Дальнейший маршрут пролегает на север, к горе Воттоваара, но, прежде чем отправиться к этому «месту силы» и памятнику природы, стоит посетить еще один, не столь далекий. Для этого нужно проехать на восток по А-121 и за столбиком «347/122», напротив озера Сяксъярви, свернуть на юг по лесной дороге. Через семь километров вы окажетесь на берегах озер Уксинской озовой гряды (самое крупное из них – Лоухиярви). Эта гряда, точнее гряды, полностью состоит из валунов разных размеров: ледник, уходя, не только нарезал озера и превращал скалы в «бараньи лбы», но и щедро рассыпал валуны за собой. Здесь он постарался на славу. Зрелище очень живописное.

Но вернемся к развилке на 326-м километре А-121 и начнем наконец движение по 86К-13 в сторону Суоярви. Дорога (грейдер) достаточно ровная, но в сухую погоду сильно пылит. Надо сказать, что пыль и обстрел камнями из-под колес встречных машин на здешних дорогах – обычное дело, и, если вы боитесь вмятин и царапин на корпусе «железного коня» или очень бережете лобовое стекло, надо быть предельно внимательным и ползать, как черепаха. Но я в чем-то согласен с писателями Аркадием и Борисом Стругацкими: «Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта».

Любителям «мест силы» рекомендую еще один уникальный объект. Рядом с деревней Леппясюрья (двадцать пять километров в сторону Суоярви, а потом налево, по указателю, еще шестнадцать) находится так называемая Ольховая глушь. Пишут, что все «места силы» по сравнению с ней бессильны, даже молнии притягиваются сюда и лупят почем зря в гору из белого кварцита. Ну и, конечно же, здесь происходит сбыча мечт, исполнение желаний и прочее… Я лишь прочитал про это место, сам, увы, каждый раз проезжал мимо.

По дороге на Суоярви

Далее по дороге на Суоярви – деревня Лоймола, от которой водные туристы начинают сплав по реке Лоймола в сторону Ладоги. Еще через четыре километра, у озера Колласъярви, находится одноименный историко-мемориальный комплекс – здесь шли ожесточенные бои как во время Зимней войны, так и Великой Отечественной.

И наконец, Суоярви (в переводе с финского – Болотистое озеро). В XVI–XVII веках, в книгах Водской пятины Новгородской земли это место упоминается как Шуезерский погост.

Здесь активно добывали озерную железную руду, которую в XVIII–XIX веках поставляли на окрестные заводы, в частности на Александровский в Петрозаводске. Это была лучшая руда во всей Выборгской губернии. Для удобства переработки руды неподалеку от поселка Поросозеро (куда мы вскоре отправимся), на порогах реки Суны, в 1868 году был построен Валазминский чугуноплавильный завод, вокруг которого была организована богатая социальная инфраструктура – от казармы для рабочих до магазина, церкви и школы. Руда на завод поставлялась местными крестьянами не только из Суоярви, но и других окрестных озер. Добывали ее следующим образом: черпаками с ручками длиной в пять и более метров поднимали со дна озера на плоты, затем на берегу обжигали и на лодках везли к заводу. Завод прекратил свое существование в 1908 году. Сохранились его руины (в пяти километрах от Поросозера, ниже по течению реки).

Озеро Суоярви

Впрочем, так руду добывали издревле. Правда, перерабатывали не в промышленных домнах, а прямо в кузницах. Вот строки из «Калевалы»:

Впоследствии и ружья делали самостоятельно, ручным способом. Федор Глинка в комментариях к своей поэме «Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой» писал об этом производстве так: «Винтовка есть оружие здешнего края. Винтовки делаются в Повенецкой и Беломорской Карелии. В Повенце особенно работают их и теперь в селении Маслозеро, Линдозерского погоста. Крестьяне, кареляки, сами плавят руду в сыродутных горнах и выковывают железо ручными молотами. Винтовки составляют, употребляя для того нарочито улучшенное железо, таким образом: складывают два железных бруска и, с соблюдением внутри пустоты, выковывают ствол, который потом сверлят в особенном станке с таким искусством, что нельзя не подивиться мастерству простых поселян в этом селе. Чрез такое сверление образуется сперва канал, а потом уже, как они говорят, нарезывается внутри винт, отчего и орудие называется винтовкой. Замок самый простой, малосложный и странного продолговатого вида, но имеет свою особенную удобность. Карельская винтовка отличается тем, что требует весьма мало пороху, а именно – иногда не более 1/4 золотника на заряд, но далеко и бойко (на 30 сажен в цель). Это разуметь должно только о самом малом калибре. Выстрел бывает очень незвонкий, иногда не громче звука, издаваемого хлыстом, почему на карельском языке звук винтовки называется вицею, что также означает хлыст. Из сих-то винтовок карельские стрелки бьют белку и рябчика дробной пулькой в голову. Есть и такие винтовки, которые, будучи большого калибра, берут пороху не менее ружейного заряда, но зато бьют на 120 сажен в цель!»

Сам Федор Николаевич Глинка (1786–1880) оказался в Карелии не по своей воле. Выпускник кадетского корпуса, участник Отечественной войны 1812 года, автор знаменитых «Писем русского офицера» в восьми томах, был причастен к декабристскому восстанию, арестован, лишен званий и сослан в Петрозаводск, где с 1826 года работал советником Олонецкого губернского правления. Он полюбил этот край и впоследствии посвятил ему большую поэму «Карелия, или Заточение Марфы Иоанновны Романовой», опубликованную в 1830 году. Строки из его поэмы я не раз буду цитировать. Дальнейшая его судьба была относительно спокойной: был направлен в Тверь, женился на Авдотье Павловне Голенищевой-Кутузовой, в 1835-м вышел в отставку, переехал в Москву, занимался писательской деятельностью. Затем вернулся в Петербург, где создал несколько мистических произведений, и наконец, в 1862-м окончательно поселился в Твери, где последние восемнадцать лет своей жизни посвятил археологии, общественным делам и благотворительности.

В Суоярви рекомендую до предела заправить машины и наполнить канистры, дальше заправок не будет очень долго. Говорят, в Поросозере есть частная бочка, но в 2015 году мы ее не нашли. А заправка перед Суккозером была закрыта.