– Должен сказать, Деклан, твоя румба сегодня была превосходна. – Мэри отсалютовала бокалом и отпила джина с тоником. – Очень… надрывно вышло, а это, как известно, зависит от того, что делают ноги и ступни, а не бедра.

Муж Мэри, Говард, кивнул.

– Чертовски хорошая работа и всякое такое. Бедные мои бедра…

– Одно бедро, – поправила Мэри. – С металлическим-то не должно быть никаких проблем. – Она оглядела группу. – Честно говоря, вы все сегодня были хороши, но надо отдать должное, румба Деклана была особенно впечатляющей.

– Не буду спорить. – Миллер поднял бокал, с удовольствием принимая похвалу. Он знал, что справился на отлично. – А вот насчет своего ча-ча-ча уже не столь уверен.

– Ну да, немного топорно вышло. И это еще только…

– Ча-ча-частично правда?

– Да нет, ну не настолько все плохо было.

– Спасибо.

– Хотя лучше не будем останавливаться на твоем фокстроте. – Она покачала головой. – Где размах, где покачивания?

– Да ладно, Мэри, ты же знаешь, как я ненавижу чертов фокстрот. Это, по сути, ходьба, только менее интересная. – Миллер открыл пакет со свиными чипсами и захрустел.

– Не дуйся, – сказала Мэри. – Это конструктивная критика.

– Я не дуюсь, – сказал Миллер, выплюнув половину чипсины на колени Говарду.

Группа сидела за своим обычным столиком в углу паба “Бычья голова” – весьма разношерстная компания как по танцевальным способностям, так и по возрасту. Отставные полицейские, ветераны бальных танцев и супружеская пара Мэри и Говард – этим было хорошо за семьдесят. Глория и Рэнсфорд, державшие в городе цветочный магазин, были ненамного моложе, хотя ни у кого из них, насколько знал Миллер, не было ни одного заметного протеза. Рут, работавшая секретарем на дому, было едва за сорок, а Нейтан (ему было двадцать семь, он путался в собственных ногах и отчаянно сох по Рут) как-то умудрялся зарабатывать на жизнь, играя в компьютерные игры.

Это Алекс несколько лет назад уговорила Миллера присоединиться к группе, а позже, когда оказалось, что получается неплохо, они стали танцевать уже всерьез. Говард, Мэри и все остальные ощущали отсутствие Алекс почти так же остро, как и сам Миллер, и, хотя он определенно больше не собирался участвовать в соревнованиях, он был рад снова быть частью этой компании. Он с нетерпением ждал еженедельных тренировок в их облагороженной скаутской хижине и, когда ему не делали выговоры за его отвратительный, мать его за ногу, фокстрот, очень наслаждался часом с лишним в пабе после занятий.

– О, пока не забыла… – Мэри подалась вперед. Говард, как обычно, синхронно наклонился вместе с ней. – Я тут говорила кое с кем, кто хочет к нам присоединиться. Новобранец! Если все согласны, разумеется.

– Мужчина или женщина? – спросил Нейтан.

– Ну женщина, очевидно.

– Меня устраивает, – сказал Нейтан. За столом послышались одобрительные кивки и возгласы.

Мэри посмотрела на Миллера.

– Нам не нужны никакие новобранцы, – сказал тот.

– Ну, строго говоря, не то чтобы нужны, – сказала Мэри. – Но нас нечетное количество, так что…

– Это неважно. – Миллер отхлебнул светлого эля. – Когда я или Нейтан за пианино, получается четное.

– Да, но я думаю, что четыре пары было бы лучше.

– Мэри обычно права в таких вещах, – сказал Говард.

– Почему было бы лучше?

Мэри замялась.

– Ну… не лучше, нет… Но что плохого в переменах? Я просто думаю, что, если у каждого будет более постоянный партнер, уровень всех наших номеров улучшится. Даже твой фокстрот, Деклан!

Говард прыснул, но у Миллера это улыбки не вызвало.

– Ну вот есть мы с Говардом. – Мэри схватила мужа за руку и кивнула через стол. – Глория и Рэнсфорд всегда танцуют вместе…

– Мы с Рут, – сказал Нейтан.

Рут похлопала Нейтана по руке.

– Да, иногда.

Мэри кивнула.

– Именно. Так что я просто подумала, что, если бы у тебя был более… постоянный партнер… – Миллер уже качал головой. – То есть она, может быть, и не захочет приходить каждую неделю… – Она посмотрела на Говарда, который весьма недвусмысленно сигнализировал, что ей стоит сменить тему. – Она очень милая женщина.

– Мне все равно, – сказал Миллер.

– Она раньше работала инспектором дорожного движения, так что у вас будет много общего.

– Чего?

– Я просто к тому, что…

– Можем мы поговорить о чем-нибудь другом?

Секунд десять-пятнадцать были слышны только невнятные разговоры посетителей за соседними столиками и механические писки игрового автомата у бара. Глория и Рэнсфорд уставились в ковер, в то время как Говард и Мэри пытались обмениваться невербальными сообщениями-взглядами, которые ни один из получателей толком не понимал.

– Ладно, о чем тогда поговорим? – спросила Рут.

Нейтан, Говард и даже обычно молчаливая Глория поочередно быстро предложили темы.

– Новый защитник, которого взяли в “Блэкпул”, вроде ничего такой…

– Это одностороннее движение у “Аквариума” – хрень такая, а?..

– Рэп – это, по сути, просто крики, как считаете?..

– Как насчет двух отрезанных рук в портфеле? – спросил Миллер.

Это привлекло всеобщее внимание.

Он и так планировал рассказать им о расследовании, поскольку эта разношерстная компания в прошлом оказывалась полезным источником идей, но сейчас момент казался не хуже любого другого.

Дискуссию о рэпе с Глорией он проведет в другой раз.

Изложив им основы дела, Миллер вызвался принести еще выпивки. К тому времени, как он вернулся с напитками (джин с тоником, два светлых эля, два больших бокала белого вина и водка), вопросов накопилось много. И не все из них Миллер счел бы глубокими.

– Как вообще можно отрезать человеку руки? – спросил Нейтан.

– Ножовкой? – предположил Говард. – Бензопилой, если времени в обрез.

– Топором будет быстрее всего, – сказал Рэнсфорд. – Только острым, чтобы кость прорубил.

– Мы пока не знаем, как были отрезаны руки, – сказал Миллер. – И, если честно, я надеялся на более… глубокие мысли от уважаемой группы пытливых умов. И Нейтана.

Нейтан собирался возразить, но Мэри не дала ему шанса.

– Думаешь, Дрейпер будет охотиться за другом жертвы?

– Ему нужен этот портфель, – сказал Миллер.

– Значит, это очевидный ход, – кивнула Рут.

– Но ты не знаешь, кто этот друг?

– Пока нет, но надеюсь, что с камер наблюдения на вокзале удастся получить что-то путное. По крайней мере фотографию.

– Думаешь, Дрейпер знает, кто это? – спросил Говард.

– Будем надеяться, что нет.

– В телефоне жертвы наверняка что-то есть, верно? – Нейтан оглядывал стол, ища реакции на свою блестящую догадку. – Сообщения между ним и его приятелем или что-то в этом роде – что-то же должно быть.

– Это точно, – сказала Глория. – У молодежи сейчас все в телефонах.

Миллер знал, что они на верном пути, но также знал, что мобильного телефона не было в списке улик, изъятых из квартиры Энди Бэгнолла.

– Вообще-то телефон жертвы мы не нашли.

– А-а-а, – протянула Мэри.

“А-а-а” – это верно. Если телефон Бэгнолла у Дрейпера, он уже на несколько шагов впереди.

– Похоже, тебе придется поторопиться, – сказала Рут.

– Можно попробовать оператора мобильной связи парня, – сказал Говард. – Пусть пришлют записи или что там у них есть, но всем известно, сколько это обычно занимает времени.

Миллер знал, что китайский выучить точно быстрее.

– Мне кажется, тут нужно действовать по двум направлениям. – Рэнсфорд говорил медленно со своим ланкаширско-ямайским акцентом. Он наклонился вперед и показал два направления пальцами. – Надо найти юношу, который помог украсть чемодан, но в то же время тебе нужно преследовать человека, который убил его друга…

– И оттяпал тому парню руки. – Нейтан быстро наклонился и прошептал Рут: – Я все еще ставлю на бензопилу.

– Верно, – сказал Рэнсфорд. – Если повезет, ты сможешь найти его прежде, чем он найдет того молодого человека, которого вы еще не опознали.

Миллер кивнул и отпил. Он не мог спорить с тем, как флорист подытожил ситуацию, но все же. Странно, как люди, пытающиеся помочь, могут представить дело настолько более, мать его, сложным.

– Так с чего начнешь? – спросил Говард. – Насчет первого направления?

– Какого направления, милый? – спросила Мэри.

– Чего?

– Какого направления? Ну так, для ясности…

– Ну того… которое с отрубанием рук. – Говард на всякий случай изобразил соответствующий жест.

– Катлер, – сказал Миллер. – Тот, кто заплатил за… отрубание рук. Думаю, стоит нанести ему визит и посмотреть, как поживает его больная голова.

– Будь осторожен, Деклан, – сказала Мэри.

Они с Говардом ушли из полиции еще когда Уэйн Катлер угонял машины и торговал отдельными косяками в бумажных пакетах, но им было хорошо известно, кем он стал с тех пор.

– Не знаю, как ты держишься, – сказала Глория. – Каждый день иметь дело с такими головорезами…

Миллер ухмыльнулся, потому что назвать Уэйна Катлера “головорезом” было все равно что сказать, что Илон Маск “неплохо устроился”.

– Что я могу сказать? Я невероятно храбрый. Не говоря уже о том, что остроумный и красивый. – Он выждал, переводя взгляд с одного члена группы на другого. – Могли бы и не заставлять меня самого это говорить.

Мэри сочувственно улыбнулась и потянулась ткнуть Миллера в руку.

– Ну что ж, – сказал Говард. – Схожу за следующей порцией…