Наблюдая за происходящим перед моими глазами, я всё больше убеждался, что пределу ужаса, охватывающего мой разум, совершенно нет никакого конца. Несколько раз думал, что сердце действительно прекратит биться от страха, не выдержав такого потрясения. В первый раз это произошло, когда я почувствовал, как яд из этого мерзкого вина начал понемногу проникать в мою кровь, и конечности всё сильнее, постепенно, но неуклонно отказывались двигаться. А ведь я сразу заподозрил неладное, когда только услышал о небывалой щедрости древнего лича. И действительно, где это видано, чтобы нежить угощала живых? Но это не помешало всем солдатам в нашем лагере с удовольствием нализаться этой отравы. Да и я хорош, ведь стоило мне увидеть, что все старшие офицеры без всякого сомнения опрокидывают один кубок за другим, причём даже старый рыцарь Корвин не отказал себе в этом удовольствии, так я сразу и потерял бдительность и хоть какую-то осторожность. Поддался этой всеобщей и — теперь понимаю — неуместной радости, охватившей наш временный лагерь. С другой стороны, чего было бояться? Все самые сильные воины и маги рядом с нами, тут скорее древний лич должен был чувствовать себя неуютно. Но как оказалось, всё было абсолютно не так.

Когда я понял, что все вокруг оседают на землю, да и вообще, ведут себя словно гнилые мешки с зерном, меня спасло не моё самообладание, нет. Просто онемевшее тело не дало мне совершить ошибку и случайно пошевелиться, выдав тем самым, что я не потерял сознание, как сделали это рядовые солдаты, уткнувшиеся лицами в серый песок под ногами. А когда до меня, наконец, начал доходить смысл слов, что выкрикивал в ярости полковник Овцев господину Корвину, то на мгновение мне показалось, что сердце остановилось окончательно. Голос моего непосредственного командира разобрать из-за расстояния было невозможно, но того, что говорил ему полковник на повышенных тонах, было более чем достаточно, чтобы понять общую мысль. Нас продали. Нет, не нас, меня. Меня продали, как гнилой, протухший арбуз. Меня, мага, достойно прослужившего столько лет на благо Герцога, наследника благородной семьи, продали на растерзание мерзкой нежити, словно я не ценнее дерьма нургла. Потому что, судя по словам древнего лича Нуйэрия и полковника Овцева, главным товаром выступал именно старый рыцарь Корвин, будь он проклят, злобная тварь. Для этого и нужен был тот шутовской бой с непомерно слабым мёртвым рыцарем, чтобы господин Корвин мог продемонстрировать свои незаурядные боевые возможности. А нас! Всех нас просто отдают в довесок, как что-то незначительное!

По правде говоря, я впал в некую прострацию или, лучше сказать, отчаяние, затопившее меня с головой. Это состояние, описать его словами, наверное, не удастся. Тело отказывалось двигаться, замерев с довольно глупым выражением лица, как мне кажется, прямо за походным столом. А в моей руке так и осталась зажата кружка с отравленным вином. К сожалению, я не мог осмотреться, да что уж там, и голову повернуть не получалось. Так и застыл, наблюдая за старшими офицерами. Может, не понимай я всей ситуации, моё сердце сейчас не разрывалось бы от ужаса, предвкушая предопределённую мне судьбу.

Разговор офицеров не продлился долго, и продавшие нас твари покинули пределы нашего лагеря и окрестности крепости Халот Джерэм вообще. При этом весело посвистывая, как мне показалось. Конечно, возможно, это был ветер, но довольные лица старших офицеров говорили мне об обратном. Древний лич, вместе с шестью могучими телохранителями, тоже довольно спешно покинул наш временный лагерь, даже не удостоив напоследок нас своим вниманием.

Погружённый в свои мысли, борясь с отравлением и помутнением рассудка, отметая одну безумную идею спасения моей жизни за другой, я пропустил момент, когда прибыли скелеты-грузчики и начали утаскивать рядовых солдат и полевых магов в крепость. Описать, как похолодели мои конечности, которые до этого уже потеряли всякую чувствительность от парализующего яда, будет недостаточно, чтобы понять охватившие меня безумие. Моё сердце клокотало, пытаясь разорваться на куски в грудной клетке, потому что все остальные части моего тела отказывались меня слушаться. И только сердце, по всей видимости, ещё надеялось спастись. Тела моих соратников, боевых братьев, грузили словно мешки. Конечно, я не был близок ни с кем из них, потому что даже Талера Соятова мне было сложно назвать другом. Но в этом мире, наполненном бесчисленным количеством мертвецов, они были последними представителями моего вида. Да что уж там, они были моей последней надеждой на спасение.

Но вот двадцать ветхих скелетов загрузили на свои спины двадцать недвижимых человек с края нашего лагеря и в полной тишине отправились в свою крепость. Поначалу я подумал, что и мой слух отказал. Настолько происходящее перед моими глазами было ужасно для меня. Абсолютная тишина. Ни скелеты, ни даже в принципе имеющие разум мёртвые рыцари не произнесли и слова за прошедшие полчаса. Звуки песка под ногами скелетов и завывание ветра в тот момент ушли на второй план и не воспринимались мной вообще. До такой степени ужас овладел моим разумом. И хоть моргнуть я не мог из-за яда, но контакт с происходящим перед моими глазами потерял. Потому что момент, когда скелеты забрали ещё сорок солдат, я вспомнить не могу.

Душераздирающий вопль мёртвого рыцаря вывел меня из прострации. Господин Корвин за какие-то несколько мгновений буквально растерзал четырёх рыцарей охраны. А дряхлых скелетов превратил в пыль ударами своего огромного тесака, кажется, не заметив и малейшего сопротивления с их стороны. Как он смог перебороть яд в вине, я не могу даже представить. Но это было неважно в тот момент. Мне хотелось вскочить и закричать, что я ещё жив, что меня нужно спасти. В это мгновение мой разум затопила надежда. В голове пронеслись те случаи, когда старый господин Корвин своими действиями вырывал из когтей смерти его подчинённых. Сколько раз это происходило только на моей памяти, наверное, даже не сосчитать. Моя радость и надежда на, несомненно, невероятное спасение из однозначно гибельной ситуации были разрушены буквально через десять вдохов после того, как последний скелет обрушился на серый песок бесформенной грудой костей. Старый рыцарь сделал то, чего я не мог ожидать в принципе. Мне было бы ещё понятно, если бы он сразу же решил сбежать в одиночку, не пытаясь спасти более слабых солдат, по сравнению с ним, конечно.

Но то, что произошло дальше, заставило меня на мгновение потерять сознание от охватившего меня ужаса. Сердце не выдержало и закололо в груди невыносимо больно, заставляя тело биться во внутренних судорогах несколько мгновений. И если страх перед смертью в лице скелетов и нежити, в общем-то, был хоть в какой-то долговременной перспективе, ведь не убили же нас сразу, то вот действия господина Корвина предрекали лично мне смерть уже в ближайшую минуту.

Быстро, как в бою, он бросился к ближайшему в лагере полевому магу. Массивный тесак в руках старого рыцаря сменился небольшим артефактным кинжалом. Ловко, не хуже профессионального лекаря, господин Корвин аккуратно приподнимал головы лежащим на песке последним аристократам в этом лагере и пробивал отточенным движением висок. Я смотрел и не мог поверить своим глазам, его обязательно казнят за убийство полевых магов! Почему он нарушает законы Герцога⁈ Зачем он это делает⁈

Кровь в этом мире, лишённом красок, была чёрного цвета почти у всех существ. И стекающая с кинжала господина Корвина, этого чудовища, не была исключением, но запах, который начал медленно распространяться по территории нашего бывшего лагеря уже после нескольких убитых магов, заставлял желудок внутри меня биться в болевых спазмах, пытаясь вывернуться наизнанку. А кинжал старого рыцаря всё так же быстро продолжал мелькать в руках этого чудовища. В его движениях не было и чуточку сомнений. Он действовал примерно с той же скоростью, как и во время сражения с нежитью. Одного за другим. Не останавливаясь для раздумий или сожалений. Не глядя на лица и звания, на происхождение. Он забирал появляющиеся свитки умений над мёртвыми телами, осушая при этом своих боевых товарищей не хуже древнего вампира. А ведь со многими он служил не меньше пяти лет плечом к плечу. Неужели для него это совсем ничего не значит?

При этом господин Корвин не трогал простых солдат! Почему этим ничтожествам он оставлял жизнь⁈ Никто из полевых магов, лежавших сейчас на сером песке, не заслужил такой участи, это однозначно. Чем эти аристократы могли так прогневать старика Корвина⁈ Не все же они пытались отравить его, и если это так, то что он сделает тогда со мной⁈ Смотреть на это чудовище было невыносимо страшно. От напряжения я даже забыл, что мне всё ещё нужно дышать.

Вся левая рука старика была покрыта кровью, и крупные капли обильно орошали песок под его ногами, оставляя кровавый след за этим монстром, от одного тела к другому. Я бы хотел отвернуться и не смотреть на кровавую бойню. Это было действительно ужасно, дожидаться, когда безумная тварь придёт за моей жизнью. Но тело по-прежнему не слушалось. Потому что будь подвластна мне хоть одна рука, я бы даже так полз, не жалея последних сил, как можно дальше от этого вопиющего ужаса, что ошибочно все наши солдаты и я в том числе считали своим командиром. Происходящее было похоже больше всего на скотобойню, где мясник уже давно потерял всякий интерес к жизням тварей перед своими глазами, он делал его работу уверенно и профессионально. Наверное, так оно и было. Для этого злобного монстра, который ненавидел всех вокруг и до этого момента, отнимать жизнь у других превратилось в нечто обыденное и естественное. А может, этот монстр никогда и не считал других людей себе ровней? Может, и людьми он своих боевых товарищей никогда тоже не воспринимал? Возможно, такого стечения обстоятельств старый рыцарь всегда и ждал. Когда получится безнаказанно убивать любого, лишь бы за него получить хоть немного Эргов и насытить свою душу кровавыми потоками, льющимися по его телу без конца. И пугающая избирательность старика, умерщвлявшего одного полевого мага за другим, грозила в любой момент остановить моё сердце.

Мысли в голове пролетали с безумной скоростью, не давая задержаться на чём-то конкретном. С каждым чавкающим звуком, означавшим конец очередной жизни, всё меньше рассудка оставалось внутри меня. И никакие молитвы императору Георгу Великому даже не приходили в мою голову в это мгновение.

По правде говоря, я до последнего момента надеялся, что старый рыцарь встанет со своего любимого стула. Поведёт устало плечами и, прихрамывая на одну ногу, превратит в пыль этих мертвецов, что так самонадеянно решили купить нас, словно скот. Спасёт нас, ведь только на него и могла быть надежда. Может быть, не всех, но своё-то отделение он обязательно выведет к родному городу Новый Сибирск, как было не раз до этого. Ведь ему и раньше не мешало то, что обстоятельства были непреодолимы для любого другого человека. Его даже удар молнии не смог убить. Да что там молния, перед ним опозорилось трое вожаков нурглов. И эта надежда за долгие годы службы под его началом сама собой появилась в моём сознании. Она тлела и не давала сойти с ума, окончательно погрузиться в бездну отчаяния.

Именно поэтому невозможно было наблюдать, как твоя самая последняя надежда идёт прямо к тебе, и в его левой руке от кинжала исходит едва видимый пар из-за горячей крови на клинке, которая до сих пор пузырится, а его глаза горят решимостью и не внушают мне ничего, кроме страха и обречённости. В этот момент господин Корвин был похож на посланника самой Смерти. Именно так я себе и представлял этих вестников бездны. Это было поистине чудовищное зрелище.

Он замер всего в шаге от меня, мгновение для меня остановилось, как и обессиленное сердце в моей груди. Оно успело устать бояться и, кажется, уже жаждало своего последнего отдыха.

— Леур, ты ещё долго собираешься притворяться парализованным⁈ — очень зло прошипел старый рыцарь, словно невероятно опаздывает и только я виноват в этом. — Не поторопишься — и я уйду без тебя!

Я дёрнулся, но мои губы не пошевелились, как и не один мускул на теле.

— Безмозглый нургл! — казалось, только демон из нижних миров мог процедить свои слова более пугающе, но господин Корвин смог сделать даже это. — Лечение на себя немедленно наложи!

Мгновение мне потребовалось, чтобы взять себя в руки, и следом волна заклинания прошла по моему телу. А ведь действительно, для волшебства, направленного на самого себя, не нужны какие-либо внешние манипуляции. Почему об этом я не подумал раньше, ума не приложу. Хотя зачем обманывать самого себя? Страх затопил мой разум настолько, что вытеснил абсолютно все посторонние мысли.

Оказывается, в моей голове есть место только страху. Силы бороться до конца в глубине души совсем нет. А вот команду злобного монстра я выполнил буквально мгновенно, как по уставу. Словно смерти моих товарищей по роте — аристократов ничего не изменили между мной и стариком Корвином и я по-прежнему был магом его отделения. И эта мысль придала мне больше сил, чем заклинание лечения, которое я применил чуть раньше.

Я с трудом поднялся и неуверенно осмотрелся вокруг, отбросив кубок с отравленным вином. Но оценить обстановку происходящего не успел.

— Не медли! — прорычал господин Корвин. — Ещё два раза на себя чары лечения! Видишь же, тело до конца не слушается!

И действительно, как только две волны холода прошли по телу, они полностью изгнали из конечностей даже воспоминания о параличе. Я легко поднял свой упавший пространственный мешок и не поверил своим глазам. Господин Корвин прямо сейчас снимал свой экзокостюм. Как такое могло происходить, я понять не мог. Находясь практически у стен крепости противника, лишать себя дополнительной, а возможно, и единственной защиты было как минимум глупо. Но своё драгоценное мнение я решил пока оставить при себе. Возможно, для меня есть неочевидные обстоятельства, о которых старый и очень опытный рыцарь успел давно подумать. Когда техноброня раскрылась до конца, то оказалось, что всё тело, а именно старого воина хитиновые пластины покрыты сотней кровоточащих ран. Наверное, только он мог терпеть эту поистине адскую боль, ни разу не пожаловавшись на свою тяжелую судьбу. Но если отбросить струи крови, покрывающие всё его тело, то хитиновый покров действительно был очень похож на настоящую броню. Вот только снять её уже не получиться, с живого человека так точно. Но думаю, есть не так много существ, что смогли бы это сделать, особенно зная, на что он способен. Естественно, на человека вообще старый ветеран уже совершенно был не похож, тут скорее посчитаешь, что это несмешная шутка, нежели поверишь, что это чудовище одного со мной вида.

Казалось, я отвлёкся всего на мгновение, рассматривая спину своего командира. Но это было совсем не так. Хоть как-то адекватно воспринимать происходящие я начал только после того, как старый рыцарь подтащил ко мне тело Талера Соятова. На одно мгновение мне показалось, что он мёртв. Но это был всего лишь приступ паники с моей стороны. И действительно, зачем бы господин Корвин стал бы таскать трупы, учитывая только что убитых полевых магов из других отделений?

— Подготовь ремни! — голосом, не терпящим возражений, сказал он. — Готовься крепить это мелкое ничтожество на своей спине.

Я хотел сказать, что всё будет исполнено, но чудовище не интересовал мой ответ, он и так был в нём уверен. И впрямь, какие у меня есть ещё варианты, кроме полного подчинения приказам командира? Конечно, кто-нибудь сказал бы, что есть множество путей и выбор всегда есть. Но эти люди на самом деле пошли бы против истины, произнеся эти слова. Потому что бессмысленно умирать, когда тебе протягивают руку помощи, это не вариант, это банальная глупость, кто бы что ни говорил. Тем более такие речи всегда легко произносить дома в безопасности, сидя в удобном кресле перед камином, когда живот полон еды, а в руках бокал с горячим вином. В такой ситуации и представить себе невозможно, что выбора на самом деле-то и нет совсем. Наверное, мне просто повезло, и я этому несказанно рад. Потому что лежащим сейчас в грязном песке, в лужах собственной остывающей крови аристократам уж точно не повезло, хотя судьба рядовых солдат, до сих пор парализованных ядом, не сказать что сильно лучше. И сейчас, немного придя в себя и отойдя от шока, я понимаю, что не старик Корвин их убил на самом деле. Нет, и не хладные мертвецы из крепости Халот Джерэм вместе с древним личем Нуйэрием. Нет, их убил полковник Овцев, и только он повинен в их смерти. Наверное, мне так легко об этом рассуждать только потому, что мой командир оставил именно меня в живых и даже проштрафившегося Талера Соятова, что, по правде говоря, совсем удивительно. А ведь в нашем временном лагере оставалось ещё четыре полевых мага помимо нас. И ничто, я подчёркиваю, ничто не мешало господину Корвину забрать с собой любого из них, вместо меня и молодого чародея Соятова.

Пока я предавался своим мыслям и закреплял ремни на спине нашего второго мага, старый рыцарь очень быстро проверил пространственные мешки, которые остались на телах уже солдат и магов. А ведь на эту миссию брался увеличенный набор экипировки и расходников, да и количество провианта рассчитывалось с большим запасом, что привело к необходимости взять со складов пространственные мешки [1] ранга почти каждому солдату. О количестве стрел, думаю, говорить не нужно. Учитывая, что задание рассчитывалось минимум на два месяца. Честно говоря, большую часть манипуляций, проведенных господином Корвином, я пропустил. И однозначно сказать, что он успел сделать за те пять минут, что мне понадобились для подготовки и закрепления кожаных ремней, уверенно не получиться.

— Вставай, хватит возиться, — прошипел из-за спины старый рыцарь.

Я вздрогнул от неожиданности. Он снова появился буквально из ниоткуда. И снова наш командир поразил меня до глубины души. Оказывается, этот злобный монстр, если его ещё можно так называть, решил спасти ещё двоих солдат. Мареш и Улер были погружены на небольшую волокушу и крепко к ней привязаны. На мгновение я испугался, что мне придётся помогать тащить и её. И слава императору, это оказалось не так. Старик связал ремнями копья таким образом, что их можно было тянуть и в одиночку.

В моей памяти сохранился только момент, как мы покидали лагерь. Но буквально через десять минут я не мог думать ни о чём другом, кроме своих ног. Даже направление не запомнил, куда мы отправились. Постыдное желание сбросить этого заносчивого Талера Соятова появлялось в моей голове буквально через каждый шаг. Оказывается, этот треклятый серый песок очень даже проваливается под ногами, когда ты весишь за сотню килограмм, вместе с непредвиденной поклажей. Но пожаловаться или тем более предложить бросить второго мага я не рискнул, опасаясь самого страшного. И сбивчиво продолжал шагать следом за, как выяснилось, неутомимым злобным рыцарем, нагруженным куда сильнее, чем я, как минимум в несколько раз, да и там говорить, если эти отожравшиеся боровы Мареш с Улером каждый весили за сотню килограмм и это без экипировки.