Прежде чем представлять Соловки (Соловецкий архипелаг – уже территория Архангельской области, но обойти его в этой книге невозможно), необходимо хотя бы несколько слов сказать об архипелаге Кузова, который находится на половине пути. Рейсовые теплоходы на Кузова не заходят, поэтому катер следует забронировать на сайте «На Кузова»[63], там же указаны и все сопутствующие услуги заказника – от предоставления места под палатку до продажи дров.

Самые крупные из шестнадцати островов – Русский Кузов и Немецкий Кузов. Оба острова – словно утопленные под море и земную кору огромные шары, которые выступают своей небольшой частью из воды более чем на сто метров. Кузова – одно из самых таинственных мест Русского Севера. Здесь найдено шесть стоянок эпохи мезолита и бронзы. Но более всего поражает количество древних религиозных артефактов: сотни саамских сейдов и вертикально поставленных камней – идолов, схожих с фигурами людей. Такое обилие идолов на Немецком Кузове объясняют легендой о том, что однажды отряд шведов шел разбойничать на Соловецкий монастырь, но из-за шторма остановился на Кузовах. Бог не позволил им идти дальше, превратив в камни. Потому и остров назван Немецким (напомню, что тогда всех иностранцев называли немцами).

На еще одном острове, Олешине, помимо сейдов и святилищ находятся два древних лабиринта. О назначении лабиринтов ученые не имеют единого мнения. Многие относят их к культовым объектам, связанным с погребением и миром мертвых. Лабиринты находятся между нижним миром (миром темных духов) и средним, человеческим, миром и символизируют либо сам нижний мир, либо путь к нему. Не исключена версия, что лабиринты имеют отношение к астральным культам. Некоторые ученые считают, что эти сооружения использовались для культовых хороводных танцев, военных игрищ. Есть также версия, что лабиринты являются наглядными макетами орудий для ловли рыбы… В любом случае, их довольно много и на Кузовах, и на Соловках.

Белое море. Чайки (фото Сергея Носова)

Но один из самых навязчивых символов Соловецких островов – крупные серебристые чайки – появляется еще до прибытия на остров. Пассажиры начинают их кормить, и чайки выхватывают еду чуть ли не из рук. На палубе, когда мы ехали, началась настоящая фотоохота: мои друзья, писатель Сергей Носов и ученый, писатель и фотограф Виктор Стасевич, достали фотоаппараты и щелкали ими всю дорогу. На острове чаек также много, но они не столь наглые. Раньше, двести лет тому назад, судя по многочисленным описаниям, они были еще более «ручными». Так, Константин Случевский в своих заметках пишет: «Вся святыня, вся древность монастыря сосредоточена вокруг внутреннего двора обители, обращенного в сад; густо насаженные и обрезанные березки и рябины образуют картины, окруженные деревянным заборчиком; дорожки между них уложены плитняком, и тут, на этих дорожках, где день и ночь топчутся богомольцы, имеет место нечто исключительно редкое, характерное. Это – монастырские чайки. Они очень велики, с гуся, и почти совершенно белы. Они налетают весной, с Благовещенья, и расселяются по монастырю. Ко времени нашего приезда они только что вывели детенышей, называемых здесь чебары; гнезда их расположены вдоль дорожек, устланных плитняком; они видны и в зелени куртин, и вне монастыря по холмикам и кочкам на самых торных местах, на крышах, подле стен. Гнезда эти в полном смысле слова лежат под ногами проходящих, вечно толкущихся тут людей, и их старательно обходят; нам довелось видеть не только что птенцов, но и самое появление их на свет из яиц, и чайка, уверенная в своей безопасности, только покрикивает, сидя на гнезде, и, подняв голову, любуется людьми, ее обступившими»[64].

Рисунок из книги К. К. Случевского «По Северо-западу России». 1897

По словам писателя и узника соловецкого лагеря в 20–30-х годах Геннадия Хомякова (псевдоним Г. Андреев), во время его пребывания в лагере чайки уже не строили гнезда во дворах, но по-прежнему совершенно не боялись людей и нагло расхаживали между заключенными.