Четверг.

Еду в поезде. Владимир меня проводил в 8-30 утра. Сейчас звонит, говорит, пива взял, а ты так быстро уехал. Не с кем посидеть. Позвонил Тоне, она с Мариной на пляже. Буду в Питере в 21–52. Ехать еще 11 часов.

Поездка была удачная. Повезло с погодой, практически не было дождя, так вчера немного покапало. Очень здорово, что повидал Колю, брата Лины. Помню его со студенческих лет. Он бывал у Асташовых.

С Исой общались. По-моему, он жалеет, что не смог вырваться к Асташову. Запомнилась рыбалка, все, кроме комаров, было просто супер! Почти ничего не поймали, получилось, что мои три окушка и одна плотвичка – самый большой улов. А я ведь не рыбачил лет сорок! Володя взял щуренка на спининг. Но главное – не результат, сам процесс. А еще – общение. Ночь у костра с друзьями. Выпили литр водки на троих за ночь. Вовка купил вологодскую под наш случай, называется «Рыбка-25». Сварили картошку с тушенкой. Угомонились к часам четырем, но и потом почти не спали. Вернулись к часам 12.

Пошли и искупались в Кубене. Поели и завалились спать Часов до 16. Потом пошли гулять по Харовску. Купили мне еды на обратную дорогу и пива. Посидели на лавочке в центре города. Пива попили. Перед сном смотрели фотографии, что Асташов наделал на рыбалке. Последнюю ночь провел в обществе пса Тули. Он ночевал у меня в комнате. Утром завозился, я встал, выпустил его, но он сразу попросился к хозяевам. Еще поспал немного. Владимир разбудил к поезду.

Вагон потихоньку высвобождается, в 12 будем в Череповце. Моя соседка Лидия, весьма разговорчивая, там выходит. Рассказала мне всю свою жизнь, читала стихи свои. Весьма посредственные.

Пытаюсь вспомнить наши разговоры с Асташовым. Говорили мы много, но о чем? Я на рыбалке несколько раз повторял: «Завтра ты мне все это повторишь», а когда завтра проснулись – я и не помнил ничего. А ведь что-то интересное обсуждали. надеюсь, вспомню еще.

Проехали полпути. В Череповце обновился весь состав моего купе. Одни вышли, другие сели. Пообедал, пивка попил, читаю ИЛ № 5-12. Ян Краковский «Мое свидетельство миру». События 1939 года. Раздел Польши между СССР и Германией. Жесть! Лягу и буду дальше читать. Тоня читала и была в шоке.

Очень рад своей поездке. Мы многое вспомнили с Володей. Он рассказывал, как мы ездили друг к другу в гости. Он приезжал в Лаголово несколько раз. Даже показал мне скороварку, которую мы с Эмкой подарили Лине на день рождения. Еще жива была Эммочка! Я этих деталей конечно не помнил. Боже! Куда улетели годы?

Володя вспоминал, как бывал у меня в Козицкого несколько раз. Удивлялся моим организаторским способностям. Говорили мы и про «Сад Эпикура». Считает, что его надо сохранить как клуб. Я об этом клубе писал в Журнале «Клуб и художественная самодеятельность». Одна выпускница Института культуры даже диплом писала об этом клубе. С осени попробую проводить встречи в Державина.

Еще Асташов вспоминал мою маму, когда бывал в Уфе. Очень тепло вспоминал. Она даже на рынок его брала, «носильщиком», наверно.

Лежу в поезде, пытаюсь читать. В Вагоне душно, но у меня открыто окно и хорошо продувает. Вспоминаю запах костра в лесу. Удалась поездка на все 100 %. Но я вовремя уехал. 15-го к ним приезжают их дети и внучки. Надо было дать им прийти в себя и отдохнуть от моего визита.

Подъехали к Тихвину. Мы в Ленинградской области. Это хорошо.

А вот и Волховстрой проехали. Последняя крупная станция перед Питером. Но пару часов еще надо ехать. У нас в купе едет большая семья. Молодая еще мать с тремя сыновьями. Старшему – лет 25. Его зовут Андрей. Средний, слегка откормленный, лет 13 – Рома. Долго спал на верхней полке. Потом встал и стал учить младшего Кирилла сначала счету, потом алфавиту. А тот – настоящий Егоза, залезет на полку и тут же слезет. И так весь день. Еще в садик ходит. Отношения между братьями очень трогательные, заботливые, но без сантиментов, жесткие. Могут и «по жопе» дать младшему. Мама в воспитательный процесс вмешивается в случаях крайней необходимости. Дала по рукам Роме за то, что он что-то пролил. А старший молча все вытер и навел порядок. А сам Рома приструнил младшего шлепком по заднице. Тот обиделся на пять секунд. Насупившись полез на полку. Рома дал ему что-то вкусное и лимонаду. Кирюша тут же и забыл про обиды.

Пропустил звонок от жены, задремал. Звоню. Отчитывается: купила босоножки, удобные. Довольна! Лишь бы повод был. Чувствую, скучает. А обещала не скучать: «Не успею, ты же так быстро вернешься».

Ну вот! Сижу в электричке на 23–10 на Павловск. Мое «путешествие» подходит к концу. Звоню Асташову. У меня «пропущенный» от него. Говорит письмо отправил по электронке и фотографии. Юра Бойцов ему звонил. Владимир сказал, что я заехал к нему ненадолго, что сразу поехал в Ломоватку. Святая ложь! Асташовы порассказывали, как он им надоел одно время, чуть ли не каждую неделю приезжал. Без предупреждения.

Еще ему звонил Иса. Удивился, что я уже уехал. Я тут же Исе позвонил, отчитался о поездке. Договорились, что приеду на Каспий в начале августа. Он на днях уедет в Саратов, подлечиться в больнице.

Вовка – один дома. Лина ушла к матери. «Болтаюсь по участку и не знаю, куда себя деть. Ты уехал и скучно стало…» Сетует, что быстро свалил.

Все, поехала электричка. Через полчаса буду дома. Кончилось и мое путешествие. Я счастлив. У меня есть на Вологодчине настоящий искренний друг. Мы оба рады, что сумели друг друга повидать. Все!

А вот последние страницы дневника «День за днем».