Девочка по имени Нэнси старалась не щуриться. Старалась не двигаться.

– Ну и где же наша ослепительная улыбка? – спросил отец.

Ее рука уже устала держать лейку в форме слоника над клумбой с васильками, но она смотрела в камеру и терпела как могла.

– Хорошо! – сообщила мать. – Наклони голову чуть-чуть влево. Еще чуть-чуть. Вот так.

От бликов на стеклянных стенах теплицы болели глаза. В саду было слишком жарко, солнце светило слишком ярко, и она вылила на васильки столько воды, что они уже утонули, а землю вокруг корней размыло. Но чем быстрее отец закончит съемку, тем быстрее она сможет вернуться в прохладный дом, снять клетчатые бриджи и белую блузку, которые нельзя пачкать, и выпить газировку, украшенную мятой, как взрослый коктейль.

– А теперь ты смеешься, – скомандовала мать. – Папа очень смешно пошутил, и ты просто умираешь со смеху.

Нэнси даже не знала настолько смешных шуток, но послушно схватилась рукой за грудь, как будто ей не хватает воздуха.

– Отлично! – выкрикнула мать. – Кеннет, смотри! Ты снимаешь? Умница, зайка.

Она подошла, поправила атласный бант в волосах Нэнси и попросила ее сесть на траву, скрестив ноги и подперев подбородок кулаком левой руки. Но осторожно, не ерзать сильно. Бриджи пачкать нельзя.

Когда пленка закончилась, отец помог Нэнси подняться на ноги, а мать взяла лейку в форме слоника и повесила на специальный крючок в сарае.

– Получилось что-нибудь? – спросила Нэнси. – Как ты думаешь?

– Кадры будут что надо, – сказал отец и заправил прядь волос ей за ухо.

Нэнси надеялась, что снимки вышли удачными. Вернувшись из фотоателье, родители будут внимательно их рассматривать, отмечая, как она растягивает губы в улыбке, как морщит нос, когда смеется. Заметна ее ямочка на щеке или нет. Через то ли плечо перекинуты ее длинные черные волосы.

– Покрути сережки, зайка, – напомнила мать.

Со дня рождения Нэнси прошло несколько месяцев, но уши по-прежнему болели. Она поворачивала сережки каждые несколько дней, чтобы дырочки не зарастали.

– Что будешь на ужин? – спросила мать, когда они вернулись в дом, где полупрозрачный тюль смягчал свет, льющийся из окон, и размывал все происходящее на улице.

– Тосты с фасолью, – сказала Нэнси, хотя они ей не очень нравились.