Субботние обеденные посиделки показались Руслане немного утомительными.
И дело вовсе не в родительской опеке и не беспрестанном щебете кузины Катеньки Крейн-Валери, прибывшей с шестилетним сыном Павлом пару дней назад из жаркой Испании, где у них с мужем поместье на берегу Средиземного моря неподалеку от Барселоны погостить на родину. Сам Франсуа известный в Европе адвокат знаток правовых норм и прецедентов приехать не смог по причине тотальной загруженности. Мать Русланы на этот счет посетовала, дескать, жалко, что племянница без мужа, хороший Франсик мальчик серьезный, по пустякам не болтает и ведет себя скромно. На что двоюродная сестра, сделав глоток портвейна из бокала, философски заметила:
— Пусть вкалывает на благо семьи. Он муж, значит, должен обеспечивать нас по высшему разряду.
Столь потребительское отношение к любимому человеку слегка покоробило Руслану. Вообще-то, она всегда знала, какая воображала и эгоистка её кузина, поэтому не была особо удивлена, когда, выходя замуж за француза, та поменяла фамилию Журавлева на англоязычный вариант. В ответ на обвинения родных и знакомых в неуважении к родовым корням, Екатерина отвечала, что Журавлева-Валери, что-то уж вовсе несуразное, и она не желает, чтобы её дети носили столь трудно выговариваемую для европейца фамилию. Разумеется, сильнее всех на этот счет расстроился Виталий Валерьевич родной дядя Русланы. На какое-то время он даже полностью разорвал отношения с дочерью. Однако после того как та родила Пашеньку, он тут же подорвался и вылетел в Испанию, чтобы своими глазами увидеть новорожденного внука будущего наследника его немалого имущества. Разумеется, все былые обиды остались в прошлом. Богатый предприниматель Журавлев простил опальную дочь. С другой стороны, невозможно же вечно дуться на хоть и своенравное, но все-таки единственное и любимое чадо.
Откровенно говоря, Руслана была рада видеть кузину и племянника. Павлик такой бон-бон, сплошное удовольствие его потискать. Во время этого процесса вольно или невольно в светлой головке девушки возникали разного рода шальные мысли в духе — а не пора ли обзавестись собственным чадом, благо кандидат в отцы недавно замаячил на горизонте.
Не понравилось Руслане то, что за обеденным столом присутствовало семейство Абрикосовых едва ли не в полном составе. Против дяди Миши и тети Розы у девушки возражений не возникало. Более того, балагур Михаил Абрамович, своими шутками и анекдотами «из жизни» поддерживал общий настрой за столом на высоком уровне. А вот их сынок Эдик двадцатисемилетний увалень вызывал у девушки крайне брезгливое чувство одним своим внешним видом и манерой поведения. Неважно, что о нем говорят как о компьютерном гении. Сидя за столом, всякий раз, когда взгляд Русланы падал на мешковатую фигуру Эдуарда, его двойной подбородок и губастый рот, в её мыслях невольно возникал образ мускулистого сильного мужчины, одно лишь прикосновение которого заставляло трепетать сердечко, будто это раненая птица. К тому же, Помимо постельных утех, Учитель постоянно рассказывает и показывает ей весьма интересные вещи, позволяющие осознать и принять Руслане её чародейский Дар. Этот же весь в своей цифре, как в какой-то матрице из одноименного фильма и готов обсуждать лишь темы, далекие от понимания Русланы. Но больше всего её раздражает в этом человеке, когда тот смотрит на нее влюбленными телячьими глазами.
«Настоящий придурок этот Эдик, — глядя на его некрасивый рот с непропорционально большими влажными губами, и на неряшливо колышущийся второй подбородок что-то жующего юноши, думала девушка, — русским языком ему объяснила и не один раз, что моим мужем ему никогда не стать. И всё равно, он на что-то надеется. Тьфу, противный!».
На свете много юных и не очень девиц, для которых Эдуард Михайлович завидная пара, но только не для неё. У Русланы же есть надежный друг, учитель, сексуальный партнер, каких поискать, короче, человек, в которого она беззаветно влюблена и готова угождать любым его прихотям. И никого другого ей не нужно.
Обед, как отмечалось выше, в общем и целом прошел в теплой дружеской обстановке. Раздурачившийся после принятых внутрь трехсот миллилитров Camus XO (Extra Old), пятидесятидевятилетний забавник Михаил Абрамович извлек из кармана губную гармошку и лихо исполнил любимую песню хозяйки дма Августины Дмитриевны «При лужке», а присутствующие за столом дружно её подхватили. Даже напрочь лишенный слуха Эдуард, азартно дирижируя вилкой с нанизанной на нее сосиской, хоть и не совсем в тему, но очень громко и азартно горланил, искоса и многозначительно поглядывая на Руслану:
…Ты гуляй, гуляй, мой конь
Пока не поймаю
Как поймаю — зауздаю
Шёлковой уздою…
То, что он основательно выбивается из общего фона, наследник рода Абрикосовых даже не замечал.
После обеда, дружно вышли в сад. Народ разбился на парочки.
Алексей Валерьевич и Михаил Абрамович отстали от основной группы. Обсуждали покупку на паях океанского нефтеналивного супертанкера. Принятый за столом коньячок от французских виноделов вовсе не лишил мужчин ясности ума и трезвости рассудка.
— В связи с последними событиями, Мишенька, эти европейские и американские беспредельщики, не соблюдающие никаких законов, даже тех, что сами же установили, всячески пытаются надавить на нас всеми доступными способами…
— Так вроде бы дальше уже и некуда, Лёша.
— Эти найдут куда ударить и максимально больно. Так что наша с тобой задача наладить сбыт нашей продукции, несмотря на всякие санкции-шманции. И сделать это следует таким образом, чтобы никто не догадался, что поставляемая нашим кораблем нефть вовсе не из Ханты-Мансийска, а откуда-нибудь из благословенной Либерии.
Шутка была воспринята вполне адекватно, вызвала у друзей и давних партнеров по бизнесу дружный смех.
— Хорошо, мой друг, я тоже об этом думал. Тот беспредел, что творят англичане под сурдинку полутрупа Байдена и его команды мне не нравится. Поступим как обычно, то есть fifty-fifty, делим риски в равных долях.
— Но и доходы также будем делить поровну, Мишаня, — ухмыльнулся Журавлев.
— Вот тут ты прав, — оскалился в ответной улыбке Абрикосов. — А знаешь, Лёш, мы тут с тобой всякие схемы крутим, чтобы честную копеечку заработать. А вот на днях мой Эдичка уселся за свой комп и за полчаса три ляма вечнозеленых срубил, как с куста. Крипту, грит, туда-сюда погонял. Согласись, нехило? Вот и задумаешься, на хрена все эти буровые вышки, заводы по перегонке нефти и прочее, прочее, прочее, если можно вот так запросто сел за компьютер и заработал по легкому.
— Эх, Миша, Миша, если бы мы с тобой этому были обучены изначально, тогда другое дело. А теперь уже поздно переучиваться. Так что пусть Эдуард делает деньги на спекулятивных сделках. Мы же с тобой будем продолжать вкалывать по старинке, то есть по Карлу нашему Марксу через первоначальные финансовые вложения и бессовестное ограбление пролетариата. Хе-хе! Благо знаем, куда и сколько вкладывать и кого и как грабить. К тому же на виртуальном бабле без реального продукта быстро ноги протянешь. Ладно, порешали. Завтра выходной, а послезавтра дам команду своим молодцам и девицам, чтобы начали поиск подходящего борта, ну и занялись организацией всей необходимой логистики, разумеется.
Дальнейший разговор между старинными друзьями и деловыми партнерами шел на нейтральные темы, никому кроме собеседников не интересные.
Эдуард попытался присоединиться к Руслане и Кате, бурно обсуждавших очередную похабную выходку певца Лепсерицкого в клубе «Аэронавт», но парню доходчиво объяснили, мол, девичьи разговоры не для ушей мальчиков. Обиженный молодой человек был вынужден плестись в гордом одиночестве на приличной дистанции от весело щебечущих сестер.
Августина Дмитриевна Журавлева и Розалинда Венедиктовна Абрикосова, держа с двух сторон за руки норовящего удрать Павлика, вели какие-то свои очень серьезные беседы, касательно воспитания подрастающего поколения и ведения домашнего хозяйства.
После прогулки утомленный борьбой с двумя бабушками Павел отправился на боковую. Взрослые играли за общим столом в подкидного дурака. Было шумно и весело. В картах уже Эдуард, благодаря своей феноменальной памяти, устроил партнерам форменный разгром. Прилепив очередную пару шестерок на плечи родного папеньки, он гордо посмотрел на предмет своего вожделения, мол, смотри Руся, от какого мужчины свой красивый носик воротишь.
Затем пили чай с тортом. Болтали на разные темы. Мальчишка к этому времени проснулся и с удовольствием умял приличный кусище.
К шести часам Абрикосовы отправились восвояси. Екатерина с Пашкой вышли в сад прогуляться.
Руслана уже собралась отчалить на свою московскую квартиру, но папенька пригласил дочь в свой рабочий кабинет.
«Выходит, донесли о моих отношениях с Илемом, — подумала девушка. — Ну что же, рано или поздно все равно пришлось бы объясняться с отцом. Так пусть же будет рано, нежели поздно. О, если бы в наших отношениях с Илемом наступила определенность, я бы надавила на отца, и он безоговорочно принял бы его как зятя. К сожалению, в этом плане пока сплошные непонятки. Ладно, послушаю, что скажет папенька, авось не съест. Хе-хе!», — Руслана улыбнулась собственным мыслям и, гордо задрав свою красивую белокурую головку, направилась вслед за отцом При этом про себя напевала песенку из сказки про трех поросят: «Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк…». — Тайная мантра, которая, как она считала, еще с далеких детских времен, позволяла каким-то волшебным образом смягчить гнев отца. Ерунда, конечно, но, как говорится, привычка — вторая натура.
— Итак, дочь, рассказывай, что у тебя за дела с неким Илемом Этанарским, позиционирующим себя то ли магом, то ли экстрасенсом? Впрочем, для меня и то и другое чистейшей воды шарлатанство и запудривание мозгов доверчивых граждан.
Столь откровенный наезд включил в голове девушки протестный, даже несколько агрессивный императив поведения.
— Вообще-то, отец, я вполне взрослый человек, и то, с кем общаться, или не общаться решаю сама!
— Сама-сама, дочка, — Алексей Валерьевич сообразив, что выбрал не совсем верное начало для разговора с любимой дочерью, смягчил напор: — Понимаешь, Руся, я рад, что ты перестала вращаться во всяких сомнительных компаниях, на работу устроилась и, по моим данным, даже не опаздываешь по утрам…
— Следишь, папенька?
— Слежу, дочь. А как ты хотела? Вспомни последний эпизод в «Империи Страсти»? Тебя бы там растерзали дружки того парня, о голову которого ты разбила бутылку с шампанским, которую тот прислал за твой столик в знак… Ну короче проявил уважение к твоей красоте. А ты в ответ, этой самой бутылкой ему да по башке. Если бы не приставленные к тебе люди Демидова… Даже не хочется думать, чем бы всё могло закончиться.
— И вовсе не разбила, просто ударила, даже не в полную силу. Скорее его черепушка треснула, чем стекло лопнуло. Я медик, я знаю. — Стыдливо потупила глазки девушка. Но тут же, гордо задрав свой красивый носик и сверкнув синими глазками, заявила: — А нечего было подсаживаться, когда тебя не приглашают! И вообще, я с этими тусовками завязала. У меня теперь есть наставник и любимый человек, и кроме него мне никто не нужен.
Алексей Валерьевич посмотрел на дочь как на дитя несмышленое. Судя по всему, девочка оказалась в сетях проходимца, положившего глаз на состояние её отца. Теперь осталось каким-то образом объяснить непокорной девице всю глубину её заблуждений насчет «принца на белом коне и в сияющих доспехах», образ которого на данный момент сформирован в её еще детской головке. Однако, зная упертый характер дочери, Журавлев не стал напрямую обвинять её любовника во всех смертных. Выражаясь военным языком, он решил совершить обходной маневр.
— И чему же тебя учит этот твой наставник?
При упоминании о близком ей человеке лицо Русланы прояснилось.
— Видишь ли, отец, Илем открыл во мне чародейский Дар и помогает его развивать…
— Голову тебе он засрал! — Не удержался от резкого словесного выпада отец. Ну а как иначе? Какой-то шарлатан подбивает клинья к его любимой дочке с вполне понятными целями. — Да я, завтра же натравлю на этот его транс… трансце… Тьфу ты! Хрен выговоришь. Короче закрою его лавочку, а самого в порошок сотру, чтобы не пудрил мозги наивным дурочкам, таким как ты.
Алексей Валерьевич попытался встать со своего кресла, но неожиданно в голове у него помутилось, в районе груди будто пожар вспыхнул, и он был вынужден вернуться на место.
Увидев побледневшее и скривившееся от боли лицо отца, Руслана тут же включила врача.
— Успокойся, папа. Дыши глубже. Пока не вставай и вообще не шевелись. Таблетки какие сердечные принимаешь?
— От давления, дочь, у меня в столе, сейчас достану.
После этих слов Алексей Валерьевич Журавлев выдвинул верхний ящик своего рабочего стола и достал оттуда упаковку лекарств с напечатанными на ней иероглифами. Извлек из коробки блистерную упаковку, выдавил оттуда пару таблеток и закинул в рот под язык. Буквально через минуту пожар в груди постепенно потух, и лицо его начало приобретать естественный оттенок.
— Тебе лучше?
— Всё нормально, Руся. Не волнуйся.
— И как часто с тобой такое происходит? — Не унималась девушка, крайне взволнованное тем, что только что произошло с отцом прямо на её глазах.
— Редко, но случается. Гипертония проклятая. Медицина, как мне объяснили, бессильна, только таблетки и помогают. Китайцы в этом плане впереди планеты всей. В наших аптеках такое не купить.
— Ну коль тебе полегчало, раздевайся до трусов и ложись на диван. — Строгим не подразумевающим никаких возражений голосом скомандовала Руслана.
— Но дочь…
— Не но, папа, в настоящий момент я не просто дочь, я дипломированный врач и более того… Короче, сейчас сам все увидишь.
Видя столь завидное усердие любимого чада по заботе о его здоровье, Алексей Валерьевич возражать не стал. Кряхтя, как старый дед, он перебрался на стоящий у стены диван, на котором любил вздремнуть часик-другой в часы свободные от дел насущных, или просто поваляться. Организм уже не тот, что в молодые годы, чаще приходится отдыхать. К тому же, сказывается самым отрицательным образом на его здоровье губительная привычка не отказывать себе ни в еде, ни в выпивке. Разделся до трусов, улегся и игриво поинтересовался:
— Уважаемый доктор, а больно не будет?
На шутку отца девушка улыбнулась, но вскоре её лицо вновь приняло серьезно-озабоченное выражение. Склонившись над распластанным на диване телом, она начала водить руками от головы к нижним конечностям. Затем она велела отцу лечь на живот и повторно провела полную диагностику его организма. Закончив предварительный осмотр, Руслана принялась заваливать отца вопросами уже вполне профессионального характера:
— Папа, у тебя во рту периодически сухости не отмечается?
— Если ты имеешь ввиду диабет, дочь, таки я с ним уже лет пять как живу. Пока, слава Богу, не на инсулине, таблетки помогают поддерживать сахар в относительной норме.
— Помимо этого у тебя проблемы с простатой, почечная недостаточность, желчный пузырь заполнен конкрементами до основания, кровеносные сосуды забиты холестерином, а в обеих сонных артериях и вовсе плотины из окаменевших холестериновых бляшек. Но самое главное, сердечко у тебя дряхлое, дальше некуда. Только что у тебя едва инфаркт не случился. Слава Богу, на этот раз обошлось более или менее благополучно, но скажу тебе, как врач всё могло быть значительно хуже.
То, о чем пыталась довести до его сведения дочь, было Алексею Валерьевичу уже давно известно. И об ишемической болезни сердца, и о закупорках, сосудов, и о камнях в желчном пузыре и прочих недугах, поразивших его хоть и не очень старый, но изрядно запущенный организм. Человек слаб, а коньячок вкусен и способствует расслаблению организма после тяжелого рабочего дня. К тому же, привычка употреблять пищу жирную и поглощать кофе в невероятных количествах. Всё это вкупе и привело к критическому накоплению шлаков и отказу внутренних органов функционировать в полной мере. Еще и на коже куча родинок повылезало красных, коричневых и даже черных, но это, по утверждению наблюдающих за ним врачей, всего лишь вторичные признаки деградации его организма в целом.
— Работа нервная, Руся, постоянные стрессы, — попытался хоть как-то оправдаться перед дочерью магнат.
После этих слов мужчина хотел подняться с дивана, но был остановлен грозным врачебным окриком:
— Куда это вы, пациент, намылились⁈ Сейчас лечить вас буду!
— Этой своей магией? — Ехидно ухмыльнулся отец. И чтобы до конца убедить дочь в том, что та стала жертвой шарлатана, покорно согласился: — Ну что же, попробуй свои транс… Ну как там их?
— Трансцендентные практики, отец.
— Ладно, пусть будут трансцендентные практики, лишь бы моя дочь наконец-то поняла, что вся эта магия, по сути, ерунда и сплошной обман наивных обывателей.
Руслана попросила отца перевернуться обратно на спину. Затем поднесла руки к его голове. К несказанному удивлению убежденного материалиста и скептика Журавлева, отрицающего всякую возможность существования потусторонних сил, магических энергий, ладони Русланы начали источать вполне заметное в кабинетном полусумраке зеленое свечение. Поначалу Алексей Валерьевич собственным глазам не поверил, думал, что ему это показалось. Однако вслед за появлением загадочного света и по мере движения дочкиных рук от головы к ногам, внутри его тела начало разливаться приятное тепло. Мужчину резко и непреодолимо потянуло в сон. Какое-то время он пытался сопротивляться, но, в конечном итоге, все-таки был вынужден сдаться и провалиться в объятия Морфея.
Проснувшись, он первым делом взглянул на циферблат своих Rolex «Paul Newman» Daytona. Половина восьмого вечера. Выходит, он проспал около часа. Затем взглянул на сидящую рядом с диваном дочь, улыбающуюся во все свои тридцать два ровных белоснежных зуба.
— Ну как, папенька, ты себя чувствуешь?
Журавлев, стараясь избежать привычных болей в мышцах и суставах, медленно присел на диване и прислушался к собственным ощущениям. Удивительно, но никакой ломоты он не почувствовал, да и во всем теле какая-то необъяснимая легкость образовалась… Впрочем, какая, нафиг, легкость? Переполненный мочевой пузырь тут же дал о себе знать в самой резкой форме, и кишечник настоятельно потребовал немедленного опорожнения. Алексей Валерьевич, резко вскочил с дивана, даже зажмурился от страха, что вот-вот пронзит раскаленной иглой где-нибудь в пояснице, паху, или каком ином месте. Однако ничего кроме позывов организма к экстренной дефекации и мочеиспусканию не почувствовал.
Благо, бежать далеко не пришлось. Все потребные удобства находились в шаговой доступности. Закончив с делами своими насущными, Журавлев принял душ и вскоре вернулся в кабинет уже в банном халате. Уселся в рабочее кресло и жестом указал дочери, чтобы та заняла место напротив. Дождавшись, когда та выполнит его указания, он заговорил:
— Это и есть та магия, которой тебя обучил твой учитель?
— Разве ты еще не понял, отец?
— Доча, мы с тобой не на Одесском Привозе, и если твой папенька задал вопрос, отвечать следует конкретно. Хотя, можешь и не отвечать. Я уже и сам догадался, что вся ваша трансцендентная возня не абы что. А еще, Руся, ты хотя бы чуть-чуть отдаешь себе отчет, какими способностями обладаешь? Да узнай завтра какая влиятельная думская сволочь или олигарх, да хотя бы кто-то из иностранцев о том, что ты можешь наложением рук избавлять людей от серьезных хворей, тебя тут же попытаются украсть, и вовсе не факт, что ты окажешься в золотой клетке.
— Зря беспокоишься за меня папа. В салоне Илема я работаю по мелочи. Можно сказать, ты первый мой пациент, организм которого я восстановила по полной программе. Теперь ты вполне здоров и на маменьку можешь поглядывать не как на домохозяйку…
— Фу, как пошло!
— Да ладно, пап, все врачи, в той или иной степени циники. И твоя дочь в этом плане вовсе не исключение. Маменька женщина еще в полном соку, а у тебя теперь и сердечко здоровое и с простатой все в порядке и сосуды чистые, то есть, все мужское функционирует на высшем уровне. Так что, флаг в руки, господин Журавлев Алексей Валерьевич и в кроватку к маменьке — это я вам как дипломированный врач-пульмонолог со всей ответственностью заявляю.
Незатейливая шутка дочери стала причиной искреннего до слез смеха её отца.
Успокоившись, Алексей Валерьевич посмотрел на дочь серьезным взглядом и с явными нотками волнения в голосе продолжил прерванную мысль:
— Короче, Руся, тебе стоит немедленно разорвать все связи с этим твоим Этанарским. Он чудовище, коль готов безответственно подвергать риску жизнь моего ребенка…
— Папа, я уже взрослая! И позволь мне самой решать, с кем быть, а кого на хер послать. К тому же, всякий обладающий магическим даром целитель вовсе не так беззащитен, как тебе кажется. Будь у меня тогда мой Дар, я бы тому нахалу из «Империи Страсти» не бутылкой по башке заехала, а попросту импотентом сделала, да так, что никакая Виагра бы не помогла. А еще я вполне способна вызвать у вполне здорового человека аритмию сердца, да так, что ему станет не до меня, ну или вовсе остановить, как ты выражаешься, «пламенный мотор».
Сраженный столь грубой отповедью дочери, Журавлев уставился на Руслану удивленными глазами. Однако не таким человеком он был, чтобы пасовать перед такими мелочами, как капризы любимой дочурки. К тому же, в его премудрой голове начал формироваться новый план.
— А может, тебе выйти замуж за этого твоего наставника? Приставлю его к по-настоящему стоящему делу. Выкинете из голов всякую магическую ерунду, ну если только для сугубо личного пользования, чтобы никто из посторонних об этом не узнал. Нарожаете мне внуков, или внучек… А? Дочка?
На что Руслана грустно улыбнулась.
— Папа, если бы всё было так просто, я бы давно связалась с Илемом узами законного брака по любому удобному ему канону. Однако об этом пока не идет и речи. И я подозреваю, что никогда не зайдет. Так что о сохранности своих миллиардов можешь быть спокоен. К тому же, Учитель вполне способен заработать достаточную сумму денег на любые свои текущие расходы, а лишнего ему просто не нужно. Что, удивлен? Ну не всем же быть олигархами. Илем не такой, он… — девушка на мгновение задумалась, подбирая подходящие определения, — он хороший, надежный, желанный. Но главная его черта, он знает по жизни, что именно ему нужно и уверенно идет к своей известной одному ему цели. Ну, мне так кажется.
Почувствовав непрошибаемую уверенность дочери в выборе своего жизненного пути, отец сменил риторику.
— Ты хотя бы в гости его к нам пригласи, как-нибудь. Посмотрим, что это за Этанарский.
— Хорошо, попытаюсь, но вовсе не уверена в том, что он согласится. Вечно у него какие-то важные дела, о которых Учитель не рассказывает даже мне и вообще ни перед кем не отчитывается. На этом, пожалуй, всё, папенька, засиделась я у вас. Пора и честь знать.
— Ну что ты, дочь, этот дом — твой дом, и здесь ты никакая не гостья, ты тут полноправная хозяйка. И спасибо тебе огромное. Даже не знаю, чем тебя одарить, так сказать, материально.
На что Руслана с улыбкой посмотрела на смущенного отца и с легкой улыбкой на красивом лице сказала:
— Папа, напоминаю, твоя дочь получает официальную оплату за свой труд, которая по меркам столицы весьма и весьма нехилая. Разумеется, не как у Алексея Борисовича Миллера, но побольше, чем официальный заработок любого члена Государственной Думы. Так что я не бедую. А вилла на Лазурном Берегу или в Майами Бич мне не нужна. Злые европейцы или американцы все равно её отберут, под предлогом, что это имущество дочери олигарха, включенного в санкционные списки. Так что, пока Крым — наш, будем там и отдыхать. На худой конец, в Эмираты рванем.
— И сколько же эта твоя «официальная зарплата» составляет в денежном отношении? — Поинтересовался Алексей Валерьевич.
— Миллион официально, — гордо выпятила грудь девушка.
— Долларов?
Посмотрев на отца внимательно, чтобы понять, не издевается ли тот, Руслана сделала вывод, что все-таки не издевается. Девушка укоризненно покачала головой и с легкой издевкой на красивых губах сказала:
— Рублей, папенька, российских рублей. Ты прям как те декабристы с пробудившимся Герценом, что по определению, не помню кого, страшно далеки от народа.
— Ленин.
— Не поняла, пап, при чем тут Ленин.
— Это он написал про Герцена и декабристов в одной из своих статей.
— Ну, всё, отец, коль дело дошло дол вождя мирового пролетариата, я, пожалуй, отчалю.
На прощание Алексей Валерьевич вышел из-за своего рабочего стола и, крепко обняв дочь, нежно чмокнул её в щечку.
— Спасибо тебе, родная! А денежку на карту я тебе закину в самое ближайшее время и не меньше месячного заработка главы Газпрома. Пока ты дождешься получки, с голодухи протянешь свои красивые стройные ножки.
— Если что, к вам приеду за покушать, — отшутилась девушка и выпорхнула из отцова кабинета.
— С мамой не забудь попрощаться! — в след её крикнул заботливый папаша. Вернувшись в свое любимое рабочее кресло он извлек из ящика стола бутылку любимого коньяка и, плеснув на пару пальцев, тут же убрал обратно. Выпил золотистый напиток и неожиданно выдал какую-то околесицу: — Залупились и висят. Нет, не желуди — декабристы. — И тут же рассмеялся над незамысловатой шуткой из анекдота эпохи развитого социализма.