Кижи и Китеж – названия созвучные, но совсем разные. Если сказочный град Китеж пропал с глаз людских до времен Страшного суда, то сказочно красивый остров Кижи радует нас и зимой, и летом.

Ехать до Кижей на «Комете» из Петрозаводска недолго – чуть больше часа, но дорого – больше двух с половиной тысяч рублей туда и обратно. Билеты лучше заказать заранее; например, заказ экскурсий и билетов онлайн есть на сайте музея[89]. Зимой тоже можно добраться в Кижи – туда ходит судно на воздушной подушке. Помимо туристических рейсов, существует социальная линия Петрозаводск – Великая Губа с заходом в Сенную Губу и Кижи[90]. Здесь стоимость билетов на «Кометы» ниже, но ходят суда лишь по пятницам и воскресеньям.

Люди на берегах Онежского озера жили издревле: в окрестностях Кижей археологи находят стоянки и орудия труда, созданные около восьми-девяти тысяч лет тому назад. А в целом в Заонежье обнаружено более тридцати пяти древних поселений разных эпох: мезолита, неолита и энеолита.

От первобытной эпохи также остались достаточно хорошо сохранившиеся захоронения. Раскопки могильника (более полутысячи погребений) на Южном Оленьем острове неподалеку от Кижей, открытого в начале 30-х годах XX века, позволили восстановить облик древних обитателей этих мест (мужчины ростом 170–175 см, с широкими лицами, женщины на несколько сантиметров ниже) и познакомиться с их культурой – в могилу клали вещи, оружие и одежду, которые могли пригодиться усопшему при путешествии в другие миры. Были найдены каменные наконечники стрел, рыболовные крючки, иглы для вязания сетей, гарпуны, ножи, украшения из зубов и камней. Одежда шилась из шкур и хорошо защищала от холода.

В 1991 году археолог Анатолий Журавлев обнаружил в окрестностях деревни Пегремы, что расположена на западном побережье Уницкой губы Онежского озера, на площади в два гектара каменные кладки, валуны, обтесанные в виде животных, и локальные пятна охристого песка. Тут сработала пословица «Не было бы счастья, да несчастье помогло» – все эти ценные артефакты удалось увидеть после пожара, уничтожившего лес. Впоследствии были найдены обломки керамики, сланцевые и кремневые орудия хорошего качества. А на острове Радколье, в пятнадцати километрах от Кижей, живет «Радкольский бог»: камень, напоминающий человеческое лицо.

Этнический состав здешнего населения, как и по всей Карелии, менялся, до первого тысячелетия здесь жили саамы, их сменили вепсы, карелы, а затем и славяне. Славяне появились в Заонежье в XI веке. Причем проникновение шло по водным путям – из Новгорода в Ладогу, из Ладоги по Свири в Онежское озеро, из него – дальше на север, к Белому морю. Как пишет поэт Сергей Ташевский:

Все это сопровождалось ассимиляцией с местным населением. «Сами колонисты не вызывали туземцев на борьбу, – писал Василий Осипович Ключевский в “Курсе русской истории”, – они принадлежали в большинстве к мирному сельскому населению, уходившему из юго-западной Руси от тамошних невзгод и искавшему среди лесов Севера не добычи, а безопасных мест для хлебопашества и промыслов. Происходило заселение, а не завоевание края, не порабощение или вытеснение туземцев. Могли случаться соседские ссоры и драки, но памятники не помнят ни завоевательных нашествий, ни оборонительных восстаний».

Однако ведь были знаменитые новгородские ушкуйники, по воинственности не уступавшие викингам, готовые не только поторговать, но и пограбить. Думаю, многим из местного населения это не очень нравилось. Правда, боевая деятельность ушкуйников была обращена во все стороны от Новгорода: в Скандинавию, в Сибирь, на Волгу, – а земли Обонежья уже как бы являлись своими, с которых достаточно было брать дань.

С XIV века новгородские бояре начали создавать здесь свои вотчины. Так, у Марфы Посадницы в Обонежкой пятине было семьсот деревень. Оброк с крестьянина на боярских землях взимался пушниной, зерном и деньгами. Но это был лишь оброк, в северных краях крепостное право и в дальнейшем не получило широкого распространения. Православные монастыри также, начиная с середины XIV века, расширяли здесь свои земельные владения.