Не нужно нарочитой доброты:

Она мертва, а истина сурова.

Весь мир смотрел, как погибала ты,

Но не помог – ни действием, ни словом.

И речь осовремененных ханжей

Теперь звучит фальшиво и уныло.

Прав – несомненно – тот, кто был смелей

И растревожил дремлющие силы.

Кто, жизнь перебирая по частям,

Искусно реставрировал детали.

Кто, ничего не требуя, тебя

Любил, как мог, – презрев азы морали.

Кто свято, увлеченно созидал

И откровенно был подобен богу.

Чей четкий след в слияньи двух начал

Стал вымощенной сказками дорогой.