— Как обычно, смерть, — ответил я, не разделяя её энтузиазма. — Вашу смерть, Ариана Анатольевна. Правда, видение было слабым, вероятность события низкая, — добавил я.

Лицо княгини не дрогнуло.

— Хм. А от чего же мне суждено умереть, Лёша?

— Всё тот же чёрный лёд. Но обстановку разглядеть не удалось. Больше ничего интересного я не увидел. Как я и говорил, рисунок скорее ваш, чем Ольги Борисовны. Хотя… какие-то люди из боярской гвардии шли в атаку. Знаки различия скрыты. Символы, говорите? За ними возвышались некие скрытые пеленой фигуры. Такие квадратные. Я бы сказал, похожие на закованных в латы гвардейцев Белой Орды, но на самом деле это уже будет натягиванием орла на флюгер. Если это символ, то их было четыре. Фигур в смысле. И это видение, конечно, имеет прямое отношение к свадьбе вашей племянницы.

— Это интересно. То есть мы с вами пришли к тому, что посольство атакуют, когда в нём будет Олечка. И, наверняка, половина двора в придачу. Приём или торжество. Стоят за этим может и ордынцы, а может, и предатели из нашей империи. Уже немало. Я так понимаю, это близкое событие?

— Картинка чёткая была. Но её закрыли помехи. Я не знаю точно, от чего они появляются, но подозреваю, что такая ерунда происходит, когда мы с Аан-Дарханом пытаемся увидеть действия друг друга. Так что да, событие скорое. И, к сожалению, каких-то существенных деталей я и не увижу. Зато точно можно сказать, что-то, что закрыто «помехами», — часть плана Пророка орды.

— А знаешь, что самое смешное, Алексей? Нам с тобой никто не поверит. Да и делиться деталями видений с большим количеством людей нельзя: от такого будущее «затвердевает», как считают в моём ордене. Я могу подтянуть во время ближайшего приёма в посольстве свою гвардию. Организовать прикрытие, или как там это военные называют?

— Если вы всерьёз опасаетесь заклятия «Чёрного льда», было бы лучше, чтобы вы уговорили приехать в Муром одного из имперских парагонов. И прикрытие не помешает, однозначно. На самом деле, мы не должны никому ничего рассказывать. Дайте своему аналитическому отделу теоретическую задачу: мол, кто может напасть на испанское посольство и по какой причине. Про масштабный теракт с неизвестным ритуалом можно упомянуть. Сколько надо для уверенной победы людей и магов и какого качества… и тому подобное. Так можно будет рассчитать теоретические же меры противодействия.

— Парагон, говоришь? Это почти невозможно… впрочем, я отправлю весточку Людмиле Лопухиной. Но сразу говорю: надежды, что она откликнется, практически никакой. Я уж не говорю про Сашу Вельяминова — он поклялся своей силой не ступать на улицы Мурома. Борис был настолько глуп, что поссорился с ним из-за своей подозрительности. Впрочем, и ему я весть отправлю. Благо я с ним не ссорилась, а пока он был просто истинным магом, была даже в приятельских отношениях.

Два парагона и оба из «Священной пятёрки» родов. И с обоими княгиня водила знакомство. Кто бы сомневался.

Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Затем я всё же продолжил:

— Меня, честно вам скажу, Ариана Анатольевна, Воронеж сейчас волнует больше Мурома, уж простите великодушно за такое местничество. Здесь видение было совершенно однозначным и неоднократным. Но это потому, что это видение о моей смерти в том числе. Я сделал всё, чтобы справиться с этим кризисом своими силами, но если вы сможете оказать мне какую-либо помощь в этом вопросе, я бы не отказался.

— Конечно, мой мальчик. Давай подумаем, что я смогу сделать, пока я здесь.

* * *

Мы договорились, что завтра встретимся официально и Великая княгиня озвучит мои опасения князю Воронцову лично. Я не очень-то верил, что после этого что-нибудь изменится. Нет, из вежливости к члену августейшей фамилии Воронцов, конечно, не назовёт наши опасения «бреднями». И наверняка даже пообещает «обратить внимание» и «принять меры». Но вряд ли он сделает что-то существенное. Воронеж огромен. Коммуникационная прослойка под третьим уровнем только центрального района — это сотни километров технических тоннелей и помещений. Не очень большая диверсионная группа может там годами скрываться. Как и спрятать похищенных людей. Зато княгиня обещала выделить под моё командование отряд её гвардейцев для силовой операции. Всего восемь человек, но среди них два мага и пять стихийников. Все опытные бойцы, как она сказала. Если всё правда, уверен, они мне точно не помешают.

Очень важно, что Ариана Анатольевна обещала переговорить с императором об отмене приговора роду Синицыных. Вернее, она практически прямым текстом сказала, что приговор отменят. Надеюсь, она не переоценивает своё влияние на племянника. Она одобрила моё решение держать нахождение «скрижали» в секрете и взяла на себя её легализацию в моих руках.

Пока что я не пожалел о своей откровенности с ней. Время покажет, был ли я прав.

* * *

С утра я принял участие в тренировке вместе со своими ребятами. И с сожалением констатировал, что эффект от неё теперь мизерный. Ничто так не способствует освоению способностей, как смертельная опасность. Сначала зачистка гнезда, а затем и поход за «скрижалью» сделали для моих людей, да и для меня тоже, то, на что не способны месяцы тренировок. Понятно, что повода лечь на диван и отдыхать не было. Но тренировка наша уже скорее исполняла функцию, про которую Ветер высказался коротко и весьма образно: «Чем бы боец ни занимался, лишь бы за… бался-на».

А ещё мне нужно было разобрать гору трофеев, оставшихся после наших героических ползаний по дряни. Просто сдавать их скопом я не хотел. Среди трофеев с червей, хоть и очень редко, но попадались дельные. А у меня и у моих ребят ещё были свободные места под дополнительные эфириумы.

Парочку я уже отложил: один для Занозы, ещё один для Кабана. А теперь мне нужно было бы отыскать что-нибудь для остальных.

Плюс мы набрали прилично трофеев при походе в башню. Да ещё и с группы зачистки «Первородных» мы сняли какое-то количество ништяков. И всё это Серна уже очистила. Передовик алхимического производства, ёлки. Впрочем, после запуска первой линии производства «дрянских батареек» проблем со скоростью очистки больше не возникало. Скорее была проблема: «Чего так мало грузим?» После выгрузки из заводского алхимического котла Серна просто проходилась по трофеям второй раз, «полируя» их окончательно.

Так что после тренировки я уныло побрёл в подвал, где хранились ещё не проверенные трофеи. Мне предстояло немало потрудиться.

Интерлюдия. Уральские владения Орловых, особняк Семёна Орлова

— Мы сейчас слишком похожи на группку заговорщиков, — Семён Орлов скорчил недовольную физиономию. — Я уже начинаю жалеть, что согласился на эту встречу. А тебя-то, Дима, чем купили?

Он обвел взглядом присутствующих. В его имении собрались члены совета рода. Мажоритарии.

Викентий, который устроил эту встречу, в безупречно сидящем костюме и со стрелками на брюках, которыми можно было бы порезаться, невозмутимо отхлёбывал из стакана тридцатилетний Шустовский.

Дмитрий Олегович Орлов-Чесменский крутил на пальце подвижное кольцо-талисман, с которым не расставался.

Самая молодая из членов совета — Вика.

И всё. Семёну это не нравилось. Он никогда не участвовал в родовых сварах. Сидел себе спокойно на Урале, добывал для рода ресурсы и плевать хотел на все башенные интриги. А здесь его явно пытались втянуть в какую-то историю. Историю, о которой не должны были знать глава рода и его верная собачка Агнесса.

Ладно Вика — у неё по молодости шило в заднице. Задатки у девочки неплохие, и деловая хватка имеется, но возраст! В общем, что там могло прийти в голову этой блондинке, одни духи предков знают. И то, что подбить её на авантюру, особенно такому монстру, как Викентий, раз плюнуть, тоже нет ни малейших сомнений.

С Димой тоже всё понятно. Его семья была мажоритарной только по названию. И способа изменить это у Дмитрия не было. Процент собственности рода на грани вылета в круг миноритарных семей. А амбиций у Дмитрия было выше крыши. К тому же его постоянно подзуживала вторая жена — недавнее приобретение из рода Салтыковых. Бывшие князья, потерявшие власть над полисом, но не амбиции и спесь. Короче, Дима запросто мог вписаться в любой движняк, если тот сулил ему улучшение положения в совете рода.

И, конечно, виновник собрания — Викентий Алексеевич. Семён ни секунды не сомневался, что замысел «этого», чтобы это ни было, принадлежал ему. И остальных он привлёк, каждого чем-то своим. Не смирился с тем, что брат стал главой? Хочет всё переиграть? А Семёну это зачем?

Впрочем, раз уж они все здесь собрались, выслушать родичей придётся. Семён уже настроился сказать «нет» на любые их предложения. Пусть разбираются без него. Это его немного успокоило.

— Я сам не очень в теме того, что нам хотят поведать. Но та малость, которую я узнал, заставила меня бросить все дела и примчаться сюда, на край империи! — с пафосом Дмитрий переборщил.

— Давайте я не буду длить интригу, — к удивлению Семёна заговорила Виктория. — Вам на импланты сейчас придёт пакет документов. Викентий Алексеевич с ними уже ознакомлен. Вы просто просмотрите их, уважаемые родовичи. А затем я расскажу, зачем попросила дядюшку организовать эту приватную встречу. Прошу держать полученные документы непосредственно на импланте. Или удалить, если вас это не заинтересует. Там в начале будет сводная аналитическая справка. Остальные документы просто подтверждают изложенные факты.

Она сказала «родовичи», а не «члены совета»! Такие нюансы Семён, несмотря на всю свою нелюбовь к интригам, просекал на раз. Кажется, дело пахнет ещё хуже, чем ему представлялось сначала. В то, что это собрание инициировала двадцатилетняя девчонка, он верить всё ещё не хотел. Имплант оповестил о запросе связи по прямому каналу. Семён нажал на кнопку «принять», дождался загрузки довольно объёмного каталога файлов и приступил к изучению.

Минут десять в комнате стояла полная тишина. Вика ждала, откинувшись в кресле. Викентий, который очевидно был в курсе, просматривал какие-то другие бумаги на корпоративном планшете.

Первым тишину нарушил Дмитрий:

— Немыслимо! — сказал он. — Это настолько чудовищно… Я пока не могу целиком осмыслить ситуацию. Но эти документы — настоящая бомба, подложенная под могущество нашего рода.

Семён мысленно поморщился. Все эти ненатуральные выступления двоюродного брата немного подбешивали. Он и сам не ожидал ничего подобного, поэтому сейчас в его голове царил лёгкий сумбур.

— То есть вы хотите сказать, что в результате интриг бывшего и нынешнего главы род потерял сильнейшего стихийника, погиб глава старшей семьи? Ведь я верно понял: в смерти твоего отца, Вика, вы вините деда? Убытки… мы понесли значительные убытки и упустили момент для создания консорциума.

Ему легче было говорить о финансовых потерях, чем об этих чудовищных магических экспериментах над людьми и родственниками. Это вообще не лезло ни в какие ворота и не укладывалось в голове. Да и цифра убытков, надо сказать, впечатляла не меньше.

Проверять информацию, изложенную в аналитической записке, он даже не пытался. Если в ход пошли такие обвинения, доказательства должны быть очень весомыми.

— Всё верно, — сказала Вика, сверкнув глазами при словах Семёна про убытки. — Моя семья пострадала от этой ситуации больше других. Но и род в целом многое потерял. Вы, Семён Иванович, упомянули заговор. А вы, Дмитрий Олегович, — бомбу. Вы оба правы. Эту ситуацию похоронить уже не получится. Хотя бы потому, что мой брат в курсе всего. И он вышел из рода именно после того, как вскрылась вся эта гнусь. А ещё мы до сих пор не знаем, где носится Игорь — тень предыдущего главы. А он тоже полностью в курсе ситуации. Если мы не хотим, чтобы эту бомбу взорвал кто-то другой, не хотим новых репутационных потерь, нам нужно уладить это дело внутри башни. Потому что я официально заявляю, уже как член совета: я это дело так просто не оставлю. Даже если у меня не будет вашей поддержки, уважаемые мажоритарии. Из уважения к вам и осознавая интересы рода, я смирила свой гнев и довела информацию в приватном порядке. И я надеюсь, что сегодня мы с вами вместе решим, что нам делать со всей этой ситуацией.

Викентий мысленно поаплодировал. Эту речь они с Викой, конечно, репетировали. Но вот красные пятна на щеках племянницы, сбивчивое дыхание, юношеская горячность, сквозящая из каждой фразы… Это было очень хорошо. На самом деле у дражайших родичей не было ни единого шанса отвертеться от этой разборки. Только что их поставили перед фактом. Разбирательство будет инициировано в любом случае. И теперь вопрос вовсе не в том, на чьей стороне правда…

— Выкручиваешь нам руки, Виктория, — задумчиво произнёс Семён. — Я понимаю твоё негодование. И согласен, что если действовать неосторожно, можно получить для рода ещё больше проблем и убытков. Но! Я не вижу своей выгоды. Мне проще перестать приходить на заседания совета на следующую пару лет, чем копаться во всём этом родовом дерьме. Почему Викентий взялся тебе помогать… ну, допустим, он любил брата, — Семён позволил себе еле заметное изменение интонации, но не более того. — Да и если мы лишим главу полномочий, он однозначно следующий кандидат на этот пост. Если вам кажется, что мы с Дмитрием должны выступить из абстрактного чувства справедливости или абстрактной же пользы рода, то вам кажется неправильно.

Вот он, главный вопрос. Кто что будет иметь по результату этого «заговора четырёх».

— А ещё, — Дмитрий нервно сглотнул, — мой нейро показывает, что даже при объединении пакетов нам не хватит голосов, чтобы забаллотировать главу рода, особенно если к нему присоединится Агнесса. По сути, единственное, что вы нам предлагаете, — посеять бардак внутри башни и уничтожить репутацию главы и старых семей.

— Вовсе нет. Это было бы неконструктивно, — ответила Вика. — Я действительно хочу смены главы. Просто согласитесь для начала, что Викентий Алексеевич — единственный человек, который сможет проявить себя на этом посту в тяжёлое для рода время.

Семён машинально кивнул, Дмитрий неопределённо пожал плечами. Почти наверняка он думал, что тоже справился бы, но шансы занять этот пост у него были нулевыми.

— Я и в прошлый раз голосовал за Викентия, — сказал Семён. — Напомню, что именно ты, милая моя, возвела на трон Георгия. И ты не объяснила, что там с голосами. Дмитрий прав. Нам не хватает даже при учёте двух процентов миноритариев на нашей стороне.

— Вы же все помните, что большая часть активов моей семьи до сих пор не участвует в голосовании, а по сути находится в управлении у Георгия Алексеевича? Вот и ответ сразу на два вопроса: как мы получим перевес и что конкретно получите от этой истории вы, Семён Иванович, с Дмитрием Олеговичем.

— Хочешь поставить на голосование вопрос о разблокировании пакета? Глава его забаллотирует. Скорее всего воспользуется правом отвода с голосования.

— Нет. Вопрос поставишь ты, Семён Иванович, с требованием отдать тебе Полиметаллический комбинат. Дмитрию Олеговичу — лаборатории по выращиванию кристаллов.

— Их же Викентий хотел… А, ну да. Думаешь, Георгий такой идиот?

— Он не идиот. Но он не любит принимать единоличные решения. Если ты внесёшь предложение, за которое не проголосуют Викентий и я — это же моё наследство, — он поставит его на голосование.

— Но ты же понимаешь, что решение совета будет невозможно потом изменить. И комбинат я назад не отдам.

— Никто и не собирается ничего отменять. Вы спросили, что вам с того, что вы выступите на моей стороне. Это собственно и есть ваша с Дмитрием доля. Когда мы разблокируем пакет… можете сами подсчитать результаты голосования за отрешение главы.