поглядим. – Дилан сняла фольгу, поднесла кекс к губам и откусила. Внутри он был сочным и мягким, и я преисполнилась гордости. – Вот же черт, – с набитым ртом прошептала она. – Не знаю, то ли кекс – полный восторг, то ли я отвыкла от вредной еды.

– Он – полный восторг, да. – Я откинула волосы назад. По вполне себе мрачным причинам кончики я покрасила в черный. – А впереди тебя ждет еще больше, включая массаж ног и маникюр, если ты простишь меня и снова примешь в качестве лучшей подруги.

– Массаж ног может привести к преждевременным родам, – с ужасом вытаращила глаза Дилан. – На это точно отказ.

– Значит, мне придется обмахивать тебя пальмовым листом и говорить, какая ты красивая. – Я макнула палец в глазурь и слизала ее.

– Ну, – Дилан угрюмо сделала то же самое. – Я и правда очень красивая.

Я присела на краешек кровати, стараясь не намочить постель своей одеждой. Дилан откусила еще кусочек и, вытянув шею, посмотрела на пластиковый пакет у меня за спиной.

– Что еще ты мне принесла?

– Сири, включи песню «Материалистка». – Я со смехом отпихнула руку Дилан, когда она попыталась выхватить у меня пакет.

– Сири, включи песню «Моя лучшая подруга переспала с моим старшим братом». – Она доела кекс в один присест. – Упс, отбой. Никто еще не написал песню о таком глубоком и страшном предательстве.

– Уверена, что об этом есть песня в стиле кантри, – пробурчала я. – И я же не с твоим парнем переспала.

– Если бы ты переспала с моим парнем, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

– Почему?

Дилан фыркнула:

– Глупенькая, я же не медиум. Я не умею разговаривать с мертвецами.

Как же я рада, что пришла.

– Живей! – хлопнула в ладоши Дилан. – Что ты мне теперь подаришь? В такой маленький пакет не засунешь никого из Хемсвортов, поэтому я и так уже знаю, что это не то, чего я хочу.

– Искренне надеюсь, что ты не числишься в списках ФБР. – Я вздохнула, доставая из пакета записанный компакт-диск, и протянула ей. – Я составила для тебя плейлист на вечеринку в честь рождения малыша.

Дилан перевернула диск обратной стороной, куда я вложила кусок бумаги с написанным от руки списком.

– Надеюсь, тут не будет Isn’t She Lovel… – Она выпятила нижнюю губу и, поразившись, кивнула. – Plug In Baby [14]?

– Эпичное вступление, – согласилась я.

– Baby Got Back [15]? – приподняв брови, она перевела на меня взгляд.

– Смешно, да? – усмехнулась я.

– There Goes My Life [16]? – Дилан охнула и шлепнула меня по руке. Сильно.

– Эй, такие ходят слухи! – Я со смехом потерла руку. – А как же «не заводить детей до тридцати»? Ты разорвала наш договор.

– Нет, это презерватив порвался. А ты ужасна.

– Ты все равно меня любишь.

С ее губ сорвался стон.

– Ох, и правда люблю. Проклятие какое-то.

Я скинула сапоги и села на кровать, скрестив ноги, а сердце радостно подскочило к горлу. Открыла ящичек тумбочки, зная, что там, в небольшой жестяной коробочке, меня ждали крошечные резинки для волос, и похлопала по бедру. Дилан неохотно положила голову на мою ногу и уставилась на меня.

– У меня вопрос, – сказала я.

– Нет, ты не будешь крестной матерью.

– Ш-ш-ш, конечно, буду. – Я принялась разделять ее волосы на равные пряди, чтобы заплести в голландскую косичку. – Я хотела спросить, не ты ли отправила торт из брокколи, когда мне исполнилось девятнадцать?

Брови у Дилан взлетели на лоб.

– Это странно.

– А по правде?.. – Я внимательно посмотрела на нее, пальцами расчесывая каждую прядку.

– Нет. За эти годы я хотела прислать тебе только споры сибирской язвы, но боялась, что меня поймают. – Дилан покачала головой. – Это была не я. Извини, Пятнышко.

– Спрашиваю, потому что только ты знала о моем желании получить мерзкий торт, – объяснила я, недоумевая еще сильнее, чем прежде. Если не Дилан, то кто?

– Господи. – Она закатила глаза, а я начала заплетать ее мягкие, как шелк, волосы.

– Что «господи»? – нахмурилась я.

– Господи, Боже… – Она поджала губы, и в ее глазах вспыхнула тревога, словно она сболтнула лишнее.

– Ну же, колись.

– Заткнись, – она захлопнула рот.

– Брось, Дилан…

Она вскочила, схватила красно-розовый кекс и запихала мне в рот. Дилан промахнулась на несколько сантиметров, и кусок попал мне в ухо и волосы. Я громко ахнула. Это было самое настоящее объявление войны.

Я схватила кекс и с неожиданной силой запустила Дилан в лицо. Он попал ей в глаз. У Дилан отвисла челюсть.

– Не может этого быть.

– Может! – Я скрестила на груди руки.

Дилан взяла с моих колен кекс и размазала его по моему лицу. В ответ я запихала ей в рот крошки от кекса и глазури. Вскоре мы швырялись друг в друга кексами и визжали. Я попала ей в щеку, она мне – в волосы. Комната наполнилась заливистым смехом Дилан. Я тоже хохотала, пока не вспомнила, что у нее постельный режим и ей нельзя перевозбуждаться. Тогда я, признавая поражение, подняла руки и тут же оказалась под ней, пытаясь вырваться и сесть.

– Хватит! Тебе лежать надо!

Дилан, которая собиралась запихнуть мне в рот кекс и придушить, рухнула на кровать и застонала:

– Ой, точно, мне нельзя волноваться.

– А почему тебе вообще прописали постельный режим? – Я приподнялась на локтях и уставилась на ее лицо, покрытое глазурью.

– Меня ждет кесарево. Врачи думают, что ребенок родится размером с сенбернара, где-то шести килограммов. Я – ходячая реклама безопасного секса, Пятнышко.

Мы молча смотрели друг на друга. С наших волос и ресниц свисали кусочки кекса. Лицо Дилан покрывало красно-розовое месиво, а мое наверняка выглядело еще хуже. Мы засмеялись, повалившись на кровать. Не знаю даже, почему мы так хохотали, просто нам это было нужно. По разным причинам.

Мне, потому что я скучала по папе – по единственному мужчине в жизни, которого любила. Потому что мой страх перед мужчинами мешал мне осуществить свои мечты – например, подкаст.

Дилан, потому что она встречалась с мужчиной, который ей не нравился, и была на жизненном пути, который не выбирала.

Мы смеялись до упаду, словно завтра не существовало, как вдруг внизу хлопнула дверь. Я услышала голос парня, из-за которого чуть не кончила несколько дней назад, лежа в платье на кухонном полу.

– Где Дилан?

Вот блин!