— Он выглядит счастливым, правда? — замечает Блайт.

Мы стоим вместе в толпе людей, собравшихся возле «Farrow Equipment». В Уэстридже нечасто открывается новый бизнес. Поэтому, когда это происходит, они делают все возможное, включая освещение в местных СМИ, перерезание ленточки и торжественную фотосессию.

В преддверии сегодняшнего дня Уоррен изо всех сил пытался отмахнуться, будто это не имеет значения. Но я в глубине души знала, что он ждал этого больше, чем показывал. Судя по ямочкам на щеках и морщинкам в уголках глаз, его волнение трудно не заметить.

— Да, — отвечаю я с улыбкой. Я держу телефон перед собой и делаю снимок того, как он стоит под вывеской «Грандиозное открытие».

Пожав руки представителям торговой палаты и городского совета, он поворачивается, чтобы окинуть взглядом толпу. Бабочки порхают в моей груди, когда его глаза наконец находят меня. Я задерживаю его взгляд на мгновение, изо всех сил пытаясь дать ему понять одним лишь взглядом, как я горжусь им.

Прошло несколько недель с тех пор, как мы съехались, поэтому мы часто видим друг друга. Но я все еще не устала от его улыбки. Ни капельки.

Все присутствующие разражаются громом аплодисментов, когда Уоррен наконец перерезает церемониальную красную ленту. Завтра у меня может не быть голоса, но я не могу не аплодировать и кричать вместе со всеми. Его мечта сбывается прямо на моих глазах, и я вытираю с щек случайные счастливые слезы.

Когда фотограф выстраивает людей для снимка, Уоррен прикладывает ладони ко рту и кричит поверх оживленной толпы перед собой:

— Семья! Поднимайтесь сюда для фото!

Уэйд и Гейл подходят к нему первыми, каждый тепло обнимает его с гордыми улыбками на лицах. Они переходят на правую сторону от него, занимая свои места для фотографии. Следом подходит Блайт, исполняя какой-то милый секретный ритуал из рукопожатия и объятий. Гейдж — прямо за ней, и они находят место слева от Уоррена.

Улыбка, которая была на моем лице, исчезает и сменяется дрожащим от эмоций выражением, когда Хестон и Трипп подходят поздравить его. Верный себе, Трипп заключает Уоррена в крепкие объятия, несколько раз хлопая по спине, а затем встает в очередь рядом с Гейджем. Хестон пожимает руку Уоррену, крепко и уверенно, несколько раз сжимает его плечо, прежде чем перейти, чтобы встать рядом с Триппом.

Они знают, что они его семья, и это, кажется, самое милое, что я когда-либо видела. Я прочищаю горло, чтобы справиться с эмоциями, и снова поднимаю телефон, на этот раз, чтобы снять видео, как они все стоят вместе. Фотограф машет рукой, подзывая нескольких городских чиновников подвинуться ближе, чтобы поместиться в кадр. Все улыбаются, кроме Уоррена, который смотрит вдоль ряда своей семьи по обе стороны от себя.

— Одну секунду, — говорит он фотографу. Затем он смотрит прямо на меня и протягивает руку. — Сэвви! Иди сюда, детка.

Без колебаний лицо Блайт озаряется, и она немного отодвигается, освобождая место между ней и Уорреном. Мое тело инстинктивно движется к нему, я вкладываю свою руку в его и позволяю ему притянуть меня к себе.

Мы не успели подготовиться, как сработала вспышка камеры. Когда фотограф смотрит на маленький экран на задней панели своей камеры и, кажется, остается доволен результатом, толпа аплодирует, и я смотрю на Уоррена. Но он уже был сосредоточен на мне, и я не уверена, что он вообще смотрел в камеру.

— Посмотри на все это, — шепчу я с улыбкой. — Ты сделал это.

Он наклоняется ближе к моему лицу и крепче сжимает руку на моей талии. Наши губы встречаются в долгом поцелуе. На середине я делаю вдох носом, жалея, что мы сейчас не наедине.

Когда я кладу руку ему на грудь и мягко отстраняюсь, он закусывает нижнюю губу, проведя по ней языком. Его глаза впиваются в мои, сладкие и одновременно интенсивные.

— Я рад, что ты здесь, — говорит он. — А теперь пойдем внутрь праздновать. Быстро, потому что я предпочел бы праздновать с тобой на мне.

Я шлепаю его по груди, но смеюсь, когда он тянет меня через парадные двери своего центра, который теперь официально работает. Порыв холодного воздуха кондиционера развевает мои волосы по плечам, когда мы заходим внутрь и проходим через главный вестибюль в цех.

В просторном цеху расставлено несколько белых столов. На фоне смеха и разговоров играет музыка, вдоль стен расставлены холодильники с пивом и другими напитками, а два больших коптильни прямо за большими гаражными воротами распространяют аромат вкусной еды.

— Хочешь немного пообщаться с гостями? — спрашиваю я. — Поцеловать пару младенцев, пожать несколько рук?

— Для этого будет достаточно времени позже. Сначала поешь со мной.

Уоррен ведет нас к столу, где сидит наша компания. Трипп откусывает кусочек слайдера, пока Хестон откидывается на стуле на двух ножках, уставившись в свой телефон. Гейдж и Блайт тихо о чем-то разговаривают, смеясь друг над другом между фразами.

Прежде чем мы садимся, мимо проходят родители Уоррена, каждый с полной тарелкой еды.

Гейл нежно сжимает мое предплечье и наклоняется ко мне.

— Надеюсь, тебе уже лучше, дорогая. Так рада тебя видеть. Обожаю эти туфли.

Я смотрю вниз на свои туфли на каблуках с маленькими кремовыми бантиками на задниках выше каблука и улыбаюсь.

Уэйд кивает в мою сторону.

— Если что-нибудь понадобится, заходи. Звонить не нужно.

— Спасибо, — это все, что я могу сказать, не позволив дрожи в голосе взять верх. Они так сильно любят своих детей и проявили бесконечную безусловную доброту ко мне. Они понятия не имеют, но это исцелило что-то во мне, и я люблю их за это.

Кстати о любви, я лезу в сумочку и достаю одно из писем, которые Уоррен дал мне написать несколько недель назад, и засовываю его в задний карман его джинсов. Для убедительности я шлепаю его по заднице, и когда он поворачивается, гадая, какого черта я делаю, я усмехаюсь и непринужденно сажусь на стул.

Он ощупывает карман, достает конверт, чтобы рассмотреть, но затем снова засовывает его в джинсы. Только несколько часов спустя, когда вечеринка в основном затихает и мы все убрали, он затаскивает меня в свой кабинет.

— Если ты привел меня сюда, чтобы перегнуть через свой стол и освятить твой офис, я одобряю.

— Я предпочел бы освободить его и уложить тебя на спину, чтобы я мог смотреть, когда буду скользить в тебя, но если хочешь сзади, я с радостью соглашусь.

Я смеюсь, когда он запирает дверь и затем крадется ко мне. Верхний свет выключен, но лампа в углу достаточно освещает комнату, чтобы я могла смотреть вверх и видеть острый угол его челюсти, когда мои руки обвивают его шею.

Он достает письмо из заднего кармана и держит его в воздухе.

— Что это?

Я пожимаю плечами с той же усмешкой на лице, что и раньше. В спешке он отстраняется и разрывает конверт.

— Ну, не разрывай его на кусочки.

— Извини, — усмехается он.

Забавно наблюдать, как его большие пальцы пытаются открыть тонкую деликатную бумагу. Когда он наконец достает письмо изнутри, ему требуется всего мгновение, чтобы прочитать его целиком, учитывая, что там всего три слова.

Это было первое письмо, которое я написала той ночью. До тех, что предназначены всем, кто причинил мне так много боли. Это было не способом открыться и выпустить пар в пустоту, чтобы я могла отпустить свое прошлое. Это было любовное письмо Уоррену и способом взять под контроль свое будущее.

Не говоря ни слова, он складывает бумагу. Его руки сжимают ее, и я задерживаю дыхание, надеясь, что он скоро что-то скажет. Я подхожу ближе к нему, кладя руки по обе стороны его лица.

— Уоррен...

— Я тоже тебя люблю.

Мои глаза начинают слезиться, и комок эмоций застревает в горле. Внезапно его руки обхватывают мою талию, и он поднимает меня над землей. Я чувствую, что парю, когда он один раз кружит нас. Я не борюсь со слезливыми хихиканьями, которые вырываются из меня, и приятно навсегда убрать желание прятать свои чувства.

Когда он останавливается, я вижу выражение его лица — такое полное тоски и обещания. Словно он считает за честь просто держать меня.

— Я люблю тебя, — говорю я в первый раз вслух. Я знаю, он только что прочитал эти слова, но я хочу, чтобы он и услышал их.

— Еще раз.

— Я люблю тебя, — говорю я громче на этот раз. Он смеется и опускает меня на землю, чтобы одной рукой взять меня за подбородок, а другой запустить в мои волосы.

— Я бы попросил это письменно, но, наверное, у меня это уже есть, — улыбается он и наклоняется, чтобы задержать свои губы над моими. Я привстаю на цыпочки, углубляя поцелуй.

Это игриво и нежно — улыбаться и целоваться одновременно. Я люблю это. Я люблю его.

Когда я уезжала из города, я надеялась, что в моей жизни произойдут перемены, которые облегчат эмоциональную боль и разочарование, которые я так долго терпела. Бесчисленное количество раз я закрывала глаза и желала нового шанса стать тем, кем хочу быть. С людьми, которые поднимают меня, а не опускают вниз.

Каким-то образом, так или иначе, все это сбылось.

Я делаю шаг назад и беру Уоррена за руку.

— Пойдем домой.