Олеся подняла голову и увидела трепещущий на ветру желтый клен. А перед внутренним взором еще стояло лицо гордого средневекового правителя, – лицо, схожее своими чертами с ее собственным.
«Прости, дед, но, по-моему, эта вещь не нужна здесь», – поежилась Олеся и, размахнувшись, бросила клинок далеко в волны.
Из-за леса показалась туча, сверкавшая беззвучными молниями. Сладко запахло дождем, и Олесю охватило беспричинное счастье.
Вокруг шумела разноцветная листва. Проглядывавший сквозь нее месяц напоминал профиль гордого Кнутсона, силившегося донести до Олеси что-то еще. Рядом, казавшиеся маленькими лохматыми тучками, танцевали его жёны.
«Зачем ты говоришь со мной? – крикнула она. – От истории давно остался пепел, жизнь идет здесь и сейчас.
«Погасла последняя краска,
Как шепот в полночной мольбе…
Что надо, безумная сказка,
От этого сердца тебе15?»
Олеся вбежала домой, села возле окна и вдруг почувствовала на себе посторонний взгляд. У порога стоял Антон, заложив руки за спину, и молча, пристально, как когда-то на фабрике, смотрел на нее…
В ту же минуту хлопнула входная дверь, и из прихожей раздался веселый голос Ильи: «Солнце! Ты где?»
Помертвевшая Олеся на ватных ногах двинулась к выходу из комнаты и тем самым приблизилась к Антону. Она и длинноволосый копатель снова находились рядом. Он был тем же, она – другой: старше, спокойнее, счастливей.
Она протянула руку, но, как когда-то с Юккой, не почувствовала прикосновения.
– Вот как. Яне знала… – прошептала она сдавленно и испуганно. – Но все-таки я скажу… Ты требовал от меня чувств, на которые не был способен сам. На них был способен Юкка, а я перепутала вас… Потому что ходила на семьдесят лет назад, как к себе домой… Это было давно. Я ошибалась. Во всём!!! И я за тебя молилась.
– Спасибо, я знаю. Ты одна… Благодаря тебе я, наконец, ухожу. Хотел проститься. – В голосе сквозили чуждые ему при жизни смирение и благодарность. Через минуту он исчез.
Олеся выбежала в прихожую, горячо обняла мужа и умиротворенно замерла, уткнувшись лицом в любимую лисью шубку Он был тем самым Единственным из давних девичьих грез…
«Посмотри, что я принес!» – тормошил ее Илья. Олеся нехотя подняла голову. Возле двери лежали стопки ее только что изданных книг.
2006