Днём перед игрой прошёл небольшой дождь, но это скорее плюс. Он как следует прибил пыль, которой в городе было в достатке и, самое главное, принёс с собой прохладу. Это вкупе с легким ветерком обещало сделать вечер приятным. Играть в такую погоду — настоящее удовольствие.

А вот что было для меня неприятным, так это бутсы, в которых мне предстояло играть. Размер-то мой, сорок первый. Но вот исполнение! Эти советские шестишиповые ноунеймы казались мне каким-то испанским пыточным сапогом, честное слово.

Они бесконечно далеки были от тех бутс, к которым я привык. Но с этим ничего сейчас поделать нельзя.

Потом, когда я сменю футбольную прописку, можно будет что-то придумать, а пока что нужно брать, что дают.

Матч был назначен на семь часов вечера, учитывая то, что сегодня вообще-то выходной, могли начать и пораньше: как никак не нужно ждать, пока работяги вернутся домой после работы и соберутся на местном стадионе. Хотя, по-большому счёту, разницы нет, главное, что игра будет.

Я, как очень дисциплинированный футболист, пришёл за час до игры.

И обнаружил, что я первый. Пока что на стадионе практически ничего не напоминало, что скоро игра. О ней говорила только свежая разметка поля — её не стали наносить после тренировки, как будто чувствовали, что будет дождь, и закончили с ней, когда я с Колькой появился на стадионе.

Плюс Петрович, старый, но бодрый завхоз, открыл дверь нашей раздевалки, огляделся, увидел нас и тут же позвал:

— Ага, Сергеев, раз уж ты с приятелем пришёл так рано, то давайте помогайте мне.

Делать нечего, пришлось нам немного поработать.

Хотя немного — это как посмотреть: минут тридцать мы с Колькой были заняты очень плотно. Натянули сетки, поставили угловые флажки, прибрались вокруг поля вообще и на трибунах в частности. Хорошо хоть, сейчас время такое, что обычного для меня мусора, типа разного пластикового хлама, не было — никаких тебе стаканчиков из-под кофе, бутылок, крышек и прочей гадости. Только мусор, скажем так, естественного происхождения. Вокруг поля росли деревья, извечные российские тополя, от пуха которых мы и очищали места для зрителей.

Финальным аккордом стала подготовка табло. Петрович вынес из раздевалки таблички с названиями команд. Я ожидал, что наши соперники будут обозначены безликим «гости», но нет — видимо, таблички готовил человек с каким-никаким художественным вкусом, и названия — и Торпедо, и Урожай — были написаны очень красивым шрифтом, со всякими там закорючками и завитушками. Города, правда, не удостоились такой чести, но всё равно общее впечатление от табличек было приятное. От них веяло какой-то провинциальной душевностью.

Впрочем, это же с полным правом можно сказать и обо всём, что меня сейчас окружало. Местный парк культуры и отдыха буквально дышал покоем и комфортом. Из-за деревьев виднелось работающее колесо обозрения, на асфальтированных аллеях прогуливались парочки и женщины с колясками, из динамиков звучало советское ретро, а возле кафе с очень советским названием «Встреча» продавали на вынос мороженое и пирожное.

В общем, местные наслаждались законным отдыхом в свой выходной.

* * *

Пока мы культурно облагораживались — как известно, труд сделал из обезьяны человека — появились как игроки Торпедо, так и наши соперники. Урожай приехал на симпатичном лупоглазом автобусе, который остановился за пределами парка, и игроки в желто-зеленой форме — видимо, переоделись они в автобусе — оккупировали часть лавочек.

Игроки же Торпедо, как и полагается хозяевам, заняли раздевалку.

— Молодец, Сергеев, — похвалил меня Прокопенко, когда мы с Колькой закончили готовить стадион к игре, — хорошая работа. Так, молодой человек, — это уже было сказано моему приятелю, — раз уж вы так так плодотворно поработали, то и следить за счётом и менять цифры на табло тоже вам. Думаю, что вы справитесь.

— Конечно, справлюсь! — обрадованно ответил Колька и рысью устремился на своё рабочее место. Я же остался один.

— Слава, ты сегодня начнёшь игру в запасе, — снова заговорил Прокопенко, — но можешь не переживать, я тебе в любом случае дам поиграть. Сколько-то минут на поле ты получишь.

— Это очень расплывчато, товарищ старший тренер, — ответил я ему подчеркнуто официально, — «сколько-то минут» — это может быть и целый тайм, и две минуты перед финальным свистком.

— Да, ты прав, где-то в этом промежутке и будет твоё время на поле. А сколько точно, будет видно по ходу игры. Всё, Слава, мы закончили.

Закончили так закончили, я бы, конечно, на месте Прокопенко выпустил себя в старте, но и тренера Торпедо тоже можно понять. Я, несмотря на всю показанную технику, всё-таки мальчишка. А у нас тут серьезное соревнование — Чемпионат области по футболу среди ЛФК.

Подумав об этом, я было улыбнулся, но потом подавил в себе улыбку — это для меня прежнего любительские соревнования в глухой российской провинции были чем-то исчезающе малым. Здесь и сейчас всё по-другому. Пока что у меня есть только это, значит, надо подходить к соревнованию максимально серьезно.

Тем более что соперник у нас сегодня по местным меркам серьёзный. Урожай в прошлом году финишировал третьим, пропустив вперед только две команды из Орла, нашего областного центра. Торпедо-же финишировало в прошлом сезоне во второй половине турнирной таблицы, заняв двенадцатое место. В этом году дела у моей новой команды получше, мценские футболисты идут седьмыми.

* * *

Перед игрой я, как и все остальные футболисты Торпедо, размялся на одной половине поля, Урожай сделал то же самое на другой, а потом я, как и еще несколько игроков в бело-чёрной форме, отправился на скамейку запасных. Последняя, как и полагается, была расположена рядом с центральной линией, напротив трибуны.

А она, трибуна, как, впрочем, и всё свободное место вокруг поля, была заполнена народом. К началу матча собралось очень много зрителей, по провинциальным меркам, конечно — как бы не под тысячу человек пришло посмотреть на нас.

И это заставило меня задуматься и вспомнить прошлое. Ну или будущее.

Увиденное здесь резко контрастировало с покинутым мною временем. Там условия и для игроков, и для зрителей практически всегда были на голову выше, само собой, речь идёт о турнирах сравнимого уровня. Любительский футбол в провинции можно было посмотреть в куда большем комфорте: очень многие, если не все, вот такие стадиончики обзавелись трибунами с козырьком; газон, если он натуральный, содержался в образцовом порядке и был зачастую с подогревом; там же условия не позволяли покрытие было искуственное, или вообще игры проходили в манежах.

Но зрителей любительский футбол в будущем привлекал на порядок меньше. Чтобы какой-то матч с участием любителей собрал больше тысячи зрителей — это должно быть настоящим событием, типа приезда условного Спартака в гости к команде из районного центра на матч кубка России. Тогда да, зрители придут. Да и то, они, скорее всего, будут болеть не за местных любителей, а за приезжих.

Здесь же людям было всё равно на то, какой уровень у их команды: болельщики тут ходят поддержать условного Димку, который в пятом цехе фрезеровщиком работает, и Ваську, водителя скорой помощи, то есть таких же, как они, по-хорошему простых людей. И это прекрасно.

* * *

Пока я предавался пространным рассуждениям, игра началась. Гости захватили инициативу, и наши нападающие были на голодном пайке. Пара атакующих игроков Торпедо очень и очень редко получала передачи, и для того, чтобы получить мяч, мужикам приходилось постоянно вступать в борьбу с футболистами Урожая.

Игроки же гостей, в составе которых выделялся очень высокий центрфорвард под 11 номером, раз за разом проходили по флангам и навешивали в нашу штрафную.

Само собой, адресатом для их верховых передач и была эта чуть ли не двухметровая каланча.

За первые пятнадцать минут одиннадцатый номер гостей четыре раза становился адресатом передач, и три попытки он довел до удара. Один раз наш вратарь Миша Жабский, в миру водитель на местном спиртзаводе, в прыжке перевёл мяч на угловой, а еще раз одиннадцатый номер попал в штангу.

Ну а третий удар стал для футболиста Урожая результативным. С точки зрения техники, ударил он не очень качественно, да в прыжке, но мяч после удара полетел не в створ ворот, а вперед и вниз. Он ударился об утоптанную землю во вратарской и только потом залетел под перекладину. Жабский, как мне показалось, никак не ожидал такого корявого удара и был дезориентирован попаданием мяча в землю.

В итоге под недовольный гул зрителей Колька сменил нолик под названием гостевой команды на единичку.

Через десять минут наше отставание в счете увеличилось. Потерю в центре поля в исполнении нашего капитана Юры Колесова, игравшего на позиции инсайда, Урожай буквально в два паса преобразовал в удар из-за пределов штрафной.

Жабский в красивом прыжке достал мяч, летевший в левую шестерку, и перевёл его на угловой, с которого гости нам и забили: всё тот же одиннадцатый номер гостей замкнул навес на дальней штанге. 0:2 к середине первого тайма.

— Кто-нибудь знает, откуда эта каланча у Болхова взялась? В прошлом году его с ними не было, — спросил Прокопенко, обращаясь сразу ко всем, кто был рядом, а потом принялся изучать список игроков, который подали наши гости. — В заявке он значится, как Савин Александр, надо же, какое совпадение. (Александр Савин, советский волейболист, чемпион олимпийских игр 80-го года в Москве, прим. автора). Чего он в Урожай попёрся? Играл бы в волейбол.

— У Болхова волейбольная команда тоже Урожаем называется, — ответил один из запасных Торпедо. — И Савин и в ней тоже играет. Они в апреле к нам приезжали. Он был в составе.

— Понятно, многостаночник, значит, — сказал Прокопенко и тут же выскочил к кромке поля и закричал, обращаясь к Олегу Матвееву, нашему последнему защитнику, который был самым высоким игроком в Торпедо: — Матвей, Матвей, играй с одиннадцатым, с одиннадцатым! Всё время будь с ним.

Матвеев явно услышал тренера и, бросив свою изначальную позицию, стал играть персонально против Савина.

Это частично помогло нам — высокому нападающему Урожая стало играть сложнее.

Правда, в атаке у нас по-прежнему ничего не получалось, плюс гости еще и подкорректировали тактику в нападении.

Они всё также играли через фланги, но теперь вместо навесов начали штамповать прострелы низом. Один из них в итоге превратился в третий мяч в наши ворота. Перед самым перерывом один из наших защитников срезал мяч в собственные ворота.

* * *

В перерыве разговор у нас шёл на повышенных тонах. Прокопенко даже специально увёл команду в тесную раздевалку, чтобы там как следует напихать своим футболистам.

При этом он не выделял кого-то особенно, все три линии — и защита, и полузащита, и нападение — на фоне гостей смотрелись бледно. Игроки, кстати, не сильно отставали от своего тренера и тоже активно высказывались. Само собой, лексикон использовался не очень цензурный, вернее, даже совсем не цензурный. Проще говоря, матерились в Торпедо как сапожники. Хотя в этом нет ничего удивительного.

Бурная реакция игроков, кстати, была еще одним отличием любительского футбола восьмидесятых от того, что помнил я. Если бы у любого из тренеров, с которыми я работал, игроки устроили балаган в раздевалке, то реакция была бы самая жёсткая, вплоть до выставления на трансфер.

Здесь же эмоции кипели.

Под конец перерыва, когда тренер и игроки выговорилась, Прокопенко, наконец, обратил внимание и на меня.

— Так, Сергеев, сменишь Федора сразу после перерыва. Терять нам всё равно особо нечего, так что я решил дать тебе как следует поиграть. Так что удачи.

— Спасибо, Иван Петрович, — обрадованно сказал я, — вы не пожалеете!

— Посмотрим, — ответил он, — всё, мужики, пора на поле. И постарайтесь хотя бы во втором тайме не обосраться так, как в первом.

* * *

Когда я вышел на поле, заметил улыбку сразу у нескольких игроков Урожая. Смирнов считался основным нападающим нашей команды, и то, что его сняли с игры, можно было расценить, как своеобразный белый флаг. Особенно учитывая, что вместо него вышел совсем еще пацан.

Впрочем, меня эти снисходительные улыбки мало волновали, через сорок пять минут посмотрим, кто и как будет улыбаться.

Первый раз в своей новой карьере я получил мяч в официальном матче на сорок седьмой минуте игры с Урожаем. Гости упустили мяч за лицевую, и Игорь Федоров, из-за которого я сейчас и играю, выбрасывал аут.

Он увидел, как я отлип от своего опекуна, и тут же бросил мяч на меня. Отлично, это то, что надо.

Я принял мяч на грудь, стоя спиной к чужим воротам, точно на центральной линии.

Опустил его на землю и тут же пяткой прокинул между ног подбежавшего игрока гостей.

Прокинул, а сам резко развернулся и сделал рывок. Легким, едва ощутимым касанием левой ноги сменил направление движения мяча и ушёл в лицевую линию от еще одного футболиста гостей.

Переключаюсь на следующую передачу и смещаясь к углу штрафной, прохожу по флангу.

Когда до штрафной оставался примерно метр, я красиво ушёл от уже третьего по счёту игрока Урожая, тот попытался выбить у меня мяч в подкате. Я успел и мяч над ним прокинуть, и перепрыгнуть катящегося по траве защитника.

Вхожу в штрафную, периферийным зрением вижу, что Колесов, Федоров и еще кто-то бегут в центре и на другом фланге. Все трое вроде как закрыты, но прострел сделать можно, хоть и на удачу.

А можно и не делать, а только показать его. Что я и делаю, всем телом делая вид, что будет пас вдоль ворот.

И вратарь Урожая решил, что я не буду бить, и вышел на перехват. И как только он это сделал, я сильно и точно пробил низом в ближнюю шестерку.

Пойманный на противоходе страж ворот Урожая даже не дернулся. Есть мой первый гол! Торпедо размочило счёт! 1:3.

Само собой, наши болельщики встретили этот гол форменным взрывом эмоций. Крики восторга наверняка были слышны в каждом уголке немаленького парка.

Разумеется, и партнеры меня поздравили с этим голом. Он и правда получился неплохим.

Но это всего лишь один гол, игра еще далека от финала.

В следующий раз я получил возможность проявить себя через семь минут. Урожай заработал очередной угловой, и в нашей штрафной собрались все игроки Торпедо. Все, кроме меня.

Я решил, что делать мне в этой давке совершенно нечего, и лучше я постараюсь подкараулить вынос из нашей штрафной.

В итоге так и получилось, Жабский в последний момент смахнул рукой мяч с головы Савина. Потом Колесов немного коряво, низом вынес футбольный снаряд из нашей штрафной, и я на долю секунды опередил игрока Урожая.

Обработал мяч и тут же пошёл ускорился и, разгоняясь, пошёл в дриблинг. Если бы я был на пике своей физической формы, то просто-напросто убежал бы от медлительных по меркам большого футбола игроков Урожая. Но сейчас мне еще далеко до моего максимума, так что убежать не получилось.

Зато получилось на максимум использовать дриблинг, по пути до чужой штрафной я обыграл четверых игроков в зеленом.

Вошёл в штрафную и тут же, не сближаясь с вратарём, пробил в правую девятку. Удар получился подкрученным и таким, что даже у куда более мастеровитого стража ворот было бы очень мало шансов вытащить этот мяч.

Вратарь Урожая, само собой, не справился. Есть второй мяч!

Наверное, если бы дело было в хоккее, то тренеры наших соперников взяли бы тайм-аут, слишком уж много у меня получалось, и с этим точно надо что-то сделать.

Но тайм-аутов в футболе нет, поэтому тренер Урожая просто что-то сказал паре своих футболистов, которые подбежали к нему.

Что именно он сказал, стало понятно буквально через пару минут. Меня принялись опекать аж двое.

Идея хорошая, но силы слишком не равны.

* * *

Получаю мяч в центральном круге примерно за десять минут до конца. Я принял мяч спиной к чужим воротам, так что оба опекуна сзади меня.

Аккуратно подбиваю мяч правой ногой так, что он перелетает сразу двоих. И пока мяч летит, я разворачиваюсь, оббегаю этих бедолаг и ловлю мяч носком правой бутсы.

Рывок, налево, прокидываю мяч между ног одного защитника, ухожу от подката в исполнении другого и, не входя в штрафную, бью во всё тот же правый верхний.

Еще один отчаянный, но бесполезный прыжок вратаря Урожая, и я победно вскидываю руки! Есть третий гол! Счёт равный!

И еще есть время, чтобы добить Урожай!