В январе 2025 года исполнилось девяносто лет со дня рождения Гильермо Бонфиля Батальи, одного из авторитетнейших мексиканских антропологов, чье новаторское мышление в значительной степени изменило подход к оценке культурного разнообразия того, что сам он называл «мезоамериканским обществом». Его работы как социального мыслителя представляют собой не только критику одномерного национального проекта, утвердившегося с момента обретения Мексикой своей независимости. Вопросы, затронутые им в рамках исследований, выходят за географические границы его родины, касаясь и других стран Латинской Америки, где обнаруживаются схожие сюжеты. Когда представленная вниманию читателя книга впервые вышла в свет в 1987 году (затем последуют многочисленные переиздания), темы, связанные с вопросами национального строительства, всё еще находились в тени. Однако самые проницательные наблюдатели середины 80-х годов ХХ века могли предугадать события, которые подтвердили беспрецедентную политическую значимость вопросов этнического плюрализма и прав коренных народов.
Прошло уже больше трех десятилетий после ухода Бонфиля Батальи, а его критический взгляд остается актуальным для интерпретации развития современной Мексики. Переосмысление национальной истории и культуры с позиции признания самобытных коренных общин как основы мексиканской идентичности и их устойчивости к давлению извне, на чем настаивает автор книги, выходит за границы научных дискуссий. Вне учебных аудиторий эти идеи влияли на общественные движения и споры о важности культурного многообразия, в итоге изменив политику стран региона в отношении коренного населения (индихенизм). Подобный сдвиг был бы невозможен без той основы, которую заложил Бонфиль Баталья несколько десятилетий тому назад.
Становление автора «Глубинной Мексики» как исследователя стартовало с учебы в Национальной школе антропологии и истории (ENAH), после которой его академический путь продолжился в Национальном автономном университете Мексики (UNAM). В стенах крупнейшего по числу студентов учебного заведения Западного полушария Бонфиль Баталья защитил докторскую диссертацию на тему «Модернизация и традиционализм. Диалектика развития в Чолула-де-Ривадавии» (1967). Его руководителем был немецко-мексиканский ученый Пауль Кирхгофф, специалист по доколумбовым культурам Америки, а также автор термина «Мезоамерика».
Как отмечает мексиканский исследователь городской культуры Эдуардо Нивон, будучи частью официального академического дискурса, Бонфиль Баталья критиковал официальную индихенистскую политику [Anta Félez, 2000] и участвовал в дискуссии о статусе индейца в современном государстве (начало которым было положено еще мексиканскими антропологами в 40–50-х годах ХХ века). На этом моменте стоит остановиться и объяснить, что представляла собой антропология Мексики того периода. Ее началом как самостоятельной науки стала публикация книги «Выковывая родину» (1916) Мануэля Гамио – «отца» мексиканской антропологии. Неслучайно сам Бонфиль Баталья, развивая свою мысль о национальной действительности, обращается к этой работе. Подход, предложенный Гамио, сводился к интеграции коренного населения, чтобы оно соответствовало современному мексиканскому обществу. Именно подобное решение и было взято на вооружение политиками, провозгласившими курс на модернизацию страны, для которой индейский вопрос стал дилеммой. С приходом к власти Ласаро Карденаса появились учреждения (например, Национальный институт антропологии и истории, Национальная школа антропологии и истории и др.), чьей задачей стало обоснование этой национальной политики. Проект Гамио стал для них руководством к действию, к подчинению сельской Мексики Мексике индустриальной: активный процесс урбанизации быстро превращает страну в преимущественно городскую. Бонфиль Баталья отзывается об этом на страницах своего произведения так: «Города расширяются без плана и прогнозов, вырастая как грибы после дождя. Вместе с ними растут заброшенные городские районы, пояса нищеты, проблемы с транспортом, отсутствие услуг, загрязнение…» Автор приводит пример «прекрасного Мехико» – аллюзию на популярную песню Чучо Монхе «Прекрасная и любимая Мексика» (исп. México lindo y queridо).
Описанный выше подход к индейскому вопросу нельзя рассматривать в отрыве от общерегионального опыта. Однако именно в мексиканском Пацкуаро (Мичоакан) проходил I Межамериканский индихенистский конгресс (1940), стимулировавший появление Межамериканского индихенистского института (МИИ, работал в Мехико, распущен в 2009 году). В стране начался период «официального индихенизма», ставшего не только самостоятельным направлением научной мысли, но и основой политики, нацеленной на включение коренного населения в орбиту современного национального государства. Это также определило мейнстрим мексиканской социальной науки на долгие годы. Этот опыт воспринимался как эталон для латиноамериканских антропологов и имел большое влияние в регионе. Для решения индейского вопроса предлагались механизмы, основанные на западоцентричной логике. Cам Бонфиль Баталья в качестве иллюстрации приводит пример одного из выпусков американского журнала Town & Country, где обрисован образ «могучих мексиканцев». Взгляд натыкается на фотокарточки «влиятельных людей страны эпохи „нефтяной лихорадки“ в домах, офисах, на ранчо. Особенно символична серия фотографий молодых женщин из высшего общества в дорогих нарядах и украшениях». Всё это весьма контрастирует с реальным положением коренного населения, которого не коснулись блага «мексиканского экономического чуда».
Подобная дихотомия заставляет Бонфиля Баталью уже в своих первых публикациях заявить о стремлении власти создать культурно однородную Мексику, из которой исключались чуждые ей носители традиционной культуры и жители индейских районов. Бонфиль Баталья стремился понять «шизофрению» власти (термин, к которому активно прибегал сам автор на страницах своей книги), определяющую межэтнические отношения. Вместе с другими интеллектуалами, среди которых были Родольфо Ставенхаген (один из теоретиков зависимого развития), Лурдес Ариспе (социальный антрополог), Карлос Монсивайс (философ и культуролог) и др., ученый подталкивал мексиканское правительство к проведению сбалансированной мультикультурной политики.
На протяжении всего своего творческого пути Бонфиль Баталья активно преподавал, в том числе в упомянутых уже ENAH и UNAM, а также в Иберо-Американском университете (Universidad Iberoamericana). В учебных аудиториях он продвигал подход, фокусировавший внимание его слушателей на автохтонных сообществах и их стратегиях сопротивления, что шло вразрез с общепринятой точкой зрения на индейскую проблематику. Любопытный факт, что, будучи членом мексиканской Компартии, Бонфиль Баталья, став университетским профессором, был вынужден прекратить с ней отношения. Однако политическая позиция по вопросам дальнейшего развития страны делала его неудобной фигурой для университетской администрации. Семинары и конференции, где выступал антрополог, становились местом жарких споров о культуре, идентичности и природе власти.
Бонфиль Баталья пытается дать определение индейцу с точки зрения истории, подчеркивая, что индеец – это продукт колонизации. Подобный тезис оказался весьма новаторским для своего времени, быстро став центральным в проблематике мексиканской антропологии. Свои мысли по данному вопросу ученый опубликовал в коллективной работе «О том, что они называют мексиканской антропологией» (исп. De eso que llaman antropología mexicana). Эта книга вышла лишь единожды в 1970 году. Хотя отзывы о ней были противоречивы, издание быстро стало политическим манифестом гильдии антропологов. Для каждого поколения ученых эта работа обязательна к изучению, так как в ней обсуждается статус индейцев с момента формирования национального государства до появления феномена индихенизма. То есть она была квинтэссенцией всего того, что пережила мексиканская антропология за сорок лет, и лишний раз свидетельствовала о несостоятельности официального подхода. Разумеется, в этом издании, кроме Бонфиля Батальи, отметились и другие критики социальных наук. В их числе – Артуро Варман, Мерседес Оливера, Энрике Валенсия и др. Но именно эссе Бонфиля Батальи открывает эту работу.
В своих дальнейших теоретических исследованиях Бонфиль Баталья стремился выявить общие для индейской культуры черты, которая виделась ему альтернативой западной матрице, насаждаемой через масскульт. Ученый описывал те культурные изменения, которые происходили среди индейских групп и во многом способствовали сохранению их идентичности. Его способность глубоко вникнуть в вопросы религиозной организации, торговых и межэтнических отношений, сохранения самобытности автохтонов подкреплялась долгими полевыми исследованиями в сельских общинах Чолулы, Пуэблы и региона Чалько-Амекамека. Бонфиль Баталья находил недостаточными подходы к процессам метисации и предложил свою собственную теорию культурного контроля. Через ее оптику ученый интерпретировал асимметричные отношения между носителями различных культур в рамках системы господства и подчинения, принимающей в современном государстве самые разнообразные формы [Bonfil, 1987a]. Для своего дальнейшего развития, настаивал Бонфиль Баталья, мексиканская антропология должна применять практики социальной мысли, среди которых им выделялись идеи итальянских исследователей (Антонио Грамши и Эрнесто Де Мартино) подчиненных групп [Bonfil, 1979: 24].
С момента основания в 1981 году Национального музея народных культур Бонфиль Баталья стремился наглядно продемонстрировать ценность общинного и индейского в городах Мексики. Через этот канал ученый делал попытки преобразовать изнутри институт культуры своей родины, отойдя от элитистского и фольклорного подходов, преобладавших в официальной повестке того времени. Полученное образование позволяло антропологу подходить к сложным темам истории с разных точек зрения. Важным аспектом в его работах становится категория индейских языков, не только в академическом, но и в концептуальном плане. Это важно не только для мексиканской культуры, но и для Латинской Америки в целом, так как проблема сохранения и развития языкового наследия обладает важным значением для множества индейских народов. Для Бонфиля Батальи как исследователя и мыслителя индейское охватывает всё, что противоречит культурной матрице испанского языка. Тем не менее на практике лингвистический фактор, как и на протяжении предыдущих пятисот лет, часто исключается из фокуса общественного внимания, не позволяя поместить наследников доколумбовых цивилизаций в контекст глобального общества, как того требовал ученый.
Наиболее влиятельная работа Бонфиля Батальи «Глубинная Мексика», несмотря на то что он был весьма плодовитым автором, появилась в момент переживаемого страной кризиса. Всего за несколько лет до публикации страну охватили экономические потрясения: в августе 1982 года власти приостановили обслуживание внешнего долга. Для Латинской Америки этот период стал «потерянным десятилетием». Мексика столкнулась с серьезными испытаниями – модель, возникшая в 40-е годы и видоизмененная в 60–70-е годы, перестала отвечать накопившимся проблемам. В стране начался переход к неолиберальной рыночной экономике, а пришедшая в декабре 1982 года администрация Мигеля де ла Мадрида оперативно приступила к борьбе с его последствиями. Сам Бонфиль Баталья так упоминает эти события: «Лишь нескольких лет оказалось достаточно, чтобы перейти от эйфории нефтяного миража в конце 1970-х к осознанию того, что модель развития, навязанная стране, подошла к своему пределу и больше не работает…» К экономическим вызовам спустя несколько лет добавились и политические. Президентские выборы 1988 года показали, что правящая Институционно-революционная партия (впервые с момента основания в 1929 году) столкнулась с угрозой политического провала. Тот избирательный цикл стал символом утраты доверия мексиканцев к политической системе (о чем вкратце упоминается в предисловии к настоящему изданию).
Тезис о дуальности западного и индейского, выдвигаемый автором в «Глубинной Мексике», как категория современной латиноамериканской общественной мысли имеет конкретную задачу – побудить мексиканское общество переосмыслить свои корни. «Глубинная Мексика» не является рядовым антропологическим эссе, а предлагает читателю новую оптику к проблеме национального самосознания. Через деконструкцию привычной бинарной схемы «модернизация ― традиция» ученый обращается к многообразию культурного наследия, где каждый элемент обладает собственной значимостью, что является залогом успешного национального проекта.
На страницах издания культура местных автохтонов – это не пережиток прошлого на пути к прогрессу, который необходимо изжить ради процветания. Это живая цивилизация, сопротивляющаяся и адаптирующаяся к внешним вызовам на протяжении веков. Мексиканский проект национального государства в понимании автора – вымышленный конструкт, исключающий из этой формулы исконные культуры. Элиты пытались навязать обществу образ «современной» Мексики, цель которой интегрироваться в глобальный рынок через приобщение к западным ценностям. Этому способствовал визуальный ряд телевизионной рекламы американской шипучки или готовых завтраков для всей семьи. Однако за внешней стороной «пластмассового мира» находилась страна, где люди жили по законам более древним, чем появление европейцев на этой территории. То есть навязанная модель развития мексиканской действительности игнорировала богатый цивилизационный пласт этой части Латинской Америки. Создание унифицированной культуры в рамках «воображаемого» проекта элиты представляется ученому наносным и даже вредным, так как отказывается от наследственного многообразия. В этой дискуссии отнюдь не ставится вопрос об отрицании автором западной культуры, несмотря на то что последняя отказывала мезоамериканской цивилизации в праве на существование. Сам Бонфиль Баталья неоднократно подчеркивал, что многие элементы Запада могут и должны быть использованы для построения лучшей Мексики для всех [Bonfil, 1987b: 227].
Убежденный мыслитель, исходивший из этики знаний и действий, Гильермо Бонфиль Баталья ставил под сомнение доминировавшие в мексиканском обществе его времени нарративы об идентичности и культуре. Его работы побуждают переосмыслить страну, принять ее самые глубокие корни и признать тем самым ее внутреннюю палитру разнообразия. В момент, когда напряженность между глобализацией и автохтонными общностями становится всё более очевидной, мысль автора предлагает не только теоретическое осмысление сложившейся ситуации, но и практические инструменты культурного сопротивления. Это, по задумке ученого, позволяет представить Мексику более справедливой, плюралистичной и уважающей знания своей доколумбовой истории, ее народов и территорий. Выдвинутые им тезисы со временем оказались востребованы социальными движениями, группами изучения индейских языков, а также общинами автохтонов, которые считают необходимой структурную трансформацию национального проекта в сторону более инклюзивной модели, где будут уважаться носители традиционного знания, формирующие культурную мозаику.
Существующее различие между двумя реальностями стало непреодолимым препятствием и для официальной мексиканской антропологии, и для индихенистского подхода. Идеи, заложенные Бонфилем Батальей, быстро нашли отклик среди других исследователей, профессоров и социальных активистов в качестве инструментария для понимания тех внутренних изменений, которые переживает их страна. Представленная работа в значительной степени предвосхитила многие тезисы латиноамериканской деколониальной мысли, и в наши дни ее положения перекликаются с требованиями автономии, коллективных прав и др., что является продолжением того вектора, который был задан еще в 90-е годы прошлого столетия. С этим аргументом соглашаются коллеги ученого из Национального института антропологии и истории (INAH), отмечая, что сила Гильермо Бонфиля Батальи заключается в «интенсивности, с которой его предложения распространяются в сегодняшней Латинской Америке» [Pérez Ruiz, 2013].
Уже спустя пару лет после первой публикации «Глубинной Мексики», в 1989 году, Бонфиль Баталья принял деятельное участие в обсуждении поправок к мексиканской Конституции. С высоты своего академического статуса ученый настаивал на том, что стране для становления подлинного мультикультурного государства необходимо пространство для воспроизводства и развития самобытных культур индейского населения [Martínez Torrijos, 2021]. Его предложения так и не были приняты во внимание. Однако даже наличие подобного закона не значило бы коренной перемены вещей. Для этого в национальном государстве необходимо достичь уважения, равноправного общения и сосуществования альтернативных культурных парадигм. В своей критике властных отношений внутри национального государства автор ставит под сомнение навязанные модели развития, часто европоцентричные по своей сути, что отвергает культурные и социальные практики общинного опыта. Последний, по мнению Бонфиля Батальи, не менее важен для государства, как и показатели экономического роста. С этих позиций ученый и предлагает применять интегративный подход к знаниям и действиям, за которыми (в его идеальном представлении) должны были последовать социальные преобразования и культурная справедливость. Всё вышесказанное оказало влияние на многочисленные дискуссии о правовом плюрализме и коллективных правах индейских народов, которые не утихают и по сей день.
Бонфиль Баталья погиб в автокатастрофе спустя четыре года после первой публикации его opus magnum и за год до пятисотлетнего юбилея прибытия испанских конкистадоров в Новый Свет, что изменило историю региона навсегда. Часть тех, кто принимал участие в чествовании этой знаменательной даты, могли быть незнакомы с творчеством антрополога, однако переживали схожие чувства по поводу колониального опыта. К этому моменту фигура Бонфиля Батальи начинает обрастать различными мифами [Anta Félez, 2000]. В кварталах городских окраин стали появляться дома культуры, названные его именем. Авторитет идей ученого вышел за границы антропологической гильдии, а проблематика «индейского ренессанса», проживаемого регионом, получила столь необходимый общественный резонанс.
Подтверждение правоты Бонфиля Батальи о важности этнического фактора пришло из другой части Латинской Америки. Первое общенациональное индейское восстание мая-июня 1990 года, начавшись с захвата церкви Санто-Доминго (исп. Iglesia de Santo Domingo) в колониальной части Кито, быстро распространилось по всей горной части Эквадора. Данный факт положил начало процессу признания коренного населения как участника политики. Однако до явлений подобного порядка на своей родине автор всеми признанной «Глубинной Мексики» не дожил. Пройдет еще несколько лет, и 1 января 1994 года, в день, когда вступило в силу Североамериканское соглашение о свободной торговле (NAFTA) между США, Канадой и Мексикой, все мировые СМИ передадут информационные сообщения о восстании сапатистов в Чиапасе.
Практика на рубеже ХХ – ХХI столетий показала, что страна, богатая своим доколумбовым наследием, хотя и многими отрицаемым, оказалась весьма далека от богатства, а также того, что в широком смысле принято именовать развитием. Вместо этого наблюдался затяжной экономический кризис, долговые обязательства и подчинение требованиям международных финансовых институтов. Подобная зависимость не позволила государству решить проблемы, с которыми ежедневно сталкиваются рядовые граждане. Сам же Бонфиль Баталья предлагал в качестве решения создать новый национальный проект, где будут объединены две Мексики – «глубинная» и «воображаемая», органично дополняющие друг друга. Возможно, это стало бы, по мнению ученого, жизнеспособным решением для страны: сосуществование необязательно подразумевает противостояние, но может вырасти в плодотворные и гармоничные отношения. Речь идет о том, чтобы взять из «глубинного» позитивный и эффективный опыт, вместо того чтобы его отрицать. По этому поводу ведется много споров, и, несомненно, они будут продолжаться и далее. Спустя четверть века индейская тематика всё чаще упоминается официальными лицами. Так, в 2019 году тогдашний президент Мексики Андрес Мануэль Лопес Обрадор направил письмо королю Испании Филипп VI с требованием принести извинения коренным народам Америки за убийства, совершенные во время завоевания континента. Однако, несмотря на подобную риторику, национальный проект Мексики Бонфиля Батальи по-прежнему остается недостижим.
Представленная книга заставляет задуматься о той идентичности, которая была потеряна из-за длительного периода колонизации, ввиду чего полное восстановление утраченных корней является для современного мексиканца задачей средне- и долгосрочной перспективы. Трудности в ее реализации заключаются том, что остается всё меньше тех, кто способен помочь восстановить традиционную индейскую культуру и сохранить корни мезоамериканской цивилизации, о которой рассуждает Бонфиль Баталья на страницах своей книги.
Тезисы Бонфиля Батальи содержат в себе некоторую неоднозначность, особенно там, где он говорит об экономической самодостаточности автохтонных сообществ. Речь идет о том, что в общинах товары производятся лишь в количестве, необходимом для покрытия их собственных нужд. Подобная экономическая модель поддерживается антропологом, однако в ней прячется определенный вызов системе капиталистических отношений. Таким образом, предложение следовать курсом снижения потребления не находит отклика у современных латиноамериканских обществ, которые скептически относятся к любым альтернативным проектам. С подобными заявлениями ученый выглядит идеалистом и утопистом. Однако Мексика всё еще остается кладезем традиционных знаний, и нужно постараться не растратить окончательно ее идентичность, а передать это наследие будущим поколениям. В этом смысле концепция «Глубинной Мексики» может выступить инструментом сохранения «тысячелетней цивилизации».
Почему же мы наблюдаем факт отрицания этой самой «Глубинной Мексики»? Возможно, всё дело в недостаточной осведомленности обычного гражданина о богатстве традиций, существовавших до прибытия испанцев на континент? Отдельные религиозные и народные праздники, взятые из того периода, которые всё еще остаются частью латиноамериканской повседневности, – лишь «верхушка» айсберга. Для обывателя остается скрытым их истинное значение. Их воспринимают как лишние выходные, когда можно провести время в кругу семьи. Чтобы появились вопросы об их [праздников] изначальном содержании, возможно, должна быть проведена соответствующая просветительская работа. Таким образом, перед системой образования может быть поставлена огромная задача – вернуть интерес к той части традиционных знаний и особого видения мира, которые были отняты или загнаны в тень. Разумеется, найдутся те, кто может обвинить Бонфиля Баталью в манихействе и потворстве националистическим идеям в полиэтничном государстве, в том, что на страницах своего идеалистического манифеста он романтизирует индейский мир [Levi, 1998], а Эдуардо Нивон критикует антрополога за ошибочное программное видение будущего в рамках «глубинного» проекта [Anta Félez, 2000].
Сегодня мысль Бонфиля Батальи на удивление актуальна, особенно в контексте признания культурного плюрализма и критики неолиберальных реформ, которые лишь усиливают дальнейшую маргинализацию социально исключенных групп. Примером могут служить недавние издания его книги «Глубинная Мексика» на французском, португальском и корейском языках. Это открывает наследие ученого более широкой аудитории, так как данную книгу можно поставить в один ряд с другими классическими трудами по антропологии. Периодически проводятся мероприятия, посвященные памяти Бонфиля Батальи, на которых происходят дискуссии о его значимости для современной антропологической науки Мексики. Так, по мнению представителя Национального института антропологии и истории Диего Прието, Бонфиль Баталья остается одним из самых важных «мексиканских антропологов последней трети двадцатого века, оказавшим наибольшее влияние на дискуссию внутри дисциплины на протяжении четырех десятилетий прошлого века» [Martínez Torrijos, 2021], чьи работы помогли целому поколению исследователей.
С момента первой публикации «Глубинной Мексики» мир пережил значительные изменения, а некоторые идеи могли устареть. Однако новостные сводки свидетельствуют, что проблематика, к которой обращался Бонфиль Баталья, не только не исчезла, но и заметно обострилась. Как отмечает антрополог Артуро Аргета, влияние Гильермо Бонфиля Батальи распространилось и на другие социальные науки, так как в его текстах предвосхищаются вопросы об отношениях человека и природы. Мексика обладает большим биологическим и культурным разнообразием, и не последняя роль здесь отводится представителям коренного населения, подчеркивает Аргета [Martínez Torrijos, 2021]. С позиций «Глубинного» проекта земля (а шире – природа) не может рассматриваться в качестве товара. Сам Бонфиль Баталья пишет, что «с ней существует гораздо более глубокая связь». Такая трактовка часто противопоставляется логике экономической целесообразности и реализации различных инфраструктурных проектов. Из истории современной Мексики на слуху недавние инициативы по строительству туристической железной дороги на Юкатане («Поезд майя»), а также проект транспортного коридора на перешейке Теуантепек, вокруг которых шли многочисленные споры с местным населением. Всё это демонстрирует тот факт, что с подачи таких мыслителей, как Бонфиль Баталья, концепции «индейского», теория культурного контроля и деколонизации сегодня получают огромный резонанс в различных сферах как внутри Мексики, так и за ее пределами.
Александр Шинкаренко
Anta Félez J. L. Alrededor de Guillermo Bonfil Batalla. Hablando con Eduardo Nivón // Gazeta de Antropología. 2000. No. 16.
Bonfil Batalla G. et al. De culturas populares y políticas culturales // Culturas populares y política cultural. México: MNCP/SEP, 1982. P. 9–22.
Bonfil Batalla G. La teoría del control cultural en el estudio de los procesos étnicos. México: Papeles de la Casa Chata, CIESAS, 1987a.
Bonfil Batalla G. México profundo. Una civilización negada. México: Fondo de Cultura Económica, 1987b.
Levi J. M. México Profundo: Reclaiming a Civilization by Guillermo Bonfil Batalla and Philip A. Dennis // American Ethnologist. Aug. 1998. Vol. 25. No. 3. P. 543–544.
Martínez Torrijos R. Recientes traducciones de México profundo prueban la vigencia de las ideas de Bonfil Batalla // La Jornada. 20 de julio de 2021. P. 4.
Pérez Ruiz M. L. Guillermo Bonfil Batalla. Aportaciones al pensamiento social contemporáneo // Cuicuilco. 2013. Vol. 20. No. 57. P. 115–136.