На этот раз Миллер позвонил заранее, чтобы его не отфутболили и не отделались отговорками. Впрочем, можно было и не беспокоиться. Если недостаток косых взглядов по пути через дежурку еще не говорил сам за себя, то неожиданно теплый прием старшего инспектора Линдси Форджем – улыбка, предложение присесть и выпить чего-нибудь горячего – ясно показывал, что новость о признании Катлера уже дошла до нее.

Миллер чувствовал себя звездой реалити-шоу, которая и впрямь чего-то добилась.

– Похоже, у кого-то выдалось бурное утро, – сказала Форджем.

– Ну, за других не скажу, – ответил Миллер. – А вот я начал день просто великолепно – с самого восхитительного вареного яйца. В смысле, сварить его идеально сложнее, чем многие думают, но получилось просто шедеврально.

– О чем вы вообще? – Форджем покачала головой. – В смысле, к чему вы?

– А еще были гренки с намазкой. – Миллер поцеловал кончики пальцев, как заправский повар.

Вторая улыбка Форджем была, пожалуй, не столь теплой, как первая.

– Вы определенно со странностями, сержант Миллер…

– Не обижаюсь…

– …и это еще мягко сказано. Честно говоря, я не уверена, что вы бы продержались долго в моей команде, но нельзя отрицать – свою работу вы делаете хорошо.

– О, я весь в работе, мэм. Работа, работа, работа – двадцать четыре на семь.

– Да, что ж, если отвлечься от вашего завтрака, ваше сегодняшнее достижение определенно впечатляет.

– А представьте, если бы их было два, – сказал Миллер.

– Простите?

– Два крупных достижения за один день. Представьте, если бы мне как-то удалось засадить еще одного убийцу… ну, скажем, в ближайшие двадцать минут. Как думаете, каковы шансы?

– Понятия не имею.

– Астрономические, – сказал Миллер. – Думаю, больше шансов на то, что Ант или Дек станут следующим папой римским. Лично я бы поставил на Анта, потому что ему бы очень пошли церковные одеяния, хотя понимаю, почему этот выбор может быть спорным. Главное – шансы мизерные. Мизерные шансы на то, что я поймаю еще одного убийцу. – Он подался вперед. – Но, если “Лэдброкс” согласится принять ваши деньги, бегите туда немедленно, потому что, говорю вам, это была бы чертовски выгодная ставка.

Старший инспектор откинулась на спинку кресла и прищурилась, словно начиная жалеть, что вообще впустила Миллера в свой кабинет.

– И этот гипотетический второй фигурант, он или она – подозреваемый по делу, о котором мне известно?

– Он, – сказал Миллер. – И он не просто подозреваемый.

– Вопрос остается в силе.

– Ну, я же не случайно к вам сюда забрел, верно?

– Зачем вы здесь?

Миллер начал рассказывать, но не успел объяснить Линдси Форджем, почему ей очень хорошо известно это дело, как она подняла руку и остановила его.

– Мне очень не нравится, к чему все это идет, – сказала она.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь, и поверьте – все идет именно туда, куда вы думаете. Логично, правда? Все это время я намекал, что ваше расследование продвигается медленнее, чем следовало бы ожидать, когда на самом деле оно не продвигалось вовсе.

– Мы уже обсуждали это в прошлый раз, сержант Миллер.

– Да, обсуждали, и я сейчас так же убежден, как и тогда, что ваше собственное поведение безупречно, мэм. Как я могу думать иначе, когда, как вы помните, я без ума от вас?

– Давайте не будем снова начинать эту чепуху.

– К сожалению, не могу сказать того же обо всех остальных в вашей команде, – сказал Миллер. – Насчет безупречности – не насчет влюбленности…

– Вы назовете мне имя человека, о котором идет речь, или нет?

– О, черт возьми, еще как назову. – Миллер видел, что терпение Форджем на исходе. – Полагаю, вы хотели бы, чтобы я также изложил доказательства.

Форджем смотрела на него стальным взглядом.

– Не повредит.

Миллер снова начал излагать все, что у него было, но кроме имени и того, что он видел на ноутбуке, не продвинулся дальше, чем в первый раз. Он остановился, слегка раздраженный, увидев, как Форджем качает головой.

– Вы не даете мне как следует войти в колею.

– Нет, и я не собираюсь позволять вам продолжать. – Форджем поднялась. – Вы правда считаете, что можете вот так просто заявиться сюда и обвинить одного из моих сотрудников в убийстве, основываясь лишь на чем-то, что вы усмотрели на зернистом видео? Что вам там что-то привиделось?

– О, я знаю наверняка, что именно там увидел, – сказал Миллер. – Но вы правы, это все еще немного… шатко… и если бы это были мои единственные доказательства, я бы вообще сюда не заявлялся. На самом деле, я был бы счастлив войти в ваш кабинет хоть танго танцуя, и, учитывая обстоятельства смерти моей жены, вы наверняка оценили бы иронию. Нет – я обвиняю вашего сотрудника не только на основании его действий на том видео. Есть еще небольшой вопрос о регулярных платежах, которые он получал от Уэйна Катлера и прятал на офшорном счете под фальшивым именем.

Форджем моргнула.

– Могу я поинтересоваться, откуда вам это известно?

– Поинтересоваться можете, но простите, если я пока предпочту не раскрывать свои источники.

Жаль, конечно – Миллер знал, как сильно Нейтан хотел бы получить признание и как он расстроился, узнав, что результаты его совершенно незаконного взлома неприемлемы в суде. Миллер уже пообещал ему бесплатные напитки в пабе на полгода и что обязательно сообщит всем (особенно Рут), какую блестящую работу Нейтан для него проделал.

– Я предоставлю вам все детали, разумеется. Вы сможете проверить все по официальным каналам и убедитесь, что финансовые улики против этого человека вполне стоят свеч.

Форджем промолчала.

– И точно было же еще что-то… – Миллер начал загибать пальцы, словно информация, которую он намеренно приберег напоследок, временно вылетела у него из головы. – Так, видео… платежи на его сомнительный счет и… ах да, Уэйн Катлер назвал его имя около часа назад. – Он увидел шок на лице Форджем. – Знаю. Кто бы мог подумать, что такой исключительно мерзкий тип, как Катлер, способен поступить по совести? Век живи – век учись, верно, мэм?

Миллер встал и направился к двери.

– Куда вы?

– Ну, учитывая все доказательства, которые мы только что обсудили, я подумал, что пойду и арестую этого ублюдка.

Форджем быстро обошла стол.

– Так, подождите-ка, сержант Миллер. Насчет дистанции, которую вы должны соблюдать в отношении этого расследования, – боюсь, ничего не изменилось.

Миллер пожал плечами.

– Конечно. Я знаю, что мои отношения с жертвой этого человека – или, точнее, с одной из его жертв – делают мое участие несколько проблематичным. Я понимаю, что не могу быть привлечен напрямую и что после его ареста я, вероятно, не увижу его до тех пор, пока он не окажется на скамье подсудимых, а я – на месте свидетеля. – Он уставился в сторону оперативного зала и расправил плечи. – Но я бы посоветовал вам или кому-либо еще, кто считает, что не мне надевать на него наручники, дважды подумать, прежде чем пытаться меня остановить.

Форджем промолчала.

Миллер открыл дверь.

– О, и вы, наверное, уже не успеете добежать до “Лэдброкс”, но если поторопитесь, то, возможно, еще успеете сделать ставку онлайн.