Вот я рассказала о музее, а ведь до него надо было еще добраться. Наш путь оказался непрост и извилист. Дело в том, что, как и многое в Израиле, музей по-разному называется в разных путеводителях – где-то Музей Диаспоры, где-то Музей Истории еврейского народа, где-то еще по-другому. Ничего удивительного в стране, где одна и та же улица может иметь два названия – арабское и на иврите, и означать они могут довольно разные вещи. Взять те же названия ворот в Старом городе в Иерусалиме, у одних и тех же по два, а то и три названия. Вот и разбирайся, турист! Интернет не сильный помощник в этом деле, т. к. отражает в себе, как в капле воды, т. е. еще с бОльшим искажением, запутанную реальность.

На первом этапе мы на поезде доехали до станции Университет, потому что она была обозначена как ближайшая к музею. «Ближайшая! Ви мне будете рассказывать!.. Перестаньте сказать!», ответили бы на это в Одессе. Через несколько часов прогулки, плавно перешедшей в судорожные поиски, после опроса десятка прохожих, скрупулезного изучения карты, споров на грани семейной ссоры мы нашли-таки этот музей, когда уже почти отчаялись это сделать. И у нас даже нашлись силы его осмотреть (наверное, открылось второе дыхание).

Зато мы, сами того не планируя, изучили университетский квартал. Рядом с железнодорожной станцией «Университет» действительно расположено одно из многочисленных зданий огромного учебного комплекса. Его отличает необычная белая крыша. В здании расположены целых два музея. Один из них посвящен премьер-министру Ицхаку Рабину, погибшему в результате покушения. Но мы решительно отвергли их посещение, т. к. искали «свой» музей.

Одно из многочисленных зданий университетского комплекса в Тель-Авиве (рядом с ж. д. станцией «Университет»).

Редкие попутные прохожие (все-таки праздник) не знали ни о музее, ни тем более о том, где он находится. Нашелся один человек, который уверенно показал нам, что музей вон там, но это оказался музей чего-то вроде нефти и газа, что нас опять же не интересовало. Когда наши силы уже почти иссякли, нашелся отзывчивый прохожий, который, увидев наши тщетные поиски, сам вызвался нам помочь. И сказал, что таки да, музей находится здесь. Здесь – это за огромным забором, за которым виднеется десяток зданий на приличном расстоянии друг от друга, и которое из них музей, непонятно. Мы подкрепились в симпатичной студенческой столовой, где нам на закуску в виде комплимента подали маринованную фасоль (местное национальное блюдо). И вновь мы отправились на поиски. У очередных ворот в очередной раз мы спросили охранника, здесь ли музей. И, о чудо! – охранник, указав на ортодоксальную еврейскую семью, вереницей шедшую по лужайке, сказал, чтобы следовали за ними. Так мы нашли то, что искали.

О музее я уже подробно рассказала, добавлю немного о его окрестностях. На втором этаже в здании музея есть неплохое кафе, где подают кофе с выпечкой. Можно выйти на веранду, насладиться видом на зеленую лужайку и корпуса университета. Здания построены в стиле баухаус, он же конструктивизм, который мне в принципе не нравится, но слова из песни не выкинешь.

Большинство зданий в историческом центре Тель-Авива именно в этом стиле, они признаны объектами культурного наследия и охраняются государством. Конструктивизм отличают лаконичность форм, строгая геометрия и практицизм. Наверное, для жаркого израильского климата это и есть самый подходящий стиль. Так вот, на территории университетского парка есть одно интересное здание в этом стиле – синагога Цимбалиста. Названа она не то по имени архитектора, не то спонсоров строительства. В Тель-Авиве вообще много сооружений типа садов, парков, памятников, домов, возле которых имеется табличка с именем человека, пожертвовавшего средства на их создание. Особенность архитектуры синагоги Цимбалиста в том, что у основания ее двух широких колонн в сечении образованы два квадрата, которые затем на самом верху незаметно преобразуются в два круга. Кроме того, здание построено из особенного золотисто-оранжевого материала и красиво мерцает при солнечном освещении.

Синагога Цимбалиста.

Пока мы любовались архитектурными красотами конструктивизма и свежей зеленью, на лужайке внизу катались на велосипеде члены многочисленного ортодоксального семейства. Отец и его маленькие сыновья были одеты в традиционную одежду ортодоксов, в которой они выглядят как бы отделенными от остальных, отстраненными от обычных людей, но при этом они увлеченно колесили по саду, как самые обычные люди. И этот контраст выглядел и забавно, и трогательно.