Психоанализ Зигмунда Фрейда (помимо того, что это действительно был очень эффективный метод лечения психических расстройств) волновал умы еще по одной причине. Он «отменил душу». Место души в психоанализе заняли психические процессы, происходившие по определенным законам. Зная эти законы, можно было привести психику человека в «норму». Казалось, нет больше ни нравственности, ни морали, ни угрызений совести, ни любви, ни тоски по утраченному – всех тех понятий, которые были связаны с бессмертной душой человека. От души осталась психика, своего рода «механизм», состоящий из разных «колесиков». А психо- аналитик выполнял роль «механика», который знал, как запустить или остановить эти «колесики».

Сюрреалисты пришли в восторг от самой идеи того, что душу можно «разобрать» на части, подобно тому, как разбирают сложные устройства. Старое устройство души никуда не годилось: именно оно и привело к той бессмысленной четырехлетней бойне, которая продолжалась в Европе с 1914 по 1918 год. Сюрреалисты выбрали в качестве стартовой точки фрейдизм именно потому, что хотели «пересобрать» человеческую душу, выйти на новые смыслы, новое содержание и новую мотивацию для развития. Они мечтали сделать человека полностью свободным. Прежде всего – от застарелой морали, которая проповедовала добро, но одновременно взращивала в людских душах огромное, беспощадное зло. Старые правила, жестко закрепленные нормы были тем «неудобоносимым бременем», что заставляло людей лицемерить, подавляло психическую активность и творческие порывы. Метод свободных ассоциаций в искусстве был призван освободить душу от этих оков и создать нового человека. Бретон и его сподвижники назвали это сюрреалистической революцией. Но, в отличие от революций политических, творческая революция сюрреалистов должна была свершиться не во всем мире сразу и даже не в «отдельно взятой стране». А в каждой человеческой душе и только по доброй воле самого человека.

Да, мы знаем, что этот метод не сработал ни в масштабах всего человечества, ни даже в судьбах отдельно взятых художников.

Но он оказался той «точкой отсчета», тем зерном, из которого произросло ветвистое дерево современной культуры, не только изобразительной, но и литературной, и музыкальной, и философско-психологической.

Именно на этом методе основаны приемы юнгианской живописи.